— Мои глаза не обманывают меня?
— Нет, это я.
Гаррет бросился к нему, улыбаясь и похлопывая по спине. Теперь они вдвоем разделаются с любыми проблемами. Лаклейн объяснит, что на самом деле произошло с вампиршей, и они приложат все усилия, чтобы найти способ ей помочь. Люсия увидит, что ликаны не так уж плохи.
Да, с возвращением Лаклейна все наладится.
— Ну, брат, во что ты нас теперь впутал?
Лаклейн вскинул брови.
— Я тоже рад тебя видеть.
— Я думал, ты будешь… — Гаррет затих.
Боги Всемогущие, мой брат жив, и прямо сейчас он здесь, передо мной.
Взяв себя в руки, он произнес:
— Когда валькирии обвинили тебя в том, что ты силой завладел вампиршей, я подумал, что они сошли с ума. До тех пор пока не увидел Эмму, не убедился, что это твоя метка, — Гаррет нахмурился. — Она помечена против воли или нет? — он встряхнул головой. — Ах, в любом случае хорошо, что ты снова рядом. Неважно, при каких обстоятельствах. У меня очень много вопросов.
Где ты был, что я не мог найти тебя? Почему уехал, вопреки нашим предостережениям? Слухи о пытках Деместриу… верны?
Однако Лаклейн выглядел таким измученным и обеспокоенным за подругу, что Гаррет осекся.
— Но это может подождать. Тебе нужны новости о ней?
После кивка брата, Гаррет продолжил:
— Она ранена, Лаклейн. У нее глубокие раны вдоль тела, и она не могла усваивать питье, хотя находилась… она лежала при смерти первые несколько часов.
Тотчас же запахло кровью. Гаррет, быстро взглянув вниз, увидел, как когти Лаклейна впились в его ладони.
Охрипшим голосом брат спросил:
— Что спасло её?
— Внутривенное переливание.
Когда Лаклейн, ничего не понимая, нахмурил брови, как будто никогда не слышал этого термина, Гаррет испытал легкий укол страха. Где был его брат? Люсия говорила: «Возможно его истязали, заманив где-то в ловушку».
Гаррет объяснил:
— Валькирии влили ей кровь через полую иглу с трубочкой, покормили прямо в вену. Они считают, что её состояние стабилизировалось, но глубокие раны не заживают. Я подозреваю, что у того, кто терзал её, были отравленные когти. Может быть, это был упырь, но я не уверен.
— Я знаю, — Лаклейн провел рукой по волосам. — Это был Деместриу. Я все это видел.
Деместриу. Гаррет заскрежетал зубами. Тысячелетия этот зловещий ублюдок был бичом их семьи. Что еще он сделал — что еще он мог сделать?
На этот раз я найду его, уничтожу…
В этот момент вошла Люсия. Его планы относительно мести тут же вытеснила забота о подруге. Он заметил, что она плакала, и даже после всего того, что она сделала ему и Лаклейну, грудь Гаррета сдавило болью.
Гаррет стоял рядом с братом, и, когда Люсия спустилась по лестнице, оба замерли, такие высокие и гордые. Она была поражена их внешним сходством — одинаково богатый оттенок каштановых волос, яркий цвет золотистых глаз.
Поглощенная своими мыслями она неосознанно задалась вопросом, рассказал ли Лаклейн Гаррету о вчерашнем вторжении валькирий в замок Кайнвейн — в частности, про действия самой Люсии. И она просто физически ощутила приступ боли из-за вины, по которой встреча братьев после разлуки произошла за решеткой в её подвале.
— Люсия? — произнес Гаррет, вопросительно глядя на нее.