Дезертиры: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Как с немцами-переселенцами это случилось: когда поток был велик — до 400 тысяч в год, — то пришлось открывать лагеря и набирать персонал, а как поток сократился, то и лагеря сразу пришлось закрыть. Кого-то перевели куда-то, кого-то на пенсию, а кого-то и так…

Он принялся высчитывать проценты потерь зарплат и пенсий, а я думал, что пусть те паникуют, у кого есть что высчитывать, а у кого ничего нет — и считать нечего, еще голову такой ерундой, как цифры, забивать, лучше о приятных вещах думать… Вот сейчас я, комендант лагеря, еду встречать новый эшелон с женским пополнением… Большие вагоны, раскаленные от тепла женских тел. Первым делом в строй поставить и вдоль строя пройтись, на лица посмотреть, в глаза заглянуть… Марк, видимо, думал о чем-то сходном, потому что, закончив с процентами, спросил:

— Правда, что русские женщины очень красивы?

— Правда. Немки перед ними, извините, это просто истуканы с острова Пасхи.

— Да, все говорят, надо поехать, посмотреть…

Я рассказал ему про одного моего знакомого немца, который поместил в российской «Учительской газете» брачное объявление («солидный обеспеченный моложавый немец ищет приличную женщину с добродетельными целями») и ездит теперь три раза в год на две недели в Москву на «отбор».

Марку идея очень понравилась, и он принялся высчитывать, скольких женщин можно «отобрать» за две недели.

— Причем съезжаются они к нему со всей России за свой счет, — подлил я масла в огонь. — Он платит только за ресторан.

— О, это хорошо, Россия велика, дорога дорого стоит. И он до сих пор наверняка холостой? Никак не отберет? — развеселился Марк. — И жениться пока вообще не собирается, наверно!.. Знает он русский язык?

— Зачем?.. Он и так неплохо объясняется. Дает понять женщине, что все о'кей, вот только надо в постели «пробу снять». Все понимают: человек основательный, без пробы нельзя. Ну, и стараются во время пробы как могут. А после пробы он фотографирует их на память, дает свои визитки и обещает позвонить, как только приедет домой и примет окончательное решение. На этом отбор окончен.

Марка совсем добило то, что работает этот отборщик-пробирщик в Бюро путешествий и летает в Москву почти бесплатно:

— Это надо же — столько плюсов и никаких минусов!

— Минусы тоже есть — один раз триппером заболел, — остудил я его восторг.

— Ну, это уж его вина — не надо про кондомы забывать.

— И один раз обокрали: опоили снотворным и обобрали до нитки, все документы и кредитные карточки унесли.

— Это тоже ясно — не следует в номере ценные вещи держать и алкоголь пить в такой ситуации.

— А без алкоголя неинтересно.

— А если пить, то немного, чтобы здоровью не вредить, — Марк свернул с автобана и ехал уже по улице, в конце которой виднелось здание с черным когтистым двуглавым орлом на желтом фоне. — Успеем к двенадцати.

В лагере фрау Грюн сообщила, что беженка (приходившая с подругой), прождав два часа, больше ждать не пожелала и ушла. Придет завтра.

— Вот какие они разборчивые, обидчивые и безответственные, — обиженно ощерился Марк. — Один даже не помнит, что заявление писал, другая ждать не желает, торопится куда-то. А куда, казалось бы, если ты беженка, тебе торопиться и что важнее этого интервью для тебя может быть?.. А мы все это терпеть должны!.. Когда же она явится?

— Обещала завтра утром прийти.

— Ну что ж, вы и там деньги потеряли, и сейчас теряете, сегодня не ваш день, — сказал мне Марк. — Но завтра, надеюсь, все будет в порядке. Приходите, ждем.

Я потащился на вокзал. Так, наверно, чувствовал себя начальник лагеря в последний день, когда надо сматывать удочки и проволоку, кидать свой скарб в грузовики и драпать от наглого неприятеля, разрушившего сладкую жизнь-мечту.

В поезде я задремал, а через час, на вокзале, глазам своим не поверил: в группе бритых молодчиков в черной коже спешил мой первый подопечный, Витас. С банкой пива в руке, одетый в такую же черную кожу и свои любимые кованые башмаки, он громко по-немецки рассказывал что-то, чему от души хохотали бритоголовые, задирая по дороге всех девушек и пугая негров неожиданными приседаниями и жестами.

«Нашел своих братков… Хотя искал как будто других… И по-немецки шпарит бойко… Ну, в Прибалтике всегда этот язык знали… Кстати, находиться ему тут уже нельзя, другая земля… Да он, наверное, уже в побеге — получил отказ и смылся… Этот-то самоубийством наверняка не покончит и без работы не останется, в его мокром деле разрешение на работу вряд ли кого интересовать может… Иди лови его теперь по всей Европе…»

Я махнул ему рукой. Он на ходу покосился на меня, заспешил дальше, к черным браткам, которые кольцом окружили двух китайцев и что-то громко кричали им прямо в уши (тоже, очевидно, по-своему боролись с проблемами эмиграции). Но потом он обернулся и два раза помахал мне рукой с банкой: «Привет, нахххуу… Удачи!».

5. Колодец, рельсы и петля

Недавно писал тебе и сейчас опять пишу, чтобы сообщить: звон в голове не утихает, а весь культурный мир новым цунами взбудоражен — амурные дела Бориса Беккера по кличке Бобеле. Слыхал про такого?.. Звезда ракетки. Я вообще спортом, кроме пинг-понга, мало интересуюсь, ибо уверен, что любая газель быстрее любого Мумбо стометровку пробежит, и любое кенгуру дальше любого Бимона прыгнет, не говоря уже о слонах-тяжеловесах, тиграх-боксерах и акулах-пловцах. И чего на этот глупый спорт время тратить?.. Хотя, конечно, спортсменам живется на свете лучше всех — про одного футболиста тут писали, что если его годовой доход разделить на 365 дней, то выходит, что в день он получает 22 тысячи марок. Жаль, нас в детстве все к книгам и операм толкали. Поменьше головой думать и побольше ногами бегать надо было. И шума в балде нет, и денег в кармане побольше. Так нет же: стихи, культура, музыка, душа, гуманизм… Ну и сиди теперь в колодце, через который живая жизнь перекатывается.

Впрочем, вру: в детстве мне бабушка часто говорила, что надо по утрам гимнастикой заниматься, обтирания холодные делать, а перед сном рысцой бегать. А я что?.. Вместо гимнастики — сигарета, вместо обтираний — бутылка, вместо рысцы — баба. Вот и добегался до тиннитуса, завяз по самые уши в странном шуме, который только во сне пропадает, а утром вместе со мной просыпается. Ухогорлонос давеча обещал, что когда-нибудь этот шум пройдет. Так когда-нибудь все пропадет, все там будем. А пока в башке гудит, будто от уха к уху линия высокого напряжения протянута, столбы в зубы уперты, а барабанные перепонки, вроде дверей в метро, сами закрываются и открываются…

Сегодня утром в поезде с увлечением читал новый российский хит «Приключения дрянной девчонки» (было бы лучше назвать «Похождения дешевой шлюшки»). Не заметил, как время пролетело. Моника Левински — писательница очень сильная, но до дрянной девчонки ей явно далеко: Моника только с президентом уединялась, а девчонка со всей Думой перетрахалась и полстраны орально удовлетворила, что, впрочем, по американским законам не наказуемо, а даже поощряемо, вроде кофе на рабочем месте, а в Думе наверняка без этих судебных формальностей обходятся, перерыв на обед у всех есть, тонус поднять и настроение улучшить время найдется.