Сердце дыбом: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я не признаю религию, — сказал Жакмор. — Хотя допускаю, что для крестьян она может быть полезной.

Кюре усмехнулся.

— Полезной! Религия — это роскошь, блажь. Местные дикари как раз и норовят извлечь из нее пользу. — Он возбужденно забегал по комнатке, припадая на хромую ногу. — Но я им не позволю! — Голос кюре стал железным. — Моя религия останется священной блажью!

— Я только хотел сказать, — уточнил Жакмор, — что именно в деревне слово пастыря может быть особенно важным. Чтобы направлять грубые умы крестьян, указывать им на их грехи, предостерегать против соблазнов низменной плоти, укрощать дурные инстинкты. Не знаю, известно ли вам, но я в этой деревне видел такие вещи… Конечно, я человек новый и мне не пристало судить или навязывать вам свое мнение о чем-то, что вам, возможно, представляется вполне естественным в силу привычки… но… э-э… порицает же священник со своей кафедры, скажем, воровство, осуждает же половую распущенность молодежи, дабы разврат и порок не осквернили его округ…

— Приход, — поправил ризничий.

— Ну, приход… О чем бишь я?

— Не знаю, — холодно сказал кюре.

— Ну как же! — Жакмор решился говорить впрямую. — Я имею в виду торговлю стариками. Это же чудовищно!

— Вы рассуждаете как мирянин! — вспылил кюре. — Подумаешь, торговля стариками! Какое мне до этого дело! Да, эти люди страдают, но кто страдает на земле, будет вознагражден в царствии небесном. Само по себе любое страдание благотворно, меня удручает другое: что за причины заставляют их страдать. Ведь они страждут не ради Господа. Это дикари. Я же говорю: религия для них — не цель, а средство. Для стяжания низменных материальных благ.

Он совсем распалился, глаза его так и сверкали.

— Этот прах желает распоряжаться в храме. Знаете, чего они от меня требуют? Чтобы я им обеспечил урожай клевера. А на душевный покой им наплевать! Он у них и так есть! Хвула за всех отдувается! Нет, я не сдамся, буду бороться до последнего. Не получат никакой люцерны! Благодарение Богу, у меня есть верные сторонники. Их немного, но они меня не оставят. — Он ухмыльнулся. — Вот приходите в воскресенье — посмотрите… Посмотрите, как я схлестнусь с этими скотами. Сражусь с ними их же оружием… Они упрямы, а я еще упрямее… Может, эта встряска расшевелит их души, обратит от корысти к блаженству! К высшей роскоши, дарованной нам милостию Господа!

— Так когда же крещение? — напомнил Жакмор. — В воскресенье вечером?

— Точное время я назову после мессы, — стоял на своем кюре.

— Ну что ж, — сказал Жакмор. — До свидания, господин кюре. Я осмотрел ваш храм. Весьма любопытное сооружение.

— Весьма, — рассеянно подтвердил кюре, занятый своими мыслями.

Он снова опустился на стул, а Жакмор вышел тем же путем, что и вошел, испытывая легкую усталость.

— Замучила меня Клемантина своими поручениями, — подумал он вслух. — Скорей бы эта троица подросла. Теперь вот на тебе, изволь тащиться на мессу…

На улице вечерело.

— … на мессу — силком, что за безобразие!

— Безобразие! — согласился сидящий на стене черный котище.

Жакмор посмотрел на него. Кот замурлыкал и сузил глаза в вертикальные щелочки.

— Безобразие! — повторил Жакмор, срывая мягкую круглую травинку трубочкой.

Немного отойдя, он оглянулся, еще раз нерешительно посмотрел на кота, но пошел дальше.

Воскресенье, 2 сентября

Жакмор, в полной готовности, расхаживал по коридору. Он оделся посолиднее и чувствовал себя неловко, как актер в костюме на пустой сцене. Наконец спустилась нянька.

— Ну и долго же вы, — сказал Жакмор.

— Прихорашивалась, вот и завозилась, — объяснила девушка.

Она и вправду нарядилась хоть куда: белое пикейное выходное платье, черные туфли, черная шляпка и белые нитяные перчатки. В руках затрепанный молитвенник в кожаном переплете. Сияющая физиономия, размалеванные губы. Пышный бюст распирал корсаж, крутые бедра туго натягивали юбку.

— Ну, пошли, — сказал Жакмор.

Они вышли из дома. Девушка так стеснялась и робела, что старалась даже дышать как можно бесшумней.