Сочинения: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

4. Если бы не было борьбы, не было бы нужды в предостережениях. Есть много <людей>, которые считают эти и подобные предостережения излишними, как если бы вовсе ничего не происходило с человеком![1244] Если бы это было так, все люди в равной <мере> получали бы благословения и в равной <мере> обретали бы душевные блага: тогда или никого <нельзя было бы> признать ни трезвенным, ни усердным, или, наоборот, все обернулись бы злыми. Но я знаю, что такой помысел есть действие лености, которая рождается от расслабленности, порождающей <в свою очередь> этот помысел в <состоянии> уныния. Тогда уже <не надо> ни бодрствования, ни трезвения, ни молитвы, ни какого–либо моления: пусть каждый человек уляжется <в постель> и не волнуется! Если бы в каждой устрице ныряльщик находил жемчужину,[1245] тогда всякий человек быстро разбогател бы. И если бы ныряльщик тотчас добывал <жемчужину>, и волны не били бы его, и акулы[1246] не встречали бы его, не надо было бы ему задерживать дыхание <до такой степени>, чтобы он <почти> задыхался,[1247] и не был бы он лишен свежего воздуха, который доступен всем, и не сходил бы в глубины — тогда чаще, чем ударяет молния, и в изобилии <попадались бы> жемчужины.[1248]

5. Так понимай меня. А те, кто погружается в океан безмолвия, пусть будут учителями — те, которые наталкиваются на сокровища в океанских глубинах.[1249] Устрицами же будем считать молитвы, на которые натыкается ум, <а также> созерцания, прозрения, божественные познания, мудрость, радость духовную.

6. <Ныряльщики> очень часто опускаются, но находят обыкновенную плоть,[1250] и лишь иногда в одной <из устриц обретается> жемчужина. То же самое относится и к нашей торговле, <то есть> к молитве:[1251] разве что одна <молитва> и попадется к нам в руки, даруя утешение[1252] в утомлении нашем.

7. Те, кто искусен в ремесле, кто достиг зрелости[1253] и кто провел долгое время в труде, тоже знают, какие употребить движения при погружении в глубоких местах, где могут они найти прекрасные жемчужины, весьма драгоценные. Подобным же образом случается такое с силой мышления во время молитвы, <когда> плавает оно в таких местах, в которых не для всякого человека легко плавать.

8. Что же до нас, немощных, плывущих <по направлению> к суше, только эти маленькие жемчужины и попадаются нам, если вообще попадаются, да и то только когда мы ныряем усердно, много раз подряд, задерживая дыхание помыслов мира сего в молитвах наших и в службах наших, которые суть недолгое отдохновение от слез.

9. Ибо <этими жемчужинами являются> теплое чувствование[1254] от ниспадающей на нас благодати Божией: через него получаем мы прощение грехов наших, сладостную и мирную теплоту, радость и неожиданную легкость, а также, по временам, свидетельство веры относительно истинной надежды нашей, и некие прозрения о заботе и милосердии Божиих по отношению к нам.

10. Кто не испытал когда–либо этих благ безмолвия, каждое в свое время? Кто станет отрицать и говорить, что обманут он благодатью Божией, сопутствующей ему?

11. Итак, если, пока мы еще младенцы, стремимся мы в бездонные глубины[1255] океана, в которые великие Отцы наши погружались, <и> бываем одержимы желанием видеть богатства, которые они приобретали и приобретают, тогда утонем мы в океане.

12. И если, поскольку легкодоступными и малоценными[1256] бывают в глазах наших <жемчужины наши> по сравнению с их <жемчужинами>, или если бурь океанских избегаем мы и полностью теряем усердие, то никогда не научимся мы плавать в молитве;[1257] не достигнем мы и умственного искусства, которое <происходит от> духовной мудрости, и не сойдем мы в глубины, где находятся богатства. И может быть, даже дневной хлеб наш не будет обеспечен для поддержания кратковременной жизни нашей, и окончим мы тем, что всегда будем пребывать в нищете и нужде. Ибо не столь мала рука Господня, научившая Отцов сознательному плаванию ума[1258] и уверенности при путешествии по океану, столь исполненному богатств, чтобы и нам не дать в <угодное> Ему время крепкое снаряжение, <способное> противостоять волнам страшного океана, дабы достигли мы тех мест, из которых <Отцы> извлекали духовные сокровища.

Беседа 35

1. Когда прозрений в <смысл> тварных <существ>[1261] достигнет человек на пути подвижничества своего, тогда с этого <времени> поднимается он превыше молитвы, <заключенной> во <временные> пределы, ибо излишне для него с этих пор ограничивать молитву определенными временами и минутами: он уже вышел из того состояния, при котором он, когда хотел, тогда бы молился и славил <Бога>. С этого момента постоянно находит он чувства свои утихшими и помыслы связанными узами изумления. И наполнен он постоянно видением, изобилующим славословием, которое происходит без движений языка. По временам, опять же, молитва частично[1262] остается, однако ум уводится от нее на небо, словно пленник, и слезы, словно источники воды, льются и орошают все лицо вопреки воле его. При этом сам человек покоен, безмолвен и внутри себя наполнен изумленным видением.[1263] Весьма часто не позволяется ему даже молиться, и поистине это есть то прекращение <молитвы>, которое выше молитвы: оно заключается в том, <что человек> пребывает в постоянном изумлении перед всяким созданием Божиим наподобие тех, кто обезумел от вина. Это и есть то вино, которое веселит сердце человека.[1264]

2. Но будем остерегаться,[1265] чтобы не нашелся человек, который с праздными помыслами оставит молитву и псалмопение, когда услышит об этом, вообразив, что тишина, о которой мы говорили, приходит по <нашей> воле.[1266] Но пусть поймет всякий, кто встречает такие предметы, что подобные действия бывают не от людей и что они не подвластны воле. Ибо умолкают в созерцании и замирают перед тайнами те, кто в минуты молитвы, или также и в другие времена, восторгается[1267] умом, жаждущим Бога. Но особенно в минуту молитвы возникают состояния,[1268] подобные этим, по причине особого трезвения, сопутствующего человеку.

3. Под молитвой я разумею не только установленные часы или «аллилуии»[1269] Псалтири или богослужебные песнопения.[1270] Ибо тот, кто достиг этого знания, больше, чем во всех добродетелях, пребывает в молитве. От прозрений получает она[1271] свое начало, но прозрениями, опять же, усмиряется[1272] и возвращается к тишине. Ибо на все творения Божии взирает озаренный человек оком разума и <видит> домостроительство Божие, сопутствующее им на всякий миг; <видит> небесное промышление, исполненное милосердия, непрестанно посещающее тварь — иногда в виде испытаний, иногда же в виде благодеяний.[1273] И благодать Божия открывает этому <человеку> различные виды действий, которые скрыты от толпы,[1274] ^— <действий>, которыми пользуется Создатель для чудесного вспоможения каждому естеству, будь то словесному или неодушевленному, — а также невидимые причины, по которым случаются эти изменения со всеми благодаря промышлению, свойственному любви <Божией>, и той творческой и путеводной силе, которая ведет творение с изумительной заботливостью.

4. Когда ощущение этих тайн получает все время человек посредством того внутреннего ока, которое называется духовным созерцанием и которое есть видение, <происходящее> от благодати, тогда в момент ощущения им той или иной из этих тайн тотчас же сердце его утихает в некоем изумлении. Не только уста его прекращают произнесение молитвы и умолкают, но и само сердце осушается от помыслов благодаря чуду,[1275] которое нападает на него, и сладость тайн премудрости и любви Божией получает он от благодати благодаря сознательному видению[1276] действий и естеств.

5. Это завершение подвижничества души в теле и предел духовного служения, которое совершается в уме. Кто желает достичь вкушения любви Господа нашего, тот должен просить Его, чтобы эта дверь открылась для него. Я удивлюсь, если тому, кто не приступал к Нему с этой <просьбой> и кто не познал ощущение[1277] видения тварей и промыслительных <действий Божиих> в них, возможно когда–либо ощутить ту любовь, что пленяет души тех, на кого она нисходит. Таковы <вещи>, открывающие для нас дверь к познанию истины, которое превышает все и которое дает уму путь к славным тайнам досточтимого и божественного Естества.

6. Еще более удивительно то, когда <люди>, непричастные безмолвию и великой отрешенности,[1278] дерзают говорить и писать об этой тайне славы Божией в тварях. Блажен, кто вошел этой дверью <и испытал это> на собственном опыте![1279] Слишком бессильна вся сила чернил, букв и словосочетаний, чтобы выразить наслаждение этой тайной.

7. Многие простецы считают, что целью размышления философов является вкушение этой беседы, которая несет <в себе> красоты всех тайн Божиих. Блаженный Василий–епископ в одном из писем к своему брату[1280] делает различие между этим <восприятием> философов и тем восприятием, которое получают святые в тварных <существах> — то есть, умственной лестницей, о которой говорил блаженный Евагрий[1281] и которая возвышается над всяким обычным видением.

8. «Есть, — говорит он, — беседа, открывающая дверь, <через которую мы можем> всматриваться в знание <тварных> естеств, но не в духовные тайны».[1282] Он называет <знание> философов «знанием снизу», которым, по его словам, могут обладать даже подверженные страстям; а то восприятие, которое получают святые через ум посредством благодати, называет он «знанием духовных тайн свыше».

9. Итак, кто удостоился этого, тот ночью и днем пребывает в таком <состоянии>, словно некто вышедший из тела и уже находящийся в том мире праведных.

10. Это и есть божественная сладость, о которой чистосердечный[1283] и чудный Аммон говорил, <что она> «слаще меда и сот»,[1284] но немногие отшельники и девственники познали ее.

11. И это вход в божественный покой, о котором говорили Отцы,[1285] и это переход из области[1286] страстей к просветленности и к движениям свободы.

12. И это то, что изобилующий духовными откровениями Евагрий называет «стократной наградой, которую в Евангелии обещал Господь наш».[1287] И в изумлении величием этого наслаждения хорошо назвал он его «ключом в Царство Небесное».[1288]

13. Как перед истинным Богом говорю я: члены тела не могут выдержать это наслаждение, и сердце неспособно вместить[1289] его по причине великой сладости его.[1290] Что еще можно сказать, если «восприятием Царства Небесного» называют это святые. Ибо это тайна будущего изумления Богом. Не благодаря прозрению в материальный[1291] мир и дела его наслаждаются праведники в Царстве Небесном, но благодаря тем <предметам>, которые <в мире>, возводится ум, как по некоей лестнице, к Тому, Кто есть Царство святых, и пребывает в изумлении. Хорошо названо это восприятие «тайной Царства Небесного»; ибо в познании Того, Кто есть истинное Царство всего, <приходим> мы через эти тайны всякий раз, когда ум бывает движим ими, по дару силы Божией.

Беседа 36

1. Поскольку не всегда одной и той же темы придерживаемся мы,[1293] дабы не рассеиваться,[1294] а также по причине того, что[1295] по необходимости естество ищет разнообразия[1296] в занятиях,[1297] дабы <иногда> упражняться в чем–либо другом, не можем мы все время придерживаться одной темы,[1298] когда пишем слова свои: иногда всецело возвышаются слова наши к небесным <благам> по содержанию своему; иногда же только тему будущего века развивают; или, может быть, они полностью <остаются> на душевном <уровне>, или же полностью <состоят> из наставлений относительно тела. Но писать на различные темы заставляет нас естество, ибо иногда пребывает[1299] оно на небе, иногда же на земле, в страдании;[1300] иногда, опять же, возносится оно к Творцу, а иногда остается с тварью в изумлении; иногда также о грядущих <благах> думает оно,[1301] размышляя о сокровенных созерцаниях; иногда же <направлено оно> к тому, что относится к домостроительству времен.[1302] Поэтому пусть читатель[1303] не смущается, воображая, что эти <темы> изложены беспорядочно, но пусть он вникнет в это[1304] с пониманием[1305] и великой сознательностью,[1306] <ибо само> естество изменчивостью своей научило нас посвящать слова наши не только созерцанию, но и тем обстоятельствам, которые связаны с движениями разума.[1307] Ибо в одно мгновение промыслительным образом происходят[1308] изменения, и тогда необходимо также изменение слов с целью <лучшего> понимания их: зависит же это от состояния человека[1309] и от просветленности мыслей[1310] его, или же от грубости его, или от страстей, или от обстоятельств. Таким образом, соответственно болезни своей или здравию своему ищет ум словесного питания, которое давало бы ему материал[1311] для созерцания, подобно пчеле, которая облетает различные цветы[1312] и собирает с них материал, <из которого> изготавливает соты.

2. Когда же ум просвещен хотя бы немного, тогда он не слишком нуждается в материале чувственных слов для созерцания, ибо сами естества тварей и различные промыслительные <действия Божии>[1313] по отношению к ним могут <для ума> заменить написанные <слова>.[1314] Часто выходит он за пределы этих видимых естеств и в сокровенные сущности проникает мыслью.[1315] Бывает, что даже выше этого восходит он и приобретает силу размышлять[1316] о досточтимом Творце: благодаря милосердию, <истекающему> из Источника жизни,[1317] приближается он внезапно к движениям ума, проникает в божественное Святое Святых, насколько это позволено тварям, <и получает> некое таинственное прозрение относительно их, а также истинное знание достославного и великого естества <Божия>[1318] и истинное ощущение того, чего не дерзают касаться написанные слова.[1319] Бывает, что по причине таинственности их непозволительно дерзать на то, чтобы записывать их.[1320] И бывает, что, поскольку они даже не записаны, то и говорить о них нельзя.

Беседа 37

1. Постоянные выговоры <со стороны> совести есть признак смирения. Отсутствие их в каком бы то ни было действии есть <признак> ожесточения сердца: это указание на то, что человек привык оправдывать себя, обвиняя вместо <себя> своего ближнего, или — хуже того — сам премудрый Промысл Божий. Человек не может выйти из границ смирения, если он сначала не увидит себя невиновным, обвинив вместо <себя> события и случаи, которые были промыслительно <уготованы> для него Богом.

2. Ибо когда, строго следуя <голосу> совести, увидит он себя виновным в происшедшем, тогда узнает он, что состояние его есть глубокая степень смирения. Это явно из того, что он мирен и спокоен в неожиданностях, ибо остается он невозмутимым. Вот тот покой смирения, который есть плод зрелости.[1323] Кто вошел в это <состояние>, у того во всяком искушении покой будет больше, чем смущение.

3. Но пока не обрел человек истинного знания,[1324] не может он видеть в жезле Божием, причиняющем боль, нечто благое, и не перестает он жаловаться на промышление Божие о нем, <проявляющееся> по–разному в том, что различным образом промыслительно <уготовано> для него премудростью Божией под видом неприятностей. Бывает, что ближний внезапно встречает <человека> резким словом о чем–то неприятном; или что–либо из того, чем обладал человек, оказывается повреждено, и от этого раздражается он и досадует; или болезнь какая–либо приключится с ним, или недомогание, или что–нибудь другое, <связанное> с телом; бывает, опять же, что демоны одолевают человека; бывает, что лишается он собственности своей.[1325] <Человек> немощный не видит перст <Божий>, действующий через эти обстоятельства, но негодует,[1326] досадует и огорчается внешними событиями. О несмысленное дитя! Зачем обвиняешь ты человека, или демона, или события, которые происходят рядом <с тобой>?[1327] Лучше взгляни на внутренние, более отдаленные и сокровенные причины этих <событий>.[1328] Перестань возмущаться действиями Божиими через людей, которые приводят их в исполнение, а также внешней стороной[1329] событий; и обретешь ты в них познание истины, смирение и другие блага.

[1244] Или «в человеке».

[1245] Здесь и далее преп. Исаак пользуется образом ныряльщика, добывающего устриц в морских глубинах. Будучи родом из провинции Катар на берегу Красного моря, преп. Исаак в детстве, несомненно, наблюдал за тем, как добывают устриц, а может быть и сам этим занимался.

[1246] Букв. «звери».

[1247] Букв. «до смерти».

[1248] Во времена преп. Исаака был распространен взгляд, согласно которому жемчужина появляется в устрице в тот момент, когда луч солнца (или молния) попадают внутрь устрицы через ее раскрытые створки.

[1249] Букв. «на богатства океана в сердце земли».

[1250] Т.е. мясо устрицы.

[1251] Букв. «к нашей торговле молитвы». Преп. Исаак продолжает использовать образ ныряльщика, который, найдя жемчужину в устрице, затем продает ее на рынке.

[1252] Букв. «в которой есть утешение».

[1253] Букв. «кто искусен в ремесле и в возрасте (древности)».

[1254] Букв. «страдание».

[1255] Букв. «в глубокие глубины».

[1256] Букв. «легкими и маленькими».

[1257] Или «не узнаем мы о плавании, которое в молитве».

[1258] Вар. «гностическому погружению ума», «духовному плаванию ума»

[1261] Термин sukkale d–beryata, буквально означающий «прозрения в тварные <вещи>", "<понимание> смысла тварных <существ>", является сирийским эквивалентом греческих выражений logoi ton onton и logoi ton gegonoton («логосы тварных вещей»), встречающихся у Евагрия и других греческих аскетических писателей. По учению Евагрия, созерцание логосов тварных вещей («естественное созерцание»), т. е. проникновение в смысл и содержание всего существующего, составляет среднюю ступень духовного преуспеяния на пути от «праксиса» (исполнения заповедей Христовых) как низшей ступени к «богословию», или «гнозису» (созерцанию Бога), как высшей ступени.

[1262] Или «наполовину».

[1263] Букв. «наполнен видением, которое наполнено изумлением».

[1264] Ср. Пс.103:15.

[1265] Вар. «но пусть он будет осторожен».

[1266] Преп. Исаак полемизирует с мессалианами.

[1267] Букв. «возбуждается».

[1268] Букв. «отличия», «различные <вещи>".

[1269] В восточно–сирийской традиции вся Псалтирь была разделена на двадцать «аллилуий», или «хуллале» (hullale), которые, в свою очередь, подразделялись на «мармиты» (marmyata), содержавшие от одного до четырех псалмов.

[1270] Вар. «мелодические гимны».

[1271] Т.е. молитва.

[1272] Букв. «устыжается».

[1273] Букв. «иногда в виде того, что справа, иногда же в виде того, что слева».

[1274] Букв. «от многих».

[1275] Сир. dummara означает также «изумление».

[1276] Букв. «видению знания».

[1277] Букв. «не ощутил ощущение».

[1278] Вар. «великого отсутствия», «великой наготы», т. е. обнажения (отречения) от всего земного.

[1279] Букв. «на опыте собственной души».

[1280] Григорию Нисскому.

[1281] Ср. Евагрий. Гностические главы 4,43 (о лествице Иакова).

[1282] Василий Великий. Письмо 2.

[1283] Букв. «чистый душой».

[1284] Аммон. Письмо 2.

[1285] Аммон. Там же (о «божественной силе», ведущей человека к покою).

[1286] Букв. «мест».

[1287] Ср. Евагрий. Гностические главы 4,42.

[1288] Там же 4,40.

[1289] Или «получить».

[1290] Или «величия наслаждения им».

[1291] Букв. «телесный», «плотский».

[1293] Букв. «с одинаковой темой (целью) размышления оставлены мы».

[1294] Букв. «из–за легкости, <с которой приходит> рассеянность».

[1295] Букв. «по следующим причинам».

[1296] Букв. «изменений».

[1297] Букв. «в собеседовании».

[1298] Букв. «оставаться с единой целью размышления».

[1299] Букв. «блуждает».

[1300] Букв. «страдательно».

[1301] Букв. «в грядущих <вещах> блуждает оно».

[1302] Т.е. к тому, что происходит во временном мире.

[1303] Букв. «человек».

[1304] Или «осознает это», «опознает это».

[1305] Или «проницательностью», «прозрением».

[1306] Букв. «великим знанием».

[1307] Вар. «научило нас снабжать созерцание (содержание) слов наших теми происшествиями, которые соединены с движениями разума».

[1308] Букв. «умножаются».

[1309] Букв. «от места, на котором стоит он».

[1310] Букв. «движений».

[1311] Букв. «которое является для него материалом».

[1312] Букв. «деревья».

[1313] Букв. «различные домостроительства».

[1314] Или «Писания».

[1315] Букв. «возбуждается в мысли (прозрении)».

[1316] Букв. «возбуждаться размышлением».

[1317] Букв. «Источника жизней».

[1318] Букв. «славного естества величия».

[1319] Вар. «ощущения истины тех <вещей>, которых Писания не дерзают касаться».

[1320] Букв. «не дерзает на них письменное <слово>, ибо это не позволено».

[1323] Или «плод совершенства».

[1324] Или «знания истины».

[1325] Эту длинную фразу мы перевели свободно.

[1326] Букв. «вскакивает», «подпрыгивает».

[1327] Букв. «которые видны рядом». 9

[1328] Букв. «на отдаленные причины, которые сокрыты внутри этих <событий>".

[1329] Букв. «внешними формами».