Не желая, чтобы ликан видел, что она плакала, девушка наклонила голову, позволив волосам скрыть лицо.
— Ей не лучше? — спросил он.
Люсия покачала головой.
«Тетя Люс, я умираю?»
Соберись, Люсия!
Лаклейн сжал прутья решетки, взрываясь от мучительного беспокойства за Эмму.
— Она всегда исцеляется, когда пьет из меня.
Гаррет замер, ошеломленный.
— Ты позволяешь ей…?
Когда Лаклейн кивнул, Гаррет обратился к Люсии:
— Тогда Лаклейна необходимо проводить к ней.
— Анника запретила. Он ни при каких обстоятельствах не подойдет к ней близко. Эмма видит вещи, которых не существует, бормочет бессмыслицу, словно сошла с ума. Анника во всем винит твоего брата.
Гаррет спросил:
— И что же она видит?
— Эмма говорит, что Деместриу был её отцом, что он пытался сжечь ее, и поэтому она убила его.
Лаклейн ответил:
— Она это сделала.
Оба стремительно повернули к нему головы.
— Она это сделала. Она убила Деместриу.
Люсия пораженно потрясла головой.
— Милая Эмма? Убила самого могущественного и смертоносного вампира, из когда-либо существовавших?
— Да. Он ранил её. Никто из вас не поверил ей?
Гаррет недоверчиво покосился на него:
— Деместриу наконец-то мертв? Из-за той крохотульки? Я видел её, она же хрупка, как яичная скорлупа.
Люсия добавила:
— Лаклейн, когда она находит мотылька в доме и пытается освободить его, и при этом случайно сминает его крылышки, то от горя теряет душевный покой на всю ночь. Я просто не представляю, что она убила чудовище на его собственной земле, когда даже наши самые жестокие валькирии были не в состоянии сделать это на поле боя? И Фьюри, сильнейшая из нас? Если бы Деместриу могла убить валькирия, то с ним бы давно покончили.
— Вы не знаете Эмму так, как знаю её я. Уже нет…
— Тогда что она имеет в виду, говоря, что Фьюри жива, хотя лучше бы она погибла?
— Орда держит её в заточении. Деместриу не ожидал, что она сможет прожить так долго.
Люсия покачнулась.