Дело генерала Раевского: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Второй час ночи — и я очень устал.

Прощай, мой друг: будь здорова.

Наполеон».

Это в момент эрфуртской встречи с Александром Первым.

Письмо из Шеенбрунна 10 июля 1805 года:

«Я получил твоё письмо из Мальмезона. Мне говорят, что ты потолстела, похорошела и совершенно поздоровела. Уверяю тебя, что Вена совсем не занимательный город. Я очень бы хотел быть в Париже».

А десятью днями ранее оттуда же всего две строки:

«Я остаюсь здесь. Здоровье и дела соответствуют моим желаниям».

Почти через месяц из Кемса:

«Друг мой, я здесь с двух утра вчерашнего дня; прибыл сюда для осмотра войск моих. Я никогда ещё не был так здоров, как теперь. Знаю, что ты тоже здорова.

Приеду в Париж неожиданно.

Здесь всё идёт хорошо и в моё удовольствие.

Прощай, мой друг.

Наполеон».

Это за три года до Бородинского сражения. Туманного утра. В это утро префект дворца Боссэ привёз из Парижа и явил под Можайск, в ставку императора возле деревни Валуево, портрет наследника, написанный знаменитым тогда живописцем Франциском Жераром. Это был подарок императрицы, второй жены Наполеона Марии-Луизы, дочери не однажды битого Наполеоном австрийского императора Франца Первого. Портрет, написанный в утвердившемся тогда стиле ампир, в ампирной золотой раме, поставлен был у входа в палатку императора. Портрет стоял на стуле с чуть выгнутой спинкой, поверх сиденья которого был аккуратно брошен квадратный, тканный золотом коврик. Мальчик с высоким лбом, крепкой челюстью и крепкими плечами, одно из которых было полуобнажено. Изображён был мальчик с поразительным к отцу сходством. Генералы, офицеры и солдаты старой гвардии приходили отдать почтение будущему императору. Многие без головных уборов, некоторые с полунаклонёнными головами. А кое у кого начали подгибаться колени. Перед ними было уже полубожество, по крайней мере хотя бы во внешнем его восприятии.

Менее чем за год до женитьбы на Марии-Луизе Наполеон писал:

«Друг мой, я пишу к тебе из Сен-Полтена. Завтра явлюсь перед Веною: будет ровно месяц после того дня, как австрийцы перешли Инн и нарушили мир.

Я здоров, время превосходное, солдаты отлично веселы, здесь много вина.

Будь здорова.

Весь твой Наполеон».

Да. Бывали же на свете времена и такие народы, когда полководцы не боялись, что их солдаты пьют вино, что вино превосходное, что войска не сопьются и для этого никого не нужно расстреливать.

Много лет назад во Пскове с польским писателем Анджеем Дравичем сидели мы у окна моего кабинета, смотрели за реку Великую, и читал я ему эти письма, которые хранились у меня среди стихов особо ценимых поэтов. Они лежали на коротких листочках типовых требований библиотеки в Доме Пашкова, рядом со стихами японской поэтессы Сей-Сёнаген.

«Друг мой, я здесь со вчерашнего дня} река меня остановила. Мост сгорел; в полночь я переправлюсь.

Дела идут, как только я могу желать: то есть — очень хорошо.

Австрийцы как громом поражены.

Прощай, мой друг.

Весь твой

Наполеон».

   — Эти письма написаны языком богов!— сказал тогда восторженно Анджей.

Наполеон вообще любимец поляков.