3
Ворота заставы были закрыты. Зубанов толкнул калитку, пропустил в нее прокаженного, и солдат дал знак остановиться. К ним тотчас же направился Пятириков и дежурный Цыбуля. От командирского домика быстро пошла Наташа.
— Не подходить! — сказал Зубанов и предостерегающе протянул руки.
Пятириков, Цыбуля и Наташа остановились. Они смотрели на прокаженного.
— Гоберидзе, будете караулить, — приказал Зубанов.
Гоберидзе стал лицом к задержанному, махнул рукой. Тот покорно сел на землю.
— Остальным отойти, — добавил Зубанов.
Все отошли, оглядываясь.
Только крольчиха Машка доверчиво подбежала к прокаженному, обнюхала его вытянутые ноги.
— Да отгоните же ее, Гоберидзе! — крикнул Зубанов.
Гоберидзе пихнул носком сапога крольчиху, и она отбежала.
— Костя, ты прикасался к нему? — спросила Наташа.
Глаза ее были полны испуга.
— Нет! — твердо ответил Зубанов и взглянул на Ковригина и Свинцова.
— И никто не подходил к нему?
— Никто.
Наташа внимательно посмотрела на мужа.
— А почему ты все время оглядываешь свои руки?
— Да оцарапал ладонь какой-то чертовой колючкой!..
— У тебя царапина? Покажи.
Зубанов покорно показал ладонь. Капли крови еще не засохли.
— Костя, ты понимаешь, что будет, если такими руками ты прикасался к нему? — тихо спросила Наташа.
— Но я же не дотрагивался.
Наташа немного подумала.
— Все равно… Идем, нужно продезинфицировать руки. Потом я перевяжу тебе это место.
— Хорошо, — сказал после некоторого колебания Зубанов. — Только быстрее, нужно заняться этим… — он кивнул в сторону забора.
— Идите, идите! — торопил Ковригин. — Мы тут сами управимся, товарищ лейтенант.
— Точно! — подтвердил Цыбуля.
Пятириков кивнул, внимательно наблюдая за прокаженным.
Удивительно заботливы были сейчас люди! И этот молчаливый старшина, и этот бесцеремонный Цыбуля, и этот Ковригин, у которого болели зубы.