Я воевал в Корее: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Если бы нам теперь сказали, что мы все еще «возглавляем поход за свободу» и тем самым спасаем себя от участи «рабов Москвы», вряд ли бы мы стали это слушать. Мало кто из нас верил небылицам о Москве. Мы знали, что наша свобода осталась в мирной Англии и что не наше дело навязывать войну Корее и закабалять ее народ. Большинству английских солдат не было никакого дела до Кореи и ее народа, они не питали ненависти к солдатам, воюющим против нас. Меньше всего могла воодушевить нас на ратные подвиги мысль о «коммунистической угрозе». Нет, мы хотели только одного — уехать домой и обо всем забыть. А в это время государственные деятели и генералы Запада громогласно заявляли: «Солдаты знают, что они воюют за свободу». Можно подумать, что все мы добровольно приехали воевать в Корею и единодушно поддерживаем и Организацию Объединенных Наций и США!

В армии солдатам не разрешается создавать какие-либо организации и союзы. Если солдат совершает дисциплинарный проступок, офицер для него одновременно и прокурор и судья. Поэтому солдату не приходится особенно рассчитывать на справедливость.

В Англии из всех организаций армия наименее демократична. Солдаты лишены всяких прав. Жизненный уровень офицера значительно выше, чем солдата; поэтому офицеры считают себя привилегированной кастой. Боясь подорвать свой авторитет, они не желают общаться с солдатами и требуют от них беспрекословного повиновения.

…Наконец долгожданный день наступил. Двенадцатого мая нас сменили австралийцы, обреченные участвовать в этой войне еще несколько месяцев, а мы отправлялись в тыл — снова к реке Ханган. На следующий день из Инчхона прибывал новый английский батальон, и нам нужно было готовиться к отправке из Кореи.

Тот вечер, о котором я сейчас вспоминаю, был для меня и радостным и печальным. Радостным потому, что я навсегда избавлялся от ужасов страшной корейской войны, а печальным потому, что я покидал Корею.

Я полюбил эту страну и ее народ. Особенно дороги были мне корейские друзья, с которыми теперь приходилось расставаться. Весь последний вечер перед отъездом я провел с ними, беседуя о прошлом, настоящем и будущем Кореи, которая, как все мы были твердо убеждены, скоро воспрянет, залечит раны, причиненные войной. Я дал себе слово, что где бы я ни был, хоть в тысячах километрах от Кореи, я сделаю все, чтобы быть полезным корейскому народу. Я не могу сделать многого, но я могу рассказать всему миру правду об этой замечательной стране и о всех тех ужасах, которые ей пришлось перенести. Я дал себе слово при первой возможности вернуться в Корею — на этот раз другом, а не врагом — и в какой-то степени искупить вину за те разрушения, которые причинили стране мои соотечественники, внести и свою скромную лепту в дело строительства новой Кореи.

Весь следующий день мы ждали прибытия батальона, который должен был сменить нас. Корейских рабочих, которые нас обслуживали, передавали новым хозяевам так же, как в таких случаях передается военное имущество. Командование, видимо, не считало, что они заслуживают лучшего отношения. Всем нашим переводчикам должны были выдать письменные свидетельства, в которых указывалось, что они работали у нас. Для местной полиции это обстоятельство явится подтверждением их благонадежности. Никто не потрудился хоть как-то отметить их самоотверженный труд.

У командира одной из наших рот слугой и переводчиком был корейский юноша. Офицер считал, что сухой благодарности вполне достаточно за его работу. Другой корейский юноша выполнял у нас всевозможную черную работу и, кроме того, был слугой и переводчиком. Это был хороший парень, и наши солдаты любили его. Перед отъездом он подошел к командиру роты, который пьянствовал с другими офицерами, и тот лишь снизошел до того, что на клочке бумаги нацарапал карандашом примерно следующее: «Работал в таком-то батальоне три месяца (на самом деле около пяти). Если бы было можно, я взял бы его с собой в Гонконг слугой». И все. Ни слова благодарности, никаких отзывов и рекомендаций. Но самым постыдным было последнее добавление — командир роты хотел бы видеть его своим слугой!

Корейскому юноше, о котором идет речь, исполнилось всего шестнадцать лет. Он получил хорошее образование и до того, как попал к нам, вовсе не был ни «мальчиком на побегушках», как называли его офицеры, ни слугой, ни чистильщиком обуви. Командир роты относился к нему как к рабу и не мог представить себе, что тот заслуживает иного отношения.

Впрочем, так же относился он и ко всем корейцам. Это было пределом низости, и я просто задыхался от негодования. К тому же теперь беднягу-корейца могла арестовать лисынмановская полиция, так как ему не выдали никаких документов.

Как я уже говорил, переводчики за все время работы у нас ничего не получали. Когда они попытались заговорить об этом, то услышали в ответ, что им не полагается ни цента.

Наконец прибыли автомашины, и мы начали готовиться к отъезду. Мне стало очень грустно, и я быстро простился со своими корейскими друзьями. По-моему, они с таким же сожалением расставались со мною.

В последний раз ехали мы по дорогам Кореи. Меня особенно поразила чарующая красота живописных берегов реки Ханган, когда мы в сумерках переезжали через нее. Эта чудесная картина навсегда останется в моей памяти. Мы бешено мчались в Инчхон, солдаты радостно пели и от души веселились. Глядя на довольные лица товарищей, я тоже не мог не радоваться, хотя в душе испытывал противоречивые чувства.

В Инчхон мы прибыли ранним утром. Нам разрешили немного поспать, на рассвете предстояла погрузка. Развалины Инчхона не порадовали нас, а сильный дождь делал их еще более неприглядными. Но жизнь в городе понемногу возрождалась. Часть зданий уцелела, и, когда мы шли к причалу, на дороге уже встречались горожане, спешившие по своим делам.

В четверть восьмого мы покинули Корею. Стоя на палубе транспорта, я в последний раз смотрел на Инчхон. Город уже почти скрылся за завесой дождя, виднелась лишь часть порта и несколько островов. Все напоминало о войне: и большие военные корабли, и транспорты, и опустошенная земля. Я долго, пристально смотрел на исчезающие вдали берега. И вот они совсем скрылись из виду…

Мы радовались, что возвращаемся домой, к своим родным и близким, и думали о мирной жизни, которая ждет нас впереди. Но чем больше становилось расстояние между нами и Кореей, тем острее каждый из нас чувствовал боль за погибших товарищей, навсегда оставшихся в этой стране.

Глава 13

Патриотизм корейцев

«Мансэ! Ток рип мансэ!» — «Ура! Да здравствует Корея!» Как часто на Севере и Юге Кореи слышал я эти патриотические возгласы!

Тот, кто был в Корее, никогда не забудет присущих ее народу патриотизма и национальной гордости. Патриотизм корейцев проявился еще при японской оккупации, но на Западе только сейчас начинают его понимать. Как и прежде, корейский народ требует независимости. Армия и гражданское население — от старших правительственных чиновников и высшего офицерского состава до простого крестьянина и солдата — все охвачены единым стремлением.

Один уроженец Запада, который много лет провел в Корее, сказал о ее народе: «Корейцы живут в стране чудес. Она вовсе не похожа на наш мир современной цивилизации и так прекрасна, что кажется мечтой. Тридцать лет я безуспешно пытался постигнуть этот неведомый для меня мир. Чем лучше я узнаю древнюю корейскую культуру, тем больше уважаю ее».

Корейский народ не так уж прост, и его не легко понять. Корейская, как и китайская, культура — это лабиринт, в котором европеец может блуждать всю жизнь, так и не разгадав его тайны.

В 1818 году один путешественник с Запада после двухлетнего пребывания в Корее писал о ней: «В поведении всех корейцев, с которыми я встречался, сквозило столько теплоты и искренности… Я ни разу не слышал ни одного грубого слова». Говоря об этом, автор, несомненно, имел в виду, что корейцев ни в коем случае нельзя считать народом примитивным, некультурным, грубым и жестоким.

Другой путешественник, посетивший Корею позже, в 1894 году, сначала писал: «Корея — самая неинтересная страна из всех, по которым я когда-либо путешествовал». Но через три года он внес поправку: «Я глубоко заинтересовался Кореей, когда ознакомился с ее бурной политической жизнью, стал свидетелем быстрых перемен… Корея производит одинаково сильное впечатление на каждого, кто проведет здесь достаточно времени, чтобы преодолеть антипатию, неизбежную при первом знакомстве».

Что касается меня, то я не испытал никакой антипатии и при первом знакомстве с Кореей. Но ведь многие жители Запада, ненадолго приезжая в Корею, даже не пытаются преодолеть антипатию, возникающую у них в первое время.

Сначала корейцы действительно могут показаться несколько странными людьми. Они сами признают, что европейцам нелегко сразу понять их, найти с ними общий язык. С древнейших времен корейцы отличались яркой индивидуальностью. Они мало считались с чьей-либо властью, но строго придерживались старинного уклада жизни и обычаев предков. Возможно, именно эта приверженность традициям оказалась причиной того, что Корея отставала от прогресса в других странах.

На взгляды древних корейцев решающее влияние оказала китайская культура, хотя, возможно, корейцы — народ монгольского происхождения.

В представлении народов Запада корейцы — люди небольшого роста, худощавые, но очень выносливые и сильные. Поверхностному наблюдателю они могут показаться больше похожими на монголов, чем на китайцев. На самом деле они имеют свои характерные черты.

К сожалению, в прошлом японцы оказали разлагающее влияние на известные круги корейского общества. Они умело играли на мелких недостатках в характере корейцев. Почти всех корейцев охватило одно стремление — искоренить вредное влияние японцев на национальную культуру и развитие их страны. Европейцам следует учесть это и не играть на недостатках в обычаях корейского народа. В то же время очень важно учитывать национальные особенности и традиции корейского народа и дать ему возможность свободно придерживаться своих обычаев.

Сейчас корейский народ находится в очень тяжелом положении. В последние два года особенно серьезной стала проблема беженцев.

Тысячи женщин и детей даже не знали, почему им приходится так страдать. Самый сильный удар война нанесла по населению. В результате бомбардировок множество корейцев лишились крова и потеряли своих близких.