Я воевал в Корее: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

За период планомерного отступления китайцы и корейцы подготовили значительные резервы. Нам объяснили, будто наши войска вступают в Северную Корею, чтобы уничтожить эти резервы, — старая басня о «сдерживании коммунистической агрессии, — ударами по жизненно важным центрам».

Чем дальше продвигались мы на север, тем ожесточеннее становилось сопротивление противника. Видимо, китайцы готовились к контрнаступлению. Из перехваченной радиограммы мы узнали, что противник готовился крупными силами ударить по американскому 10-му корпусу. Оказалось, что это была дезинформация с целью ввести нас, особенно лисынмановские войска, в заблуждение и держать в напряжении. На самом деле удар был нанесен на другом участке фронта, и китайцам, которые умело использовали все даже самые небольшие преимущества, удалось одержать верх.

Продовольствие, боеприпасы и воду нам в горы доставляли корейцы, специально мобилизованные для этой цели. Лисынмановские власти насильно заставляли их работать на нас. У людей, которых сгоняли из лагерей для беженцев, не было выбора, и они соглашались, чтобы не умереть с голоду вместе со своими семьями, лишенными пищи, крова и одежды. Вот как «блестяще» было организовано попечение лисынмановского правительства о беженцах. А сколько о нем говорили!..

Среди мобилизованных корейцев были либо подростки, либо старики, либо люди, по состоянию здоровья не пригодные к несению воинской службы, а их использовали как вьючных животных. Никто о них не заботился, не обеспечивал нормальным питанием. Весь их рацион состоял, как правило, из горсточки риса и сушеной рыбы.

Многие у нас ошибочно полагали, что корейцы охотно работают на нас и что с ними хорошо обращаются. На самом же деле к ним относились отвратительно. Весь ничтожный заработок эти люди посылали своим семьям, которые лисынмановские власти, прибегая к откровенному шантажу, держали на юге в качестве заложников. Вероятно, многие из них находились бы в рядах КНА или лисынмановской армии, если бы по возрасту и состоянию здоровья подлежали призыву. Но они не могли воевать и поэтому подвергались унизительной эксплуатации. Меня поражала выносливость корейцев, переносивших грузы, которые, казалось, было немыслимо и поднять.

Они не роптали, так как от этой работы зависело их существование, но из разговоров с ними я понял, что они недовольны своей судьбой. Некоторые из них все-таки бежали от этой изнурительной работы, будучи не в силах больше выносить ее. Наша армия полностью зависела от местного населения, без его помощи она не смогла бы продвигаться. Положение корейцев стало еще хуже, когда их заставили переносить личные вещи офицеров и даже тяжелые палатки для командных пунктов. Обычно на одного корейца нагружали столько, сколько переносили три наших солдата.

Как я уже говорил, все корейцы были очень выносливы. Я объяснил также, чем вызывалось их терпение. Корейцев насильно послали на эту работу, оторвали от семей и запретили возвращаться домой. Я знаю несколько случаев, когда семьи умирали от голода из-за того, что их кормильцы не имели возможности посылать деньги и часто вовсе теряли связь с родными.

Как-то мне довелось встретить группу мобилизованных корейцев под командованием английского унтер-офицера. Они расположились лагерем на открытом склоне горы. У них было по одному одеялу на двоих и всего несколько плащей, поэтому им пришлось соорудить примитивные шалаши из стволов и веток бамбука. Стояли холодные дни. Шел дождь, а потом начался ливень с крупным градом, перешедший в снежный буран. Положение корейцев было поистине плачевным — они безуспешно пытались укрыться от непогоды. Я попытался вступиться за них, но меня предупредили, чтобы я не вмешивался не в свое дело, иначе на меня будет наложено дисциплинарное взыскание. Никаких мер начальство так и не приняло, а я ничем помочь им не мог — у меня самого было только одно одеяло. А ведь власти без труда могли бы обеспечить их всем необходимым.

Одиннадцатого апреля Трумэн снял Макартура со всех командных постов и заменил его генералом Риджуэем. Это давно следовало сделать — иначе Макартур, возможно, осуществил бы свои угрозы.

Бои продолжались, китайцы оказывали нам ожесточенное сопротивление. Их позиции на высотах были хорошо укреплены. На склонах холмов они отрыли глубокие траншеи и соорудили блиндажи с накатом из толстых сосновых бревен. На сооружение этих укреплений ушло, видимо, немало времени.

Перед нами поставили задачу — захватить ряд высот. В это время части, находившиеся у нас на флангах, должны были продвигаться вперед. Мы шли по дороге, которая вела в горы. Она перешла в крутую скалистую тропинку, такую узкую, что по ней с трудом можно было пройти только по одному, гуськом. Затем дорога заканчивалась и начинался густой кустарник. Здесь нелегко было ориентироваться и определять, какую высоту атаковать и где находится ее вершина.

Китайцы держались стойко и отбивали все наши атаки. Склоны холмов затянуло туманом, и важные ориентиры на низменности почти не просматривались. Но стоило забраться на вершину хребта, как перед взором открывались уходящие вдаль лесистые склоны гор.

Постепенно продвигаясь вперед и занимая объект за объектом, мы почти выполнили боевое задание. Китайцы продолжали медленно отходить, сражаясь за каждую пядь земли. Они высылали к нашим позициям сильные дозоры и однажды чуть не просочились в тыл.

Несмотря на непрерывные бои, потери были невелики. Выносить раненых с позиций на холмах, особенно ночью, было довольно рискованно. Наш врач не мог развернуть свой медпункт на высоте, и однажды ночью санитары потеряли направление и пронесли раненого солдата мимо пункта первой помощи. Когда этого раненого через семь часов принесли в штаб, находившийся в тылу, было уже поздно. Если бы не темнота и обманчивые горные тропинки, жизнь человека удалось бы спасти. Это заставило нашего врача передвинуть медпункт почти на самую вершину высоты.

Мы никак не могли занять последний объект, а американцы оказали нам медвежью услугу, открыв сильный артиллерийский огонь по одной из наших рот, которая только что заняла высоту. Очевидно, артиллеристы решили, что там все еще китайцы, хотя мы предупредили их своевременно. Удивительная беспечность и безответственность! Во время этого обстрела один офицер был смертельно ранен, а другой получил сильную контузию. Первого офицера на вертолете отправили в тыл, и вскоре он скончался от ран. Второй офицер лишился зрения.

В нашу бригаду временно назначили другого командира. Прежнего командира, к нашему глубокому сожалению, освободили от должности по семейным обстоятельствам. Он был хорошим командиром и пользовался уважением у своих подчиненных и даже у американцев. Когда он находился на передовой, мы чувствовали себя бодрее. Он заботился о солдатах, никогда не подвергал их бессмысленному риску. Другие офицеры не могли снискать такого уважения и доверия солдат.

Шестнадцатого апреля бригада выполнила свою боевую задачу, и мы стали ждать смены. Вместе с нами также сменялись действующие на флангах подразделения канадских и шотландских войск.

Перед самой сменой к нам в плен попал китайский солдат. Раненный в ногу, он отстал от своего полка. И вот вместо того чтобы отнести тяжелораненого на носилках, его заставили весь длинный путь до штаба пройти пешком. Это был семнадцатилетний парень, который совсем недавно окончил среднюю школу и сразу же отправился добровольцем в Корею.

После смены нас отвели в район Капхёна, километрах в тридцати от линии фронта. Наконец-то мы избавились от передовой, а может быть, и вообще от этой войны. Неужели перед выводом из Кореи нас снова бросят на фронт?

На этот раз каш лагерь был разбит на равнине, вблизи реки Пукханган. Мы расположились здесь на несколько дней, чтобы привести себя в порядок и немного отдохнуть. Офицеры заняли ряд больших вполне современных домов со столовыми, спальнями и всеми необходимыми удобствами. Им посчастливилось найти несколько ящиков с шампанским. К нашему удовольствию, вино привело их в такое состояние, что они перестали докучать нам.

Здесь мне представился случай познакомиться со многими местными жителями, а также с рабочими из трудовых команд. Это были чудесные люди, и если к ним относились дружески, они отвечали тем же.

Война мало затронула окрестные деревни, и здесь крестьяне жили вполне удовлетворительно. Я часто заходил в корейские дома и подолгу разговаривал с крестьянами. Я с удовольствием отдыхал в обществе этих людей от нудной армейской жизни и наскучивших мне товарищей. Не скажу, чтобы я не любил своих однополчан. Нет, они были славные ребята, но иногда хотелось свежих впечатлений и смены обстановки. Мои товарищи не понимали, как я могу дружить с корейцами, и прозвали меня «гуком». Впрочем, меня они называли так дружески, а называя этим словом корейцев, они вкладывали в него совсем иной смысл.

Мне было очень приятно делить с корейцами их скромную трапезу из риса и сушеной рыбы. Но они были так бедны, что я либо старался уклониться от угощения, либо в свою очередь угощал их теми продуктами, которые нам выдавали.

Однажды из соседней деревни прибежал крестьянин и с волнением рассказал, что там творится что-то страшное. Вместе с нашими переводчиками и несколькими крестьянами я побежал в деревню. В деревне мы увидели маленького мальчика, который заливался горькими слезами. Его отец рассказал, что стоявшие у них в доме солдаты по очереди изнасиловали его больную жену.

Страшно подумать, как посмели эти негодяи напасть на больную женщину, которая едва держалась на ногах, и так постыдно воспользоваться своим «правом» завоевателей. По всей вероятности, преступление совершили солдаты нашей бригады, так как других войск там не было. Но преступников так и не наказали. А ведь в других армиях за это расстреливают.

Таких случаев было очень много. Особенно стыдно, что среди преступников были и солдаты стран Британского Содружества Наций. Я не мог смотреть без ненависти на людей, которые пользовались своей силой, чтобы издеваться над несчастными жителями.

На фронте американские и лисынмановские войска все еще пытались наступать. Линия фронта проходила на западном побережье по линии 38-й параллели, на восточном — немного севернее, а в центре, откуда мы недавно ушли, образовался выступ, обращенный на север. Китайские войска и корейская Народная армия подтягивали резервы и, по данным нашей разведки, готовились перейти в контрнаступление. Впрочем, это было ясно и без разведчиков.

Глава 12

Прощание с Кореей

Наступление началось в ночь на двадцать третье апреля. Китайские войска отбросили лисынмановцев как раз на том участке, с которого нас отвели, и прорвались на глубину до десяти километров. Нас снова бросили на передовую, к Кванамни, где наши новозеландские артиллеристы поддерживали лисынмановский полк. Лисынмановцы не теряли зря драгоценного времени — они уже бежали на юг. Впереди на «виллисах» мчались штабные офицеры. Это был еще один массовый «отрыв от противника».

Солдаты с ужасом рассказывали о «свирепых» китайцах «на белых конях», которые окружили их со всех сторон. Что им было делать, как не обратиться в бегство? Мы никогда не встречались с этими мифическими великанами, о которых американцы и лисынмановцы распространяли множество небылиц.