Звезда надежды: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Неужели Создатель так… так мелочен? Это неправильно, мама. Люди ведь умирают в Неустойчивости, умирают или становятся мечеными, и их изгоняют из Постоянств, так что они уже никогда не могут вернуться к своим близким, — разве это справедливо?

Выражение лица женщины говорило о том, что она уже много раз слышала такие речи от дочери. Она спокойно ответила:

— Те, кто умирает, попадают прямиком на небеса. Ты была бы более терпима в вопросах веры и Закона, если бы была старше и ближе к смерти, дитя.

Керис поморщилась. Слова матери отозвались болью в ее душе: девушка прекрасно видела, что той становится все хуже. Огромная опухоль, поселившаяся внутри у Шейли Кейлен, высасывала из нее жизнь. Женщина стала немощной. Даже ее волосы, когда-то густые и роскошные, казались теперь ломкими и тонкими, как кружево, украшающее ворот ее ночной рубашки. Такая вольность была нарушением Закона, но ясно говорила: раньше Шейли была сильна духом и готова восстать против тирании наставников, даже если это и выражалось всего лишь в украшении нижнего белья. Керис сказала матери с непривычной нежностью:

— Отец скоро вернется домой. Может, даже еще сегодня.

— Может быть. Но, Керис, ты ведь слышала, что сказала та паломница: им на пути встретилось четыре не нанесенных на карту потока леу. Отцу придется много потрудиться. Ты положила сребреник в кассу?

Керис покачала головой и вынула монету из кармана.

— Чтобы Фирл пропил или проиграл его? Нет. Сребреник пойдет на снотворное тебе, и еще останется, чтобы заплатить мастеру Фериту за ямс и лук, которые он купил для нас на рынке на прошлой неделе. Фирлу незачем об этом знать.

Мать вздохнула.

— Мне не нужно… — начала она, но ее прервал неожиданный отчаянный визг кошки.

— Ерри! — удивленно воскликнула Керис и выглянула в лавку, чтобы узнать, что так испугало обычно спокойное животное. Во дворе спешивался еще один посетитель.

— Тихо! — зашипела на кошку Керис. Та забилась в угол и сердито била хвостом. Керис посмотрела за дверь, подумав, что дело в собаке, которая может сопровождать путника, но ничего не увидела. У двери оказались привязаны две переправные лошади, одинаковые, как близнецы. Маленькие, с толстыми шеями, жесткими гривами и жилистыми ногами, с покрытыми черными и коричневыми полосами грязно-серыми шкурами, эти животные не блистали красотой и часто вызывали насмешки тех, кому не приходилось на них ездить. Их ценность заключалась в выносливости — переправные лошади могли скакать много часов, неся тяжелые вьюки, — а также в умении прыгать: не в высоту, а в ширину. Задние ноги таких коней были подобны стальным пружинам, но при этом их спины были узкими и с хорошей прослойкой жира, так что ездить на них было удобно. За такие достоинства переправным лошадям прощали плохой характер и нетерпеливость. Жители Неустойчивости — те леувидцы, чьи семьи жили в Постоянствах, но кто зарабатывал на жизнь как проводник, картограф или торговец, — не признавали никаких других коней и по традиции возмущались, если такие животные попадали в чужие руки.

Даже если бы она не увидела коней, Керис скоро поняла бы, что их владелец — житель Неустойчивости. Его окружала аура уверенности в себе и пренебрежения к общепринятому, типичная для тех, кто выбирал себе занятие за пределами Постоянств. Проводники, курьеры, купцы, картографы — люди, ведущие полную опасностей и часто одинокую жизнь, обращали мало внимания на условности, и хотя некоторые терялись, оказавшись в городе, по большей части обладали той же спокойной уверенностью в себе, что и этот человек. Его коричневая одежда была такого же высокого качества, как и одежда Благородных, но лишь в общих чертах соответствовала требованиям Закона. Керис предположила, что путник больше заботился об удобстве, чем об одобрении наставников. С виду ему было лет тридцать пять — сорок. Когда он ловко спрыгнул с коня, девушка заметила длинный кнут, висевший на луке седла. Она видела такое оружие и раньше — плетеная кожа была унизана кусочками стекла — и сразу подумала: что за крутой парень. Глаза человека походили на черный обсидиан; взгляд, который он бросил на Керис, выражал полное отсутствие интереса. Он не видел в девушке ничего, что могло бы вызвать хоть проблеск любопытства, и заглянул в лавку поверх ее головы.

Керис, униженная и задетая, отвернулась от посетителя и прошла за прилавок.

Человек остановился в дверях и оглядел помещение. Даже делая приветственный кинезис, он, казалось, все еще не замечал девушки. Когда он заговорил, он смотрел на карты на стенах, а не на нее. Голос его, резкий и неприятный, напомнил Керис скрежет камней, катящихся с горы.

— Пирс здесь? — спросил он. Говорил человек вполне вежливо; только его голос производил странное впечатление. Кошка выгнула спину и оскалилась, трясясь от ужаса; шерсть ее встала дыбом. Керис изумленно заморгала: она никогда еще не видела животное в таком состоянии. Кто бы ни был этот человек, одним своим присутствием он превратил Ерри в комок невыносимого страха.

— Мне очень жаль, — ответила Керис, все еще глядя на кошку, — его нет. Чем я могу помочь? — Она наконец оторвала взгляд от кошки и посмотрела на посетителя. Он носит метательные ножи, заметила она. Керис никогда не видела их ни у кого, кроме отца: овладеть искусством метания было трудно, и немногие считали нужным тратить на это время.

— Я должен увидеть Пирса. Это очень важно. Где он? — Посетитель взглянул на Керис, но без особого интереса; он явно не собирался больше ничего объяснять.

— Он уехал для съемки местности. Вернуться должен уже совсем скоро.

— А-а… Значит, мне придется заглянуть еще раз. — Он сделал прощальный кинезис и повернулся к двери.

— Может быть, я могу что-то передать? — с холодной вежливостью поинтересовалась Керис. Какое-то извращенное чувство побуждало ее попытаться задержать незнакомца, заставить его увидеть в ней человека, а не смотреть на нее, как на предмет мебели, — и притом весьма непрезентабельный.

Он оглянулся от двери.

— Если бы мне были нужны карты со всеми новейшими изменениями, дитя, я все равно не смог бы получить их у тебя, раз Пирс еще не вернулся со съемки. — Тон его был любезен, но «дитя» заставило Керис ощетиниться.

«Ах ты, недоносок!» — подумала девушка, наслаждаясь про себя запретным словом. Ерри в своем углу продолжала шипеть и плеваться.

Теперь посетитель услышал и впервые бросил взгляд на кошку. Шерсть ее стояла дыбом, спина была выгнута, зубы оскалены.

Впечатление, которое поведение кошки произвело на незнакомца, оказалось совершенно неожиданным. Он замер на месте, темный румянец медленно поднялся по шее и залил загорелое лицо. Это не было смущение, поняла Керис, — это был стыд. Крутой парень покраснел, словно подросток, которого поймали за подглядыванием в окно девичьей спальни. На мгновение он, казалось, совершенно растерялся. Дважды он пытался заговорить и дважды закрывал рот, как будто боялся сказать лишнее. Керис вытаращила на него глаза. Уверенный в себе, вооруженный кнутом и метательными ножами житель Неустойчивости, и краснеет, как школьник? Невероятно!

— Пирса еще кто-нибудь спрашивал недавно? — выдавил он наконец из себя. Скрежещущий голос прозвучал еще более резко, и Керис чуть не подпрыгнула на месте.

— Все спрашивают Пирса, — сварливо ответила она. — Никому, похоже, и в голову не приходит, что я достаточно разбираюсь в картах.

— Я имею в виду — его лично. Не было кого-то, кто не собирался покупать карту?

— Ты хочешь сказать — вроде тебя? — Керис покачала головой. — Нет, не могу припомнить, чтобы в последнее время такое случалось. — Она смотрела ему прямо в лицо, и посетитель наконец, казалось, заметил девушку.