Сочинения: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

4. Ибо если будешь ты иногда исследовать события, причиняющие боль сокровенным ранам, и входить внутрь себя и проверять то, что сокрыто в тебе, и будешь напоминать себе, что Бог, Который внезапно посылает неприятность человеку, не является злым, тогда быстро обретешь ты облегчение от искушений твоих и утешение в досаде твоей, и достигнешь истинного знания благодаря тому возрастанию, которое <происходит> в искушениях твоих.

5. Но если во время досадных обстоятельств ты смотришь только на их внешнюю сторону и не смотришь на сокровенные язвы свои, которые являются действительной причиной этих обстоятельств,[1330] и не исследуешь их, <тогда>, сколько бы ты ни возмущался, ты тем самым только усугубишь несчастье свое и только увеличишь неприятности свои, которые навлек на себя: из одной в другую будет бросать тебя, подобно тому, как океанские волны встречаются одна с другой и накатываются одна на другую.

Беседа 38

1. О, какая глубина богатства, <какой великий> замысел и <какая> высокая премудрость у Бога! О, какое сострадательное милосердие и богатая благость у Создателя! С какой мыслью и с какой любовью сотворил Он этот мир и привел его в бытие! На какую тайну взирает приход в бытие этого творения и к чему призвано наше общее естество! Какая любовь была источником сотворения мира! Ибо та же самая любовь, которая начала сотворение, заранее уготовала также и установление всех последующих <благ>, соответствующих Его величию,[1332] которые проистекли благодаря мощи любви Его.[1333]

2. Любовью привел Он мир в бытие; любовью ведет Он его в этом его временном образе существования; любовью Он приведет его к тому чудному изменению, и любовью мир будет поглощен в этой великой тайне Того, Кто совершил все это; в любви заключается исход всей истории существования твари. И поскольку в новом веке любовь Создателя царствует над всем разумным естеством, изумление тайнами Его, которые <тогда> откроются, пленит для Него ум разумных <существ>, которых Он сотворил для того, чтобы они наслаждались в Нем — будь то злые, или добрые. С этим намерением[1334] привел Он их в бытие, хотя они сами сделали различие между злыми и добрыми — после своего прихода в бытие.[1335] Тем не менее в сознании Создателя нет первого и нет последнего в любви,[1336] ^— из всех тех, кто был сотворен и приведен в бытие и из всего разумного естества. Но у Него единая равная любовь, простирающаяся на всю полноту разумного творения, — будь то видимого или невидимого, — на всех вообще: нет у Него первого или последнего места[1337] в этой любви к каждому из них, как я сказал.

3. И как нет в знании Создателя ни единого тварного естества, которое было бы раньше или позже, но в сознании Его извечно находится то, что Он привел в бытие, — и не так, чтобы Он знал одного раньше или позже другого, но всех их одинаково без того, чтобы кто–либо был раньше или позже, даже на одну секунду, — так нет никого впереди или позади[1338] в Его любви к ним: нет у Него вообще «больше» или «меньше».[1339] Напротив, как есть равенство и постоянство в знании Его, так есть равенство и постоянство в любви Его, ибо еще прежде, чем они стали праведниками или грешниками, Он знал их. И Создатель в любви Своей не изменился из–за того, что они подверглись изменению после того, как Он привел их в бытие; не изменилось и намерение[1340] Его, которое Он имел извечно. Ибо если бы это было наоборот, Он тоже был бы подвержен изменениям, подобно тварям — но это безумная <мысль>!

4. Если есть кто–либо, братья мои, кому трудно поверить в эти вещи, да будет он осторожен, дабы, избегнув одного, не впал он в богохульство в другом: тогда как ему представляется, что он отвергает слова человека, может оказаться, что он вооружается против <свойств> божественного Естества, так что он вынужден свести к немощи и изменению славное Естество Создателя своего.

5. Но мы знаем, и всякий человек убежден, что нет изменчивости у Создателя, нет у Него каких–либо более ранних и более поздних намерений,[1341] нет ненависти или негодования в естестве Его, нет «больше» или «меньше» в любви Его, нет «прежде» или «после» в знании Его. Ибо если всякий человек верит, что по благости и любви Создателя творение пришло в бытие, <тогда> мы знаем, что эти <благость и любовь> никогда не уменьшились и не изменились в естестве Создателя в результате беспорядочного течения творения.

Беседа 39

1. Из высказываний блаженного Давида используем следующий стих и воскликнем в изумлении: Как велики дела домостроительства Твоего, Господи! дивно глубоки помышления Твои![1342] Добавим <также>: Судьбы Твои — бездна великая;[1343] и, вместе с Павлом: Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его.[1344] Но, как <говорит> Давид: Дела Господни верны, дела Его — слава и красота.[1345] О, непостижимость сознания Господа: оно неизмеримо![1346] Ибо такова доброта Его — неизменна и вечна; такова любовь, таково преизобильное милосердие естества Его и предвидение творчества Его, а также и прочие <свойства Его>. Итак, какова же причина установления столь трудного предмета, как геенна? Удивления и изумления перед этой тайной исполнены все, <обладающие> знанием истины.[1347] От этого созерцания, которое убегает от всякого исследования, отходят в молчании[1348] все знающие и разумные,[1349] собеседники созерцания божественных тайн; они поклоняются таинствам премудрости Того, Кому должно поклоняться в тишине, ибо также и все действия Его должны <вызывать> изумление и поклонение.

2. Думать, что гнев, или ярость, или зависть, или что–либо подобное может <иметь место> в этом <божественном> Естестве, было бы в наивысшей степени отвратительно: никто из разумных и имеющих ум не придет к такому безумию, чтобы думать что–либо подобное о Боге. Также никак не можем мы сказать, что Он действует так из возмездия, хотя буквальное <понимание> Писания может вести к этому.[1350] Ибо стыдно даже помыслить такое о Боге — чтобы возмездие за злые дела могло быть обретено в Нем, ибо таким образом мы приписали бы немощь этому Естеству — будто ради возмездия использует Он такой великий и трудный предмет. Даже в людях, которые живут благочестиво и праведно и у которых мысли полностью согласуется с Божией волей, невероятно было бы обрести такое — тем менее в Боге: будто бы Он делал что–либо из возмездия за злые дела, <о которых> заранее <знал, что их совершат> те, чье естество с честью и великой любовью привел Он в бытие. Знал Он и все деяния их, и однако не иссяк[1351] для них источник благодати Его: даже после того, как они погрязли во множестве злых <дел>,[1352] не отнял Он Своей заботы от них даже на мгновение.

Если человек говорит, что лишь для того, чтобы явлено было долготерпение Его, мирится Он с ними здесь, с тем, чтобы безжалостно мучить их там — такой человек думает невыразимо богохульно о Боге, в соответствии со своим ребяческим сознанием: он отнимает у Бога Его доброту, благость и милосердие — то, благодаря чему Бог на самом деле терпит грешников и злодеев. Такой <человек> приписывает Ему страстность — будто Он не согласился на их мучение здесь, так как уготовал им более тяжкое зло в обмен на кратковременное терпение. Такой <человек> не только не приписывает Богу что–либо правильное и достохвальное, но клевещет на Него.

3. Правильный образ мысли о Боге таков: благой Господь, Который во всем, что делает, стремится помочь разумным <существам>, направляет мысль о Суде на пользу тех, кто принимает этот трудный предмет. Ибо было бы в наивысшей <степени> гнусно и абсолютно богохульно полагать, что ненависть и обида существуют у Бога — даже против естества демонов, — или думать, что какая–либо иная немощь, или страстность, или что–либо еще, могущее появиться в процессе воздаяния за доброе или злое, относится, по способу воздаяния, к этому славному Естеству. Напротив, все, что считает Он полезным для нас, то и совершает с нами, приносит ли это страдание или доставляет облегчение, причиняет ли радость или боль, бывает ли чем–то незначительным или славным: все это направлено к единому вечному благу, получает ли каждый осуждение, или что–либо славное от Него, не по способу возмездия — да не будет! — но в целях пользы, проистекающей от этого.

4. Как Он установил для Адама смерть под видом приговора за грех и как посредством наказания Он выявил наличие <греха>, хотя само <наказание> не было Его целью, точно так же Он показал, будто <смерть> была установлена для <Адама> как возмездие за его ошибку. Но Он скрыл Свою истинную тайну, и под образом чего–то устрашающего Он спрятал Свое предвечное намерение[1353] относительно смерти и Свой мудрый план[1354] относительно нее: хотя этот предмет может быть поначалу устрашающим, позорным и трудным, тем не менее в действительности это — <средство> перенесения нас в тот восхитительный и преславный мир. Без этого не было бы возможно перейти отсюда и быть там. Создатель, когда установил <смерть>, не сказал: «Это происходит с вами по причине <уготованных вам> благ и более славной жизни, чем настоящая». Напротив, Он показал ее как нечто злое и разрушительное. Опять же, когда Он изгнал Адама и Еву[1355] из рая, Он изгнал их под личиной гнева: «Поскольку вы преступили заповедь, вы оказались вне <рая>" — как если бы по причине недостоинства их было отнято у них пребывание в раю. Но во всем этом уже присутствовало домостроительство, совершенствующее и ведущее все к тому, что изначально являлось намерением Создателя. Не непослушание ввело смерть в дом Адама, и не нарушение заповеди извергло Адама и Еву из рая, ибо ясно, что <Бог> не сотворил их для пребывания в раю — <лишь> малой части земли; но всю землю должны были они покорить. По этой причине мы даже не говорим, что Он изгнал их из–за нарушенной заповеди; ибо если бы они не нарушили заповедь, они все равно не были бы оставлены в раю навсегда.

5. Ты видишь, что, хотя промыслительная забота Божия ведет нас к <цели, соответствующей> воле Его, <средства для> достижения этой цели берутся, по внешнему <представлению>, от нас же; а ведь Он любыми средствами достигает того, что предназначил Он к нашей пользе. Все это потому, что, зная заранее нашу склонность к впадению во всякие пороки, Он предвидел разрушительные последствия этого. Итак, эти самые <последствия> Он премудро[1356] сделал входом, <ведущим> к благам и к исправлению нашей поврежденности: это <блага>, которые только Ему известны. Но после того, как мы на практике мало помалу получали помощь от этих вещей, когда они происходили, мы осознали и поняли их; ведь не могло все произойти иначе, чем в соответствии с тем, что Бог предвидел.[1357] Вот каковы все дела Его, хотя <все> может представляться нам по–другому: Он ничего <не делает> ради возмездия, но взирает на пользу, которая должна произойти от Его <действий>. Одним из таких <предметов> является геенна.

6. Что касается меня, то я думаю, что Он намеревается показать чудный исход и действие великого и неизъяснимого милосердия со стороны этого преславного Создателя в отношении этого установленного <Им> тяжкого мучения, чтобы благодаря этому еще более было явлено богатство любви Его, сила Его и мудрость Его, а также сокрушительная сила волн благости Его. Не для того милосердный Владыка сотворил разумные <существа>, чтобы безжалостно подвергнуть их нескончаемой скорби — тех, о ком Он знал прежде их создания, во что они <превратятся после сотворения>, и которых Он <все–таки> сотворил. Тем более, что замышлять зло и предпринимать месть свойственно страстям тварей, а не Создателю. Ибо это <свойственно людям>, которые не знают или не сознают то, что они делают или думают, когда что–либо случается с ними;[1358] ибо если какое–либо событие произойдет с ними неожиданно, воспламенением гнева возбуждаются они к отмщению. Такое отнюдь не <свойственно> Создателю, Который даже до того, как начертал картину тварного бытия, знал все, что случилось прежде и что <случится> впоследствии в результате действий, а также и намерений разумных <существ>.

7. Но чтобы какой–либо человек из ревностно воображающих, что они ревнуют об истине, не подумал, что мы вводим от себя нечто новое, о чем древние православные Отцы не говорили, как если бы мы выдвигали мнение, не соответствующее истине, пусть всякий желающий обратится к писаниям Блаженного Толкователя[1359] ^— человека, который был исполнен благодатных даров и которому были вверены сокровенные тайны Писаний, чтобы он наставлял на путь к истине всю общину Церкви; кто прежде всего просветил нас, восточных,[1360] премудростью: видение нашего ума не в силах вместить блеск его сочинений, вдохновленных божественным Духом. Ибо мы не отвергаем слова его — да не будет! Напротив, как одного из апостолов мы принимаем <его>, и всякий, кто противостоит словам его, кто вносит споры по поводу его толкований или сомневается относительно его произведений — такого считаем мы чуждым церковной общине и погрешающим против истины. Итак, хотя мы могли бы доказать <наше учение> на основании множества отрывков из многих томов его, тем не менее он излагает <дело> особенно ясно в конце первого тома, составленного им против тех, кто говорит, что грех присущ <человеческому> естеству.

8. Из блаженного Феодора Толкователя.[1361]

После других просветленных <мыслей> он говорит так: «В грядущем мире те, кто здесь избрал прекрасное, удостоятся похвал и наслаждения благами; злые же, которые в течение всей своей жизни были обращены к злым <делам>, после того, как наказанием и страхом перед ними исправятся разумом своим, изберут добро, ибо они осознают, что тяжко согрешили и что упорствовали в злых, а не добрых <делах>; через это получат они знание прекрасного учения о страхе Божием и научаются, чтобы добровольно придерживаться этого: так удостаиваются они наслаждения богатства Божия. Ибо Он никогда бы не сказал: Пока не отдашь до последнего кодранта,[1362] если бы нам было невозможно, когда мы расплатимся за грехи наши посредством мучений, освободиться от них. И Он не сказал бы бит будет много и бит будет меньше,[1363] если бы мучения, измеряемые в соответствии с грехами, в конце концов не имели бы завершения».

9. Вот что ясно и неприкровенно, в словах открытых, прямых и незатемненных ради познания и научения любителей истины вместе с другими подобными <мнениями> передал в своих книгах блаженный Феодор; вот каких мнений должны мы придерживаться о Боге, Создателе всего, о Его наказаниях и о грядущем Суде.

10. Поскольку, по слову Господа нашего, свидетельство двух человек истинно,[1364] ^— и особенно в случае мужей столь чудных, просветленных и божественных, — подтвердим слово наше свидетельством другого, столь же истинного свидетеля, как и первый, из чьего источника пил и сам яснозвучный Феодор, — <а именно> мудрейшего Диодора, великого учителя Церкви.[1365]

11. Святого Диодора, епископа Тарсийского.

Также и блаженный Диодор, чудный среди учителей и наставник его,[1366] соглашается с <этим> мнением и со властью излагает его в книге «О Промысле», в Слове пятом, говоря так: «Награда за труды, достойная справедливости Создателя, уготована праведникам; а мучения — злым, впрочем — не навечно». Итак, «даже для последних небесполезно будущее состояние бессмертия;[1367] ведь если они подвергаются мучению только на краткое время, которое они заслужили в соответствии со степенью их порочности и их лукавства, то они лишь получают по заслугам соответственно степени своих дел, и страдание испытывают они <лишь> в течение короткого времени; наслаждаться же бессмертием будут они вечно».

Он возвращается к тому же слову и, уточняя его, говорит: «Если награда за труды столь велика, то насколько большим является время бессмертия по сравнению с временем борений, то есть <по сравнению> с миром сим; ведь продолжительность мучений намного меньше, чем множество грехов. Ибо воскресение из мертвых не должно восприниматься как <относящееся только> к добрым: оно также и ради злых. Ибо благость Божия дает без меры, а наказывает умеренно».

12. Таковы слова и таково мнение блаженного Диодора. Но в Слове шестом он говорит и другие вещи, а именно: «Бог ведь в благих наградах скрывает меру трудов; в величии же благодати уменьшает Он наказание тех, кто терпит мучение, и сокращает его продолжительность. Он даже не позволяет времени мучения длиться столько же, сколько <требовалось для совершения> злых дел. Хотя Он воздает их меньше, чем они заслужили, — точно так же, как Он продлевает наслаждение добрых за пределы меры и времени,[1368] так как награда не имеет конца, — тем не менее, как я уже сказал, неизвестно, будет ли благость Божия всегда терпеть наличие зла, <причиняющего чувство> виновности и наносящего вред осужденным».[1369]

13. Далее, повторяя слово свое, говорит он, что «приговор Суда и мучений — не столь продолжителен, как наслаждение Царства, которое обретем мы тогда», а также другие <слова>, подобные этим, содержащие то же мнение и сказанные с той же целью. Он также входит в обсуждение вопроса о демонах[1370] и их великой наклонности ко злу: «даже такая великая злоба, как их, — говорит он, — не превосходит меру благости Божией».

14. Такие и подобные восхитительные прозрения и мнения, ведущие к любви и изумлению Создателем, принадлежат этим великим столпам Церкви, <когда говорят они> о домостроительстве и грядущем Суде Божием, о великом сострадании Божием, которое в своем излиянии превосходит и побеждает злые дела тварей. Они[1371] изгоняют из сознания ребяческое мнение о Боге — <мнение> тех, кто вводит зло и страстность в естество Его, <говоря>, что из–за обстоятельств времени[1372] Он изменяется. Они также учат нас о Его наказаниях и мучениях, будь то здесь или там, <и о том>, какие милосердные помыслы и какую цель Он имеет, позволяя <мучениям> находить на нас, и какие прекрасные последствия проистекают от них. <Речь не идет о том>, что в этих мучениях мы должны погибнуть, или <о том>, что мы будем претерпевать их вечно; <напротив>, по–отцовски посылает Он их нам, а не из мести, что было бы признаком ненависти. Их <цель> — чтобы мы думали о Боге и познавали <Его>, и чтобы изумление Им приводило нас к любви к Нему, и чтобы устыдились мы и исправили поведение наше в здешней жизни.[1373]

15. Вернемся же к нашей теме и продолжим наше прежнее рассуждение, утвердившись в том, что всемудрый наш Бог, Который благ, делает все для нашего исправления и не попускает ничего для нашей погибели или во зло нам, а также в том, что есть конец у этих болезненных <наказаний>, но не у тех благ. Ибо Он попускает первые для того, чтобы мы изменились и воспользовались тем, что ведет нас к добру и чтобы утверждались в <добре>. Таким образом, все виды и формы наказаний и мучений, которые <происходят> от Него, попускаются Им не для того, чтобы воздать за деяния прошлого, но использует Он их ради <последующей> пользы, происходящей от них. Он не приводит нам на совесть наши прошлые поступки, кроме как для того, чтобы они возбудили в нас ненависть к греху.

Вот что говорят Писания и о чем напоминают нам, как мы часто показывали в пространном изложении выше, <а именно> что Бог — не мститель за зло, но исправитель зла: первое свойственно злым <людям>, тогда как последнее <свойственно> отцу. <Писание> показывает,[1374] будто Он попускает добро и зло как возмездие, тогда как Его цель — не в этом, но <в том, чтобы> возбудить в нас любовь и страх, чтобы посредством последнего мы очистили свой образ жизни, а посредством любви возрасли к разумной добродетели.

16. Если бы это было не так, то какое соответствие было бы между пришествием Христа и делами поколений, которые были до Него? Неужели воздаянием за те злые дела кажется тебе это великое сострадание? Скажи мне, если Бог — мздовоздаятель, и по способу возмездия совершает <дела> Свои, в чем именно усматриваешь ты здесь доказательство возмездия, о, человек? Покажи мне!

[1330] Букв. «которые приводят в действие эти события».

[1332] Вар. «заранее уготовала, по другому расположению, вещи, необходимые для украшения величия <мира>".

[1333] Смысл данного абзаца: та же самая любовь, которая привела мир в бытие, устроила и все, что связано с эсхатологическим концом мира. К этому славному концу движется вся история мироздания.

[1334] Или «сознанием».

[1335] Иными словами, разделение на злых и добрых — вторично; первоначально все люди были сотворены добрыми; разделение произошло не по воле Бога, но по воле самих людей.

[1336] Вар. «нет того, кто был бы впереди, и того, кто был бы позади в любви <Божией>".

[1337] Букв. «первенства или следования (вторичности)».

[1338] Вар. «нет первенства или следования (вторичности)».

[1339] Т.е. нет большей или меньшей степени любви.

[1340] Букв. «сознание» (tar'ita).

[1341] Вар. «мыслей».

[1342] Ср. Пс.91:6.

[1343] Пс.35:7.

[1344] Рим.11:33.

[1345] Ср. Пс.32:4; 110:3.

[1346] Вар. «Промысл», «цель».

[1347] Вар. «знатоки (гностики) истины».

[1348] Букв. «отворачиваются и обращаются к молчанию».

[1349] Вар. «знатоки (гностики) и словесные (разумные)».

[1350] Букв. «хотя Писания могут на поверхности полагать такое».

[1351] Или «не иссох».

[1352] Букв. «жили во многих пороках»

[1353] Букв. «Свой вечный помысел».

[1354] Букв. «и цель премудрости Своей».

[1355] Букв. «дом Адама».

[1356] Вар. «хитро».

[1357] Синтаксис этого абзаца сложен.

[1358] Букв. «с нами».

[1359] «Блаженный Толкователь» — Феодор Мопсуестийский.

[1360] Имеется в виду восточно–сирийская традиция.

[1361] Ср. Феодор Мопсуестийский. Против утверждающих, что грех присущ человеческому естеству (Clavis patrum graecorum 3860).

[1362] Мф.5:26; Лк.12:59.

[1363] Лк.12:47–48.

[1364] Ср. Ин.8:17.

[1365] Диодор Тарсийский был другим не менее авторитетным для восточно–сирийской традиции писателем.

[1366] Т.е. Феодора Мопсуестийского.

[1367] Сир. dubbara d–la mayotuta — «образ жизни (поведение) бессмертия».

[1368] Т.е. за пределы того, что они заслужили.

[1369] Смысл фразы: неизвестно, будет ли Бог вечно терпеть наказание грешников за их грехи. Иначе говоря, Диодор в данном тексте оставляет вопрос о возможности вечных мучений открытым.

[1370] Букв. «вводит рассуждения даже о личностях демонов».

[1371] Т.е. мнения Феодора и Диодора.

[1372] Букв. «из–за причин и времен».

[1373] Преп. Исаак подчеривает, что мысль о не–вечности мучений не ведет человека к беспечности; скорее наоборот, помышляя о милосердии Создателя, человек стыдится своих злых дел и стремится исправиться.

[1374] Вар. «Он (Бог) показывает».