Дезертиры: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

1. Браток

Дорогой тезка, спасибо за поздравления — и тебе всего хорошего в Новом году желаю. А особенно здоровья: оно в нашем, опять (в очередной раз) переходном возрасте очень нужно. Я вот тут странную болезнь подцепил, даже стыдно сказать — шум в ушах. Все время где-то в задней части головы такой звук, будто динамик фонит, или неоновая лампа жужжит, или река шумит, или вроде как раковина к уху приложена. Ухогорлонос уверяет, что весь этот звон от сужения сосудов происходить может: мол, ушной нерв ущемился и слышно все время, как кровь по капиллярам бежит. Оно, конечно, хорошо, что кровь в теле обращается, но когда об этой радости тебе день и ночь напоминают, то это уже слишком, согласись. И никто, как всегда, слова толком сказать не может, ничего не знает, знать не может и не хочет, а я слышу вечный звон и даже, в отличие от многих, знаю, где он, но ничего предпринять не могу, ибо что конкретно звенит — науке неизвестно.

Одни доброхоты говорят — от давления, другие — от электрических волн, трамваями и компьютером излучаемых. Кто-то уверен, что надо вливания делать. Другие — наоборот, кровь разжижать советуют: не оттого, мол, шум, что нерв сузился, а оттого, что кровь с годами от всяких бляшек-мушек густеет и на стенки сосудов сильнее давит, поэтому пей по 20 стаканов воды в день, чтобы кровь разжижить. Какой-то кореец молотыми костями лечить пытался, да сам так завяз, что теперь все время тибетские трубы слышит. Кому-то даже, по слухам, легкую трепанацию делали (посмотреть хотели, где именно шум гнездится). И ничего не увидели — пусто. Как душу не схватить, так и шума этого не поймать. Душа, кстати, хоть вес имеет — 10–35 грамма, а шум что-то совсем уж эфемерное.

Логически помыслив, можно и без лекарей допетрить: раз сосуды сужены, то их расширять надо. Способ, сам знаешь, есть. Веками проверенный, народный, на все случаи жизни и для самых безнадежных обстоятельств, против всех бед, болезней и невзгод. И правда: как выпью — так грохот в башке слабеет. А может, это звон бокалов, божественное бульканье и гул болтовни его заглушают?.. Не знаю, что и делать: не пить — шумит безбожно, пить — на второй день звенит еще омерзительнее. В общем, как всегда: соломоновы решения приходят к валаамовой ослице слишком поздно, когда ее уже на бойню волокут.

Кстати, о парнокопытных: сейчас тут, в Германии, немцы затеяли коров сотнями тысяч убивать и сжигать, потому что у 20 коров какое-то новое говяжье бешенство, коровья психопатия, телячий психоз, бычий шиз обнаружились, и эти больные коровы могут других здоровых коров заразить, и люди, ядовитой говядины вкусив, через энное число лет тоже могут ошизеть: сидят, как младенцы, и ничего не понимают, а в мозгах у них пустота ширится, серое вещество растапливая и высушивая. И давай теперь панику бить. Наших людей такими глупостями не запугаешь, мало ли что там через десять лет будет, а тут у всех многонько на черный день и светлую пенсию припасено, обидно будет на старости лет слюни от коровьей паранойи пускать.

Одни депутаты предлагают вообще всех коров перерезать, разделать и посмотреть, где у них там в башке зараза обитает (эту губчатую энцефалию только так обнаружить можно, анализам не поддается, сволочь вроде моего шума). Другие говорят — разделывать не надо, дорого обойдется, но сжигать обязательно, чтоб ни одна бацилла не уцелела (народ дотошный, въедливый, что задумают — делают основательно). Третьи просто сжигать живьем предлагают так, мол, дешевле. А некоторые особо рьяные политики уже и к овцам присматриваться начали: дескать, в Баварии несколько баранов как-то подозрительно по лугу скакало и не в унисон блеяло, не больны ли тоже чем-нибудь вроде козлиной паранойи, овечьего маразма или бараньего склероза?..

Всей этой бойней заведует министерша, которая, по собственному признанию, в сельском хозяйстве ничего не смыслит, но надежды постарается оправдать. Сама страшная, как говяжье бешенство. Такую и женщиной назвать можно только условно-сослагательно. Зато, как говорится, хороший организатор. Ей бы пилотка и хлыст подошли бы, но ее чаще вкупе с больными коровами и психованными баранами показывают: как коров видишь, знай, что и она сейчас будет тут как тут, бешенство ругать и о мерах докладывать.

Оппозиция возражает: пока, мол, этих коров будем резать, другие, новые подрастут, так что же, их тоже казнить?.. Так и будем без конца палачествовать?.. И не лучше ли вообще этих убитых коров не сжигать, а из гуманитарных соображений в третий мир продавать, там половина населения и так не в себе, «окорочка Буша» им скормили, теперь пусть «мозгами Шредера» полакомятся. Тем более, что болезнь эта подлая только через десять лет проявляется, а за это время многое произойти может. И лучше через десять лет от склероза умереть, чем сегодня от голода. Резонно. Позиция разумного гуманизма.

Телевидение утверждает, что тут уже много таких случаев: в Англии якобы уже 80 человек рехнулось (ничего удивительного, сырой яд с кровью всю дорогу едят, как вампиры), а во Франции — даже и до 100. Впрочем, что удивительного, если сотня-другая какой-то дрянью заболеет?.. Мало ли что они там ели-пили?.. Тем более французы — наелись всякой дряни, вроде мокриц и слизней, цивилизованная нация, жрут все, что шевелится, вроде китайцев. Так у китайцев вынудиловка, а у французов какая нужда эту гадость грызть?.. Кстати, знаешь, когда наступит мировой голод?.. Когда китайцы научатся есть ложками. Тогда вообще жевать нечего будет. Наверняка на людей перейдут — дешево и сердито, дичь далеко убежать не может, разучилась в процессе эволюции спасаться, ее всегда много, даже в избытке — недаром природный баланс нарушен и озоновая дыра растет.

Говядина тем делом уже 70 марок за кило стала: под шумок биомагазины поднялись, биочистой продукцией торгуют. В этих магазинах раньше из-за цен никого не было, а теперь очереди клубятся (немцы не только основательны, но и легко внушаемы). Значит, такой биопонт: биомясо дорогое, потому что оно биочистое (мои биокоровы на моих биополях биочистую биотраву едят), поэтому сто грамм моей биоговядинки 6,99 марки стоят. А иди и проверь, где его коровы ходят. И почему они свихнутыми быть не могут — тоже неясно: эта болезнь с коровьим променадом не связана, и ходит корова по биополю или в своем предсмертном отстойнике томится — разницы нет, всюду говяжий маразм ее настигнуть может. И вообще на земле каждый третий в своем роде шизоид, что же теперь, всех убивать?.. Дорого обойдется.

В политсекторе новостей тоже много: одних министров снимают, других назначают, это никого особо не волнует, а министрам — и подавно, свои 25 тысяч ежемесячных они как на рабочем месте, так и на пенсии огребать будут. Поэтому и законы издают без особых опасений. Впрочем, им все равно мало что в реальной жизни понятно. Правят теперь Германией зелено-красные, все из бывших бунтарей-самоучек, которые от своего прошлого то и дело открещиваются. К ним у народа доверие уже пропало: пройдохи, как и прежние, только суперчестными прикидываются. Либеральные слишком. С эмиграцией хлопот много создали.

Косяками идут беженцы, политубежища просить, а просеять их быстро и по-деловому никак невозможно, принципы не позволяют. Сейчас вот дезертиры из Чечни целыми подразделениями повалили, сдаются повзводно: не хотим, мол, воевать, пацифистами стали. Бойцов в лагерях навалом. Все вместе на нарах сидят, водку пьют, проклинают Горбачева, Ельцина, Басаева, Путина и пр. и поднимают проникновенные тосты за вечного, единого и неделимого Сталина, который был могуч, силен, справедлив и такого бардака не допустил бы ни в коем случае. А немцы умиляются: «Хоть тут не воюют, поняли, что война — это глупость. До нас это уже раньше, 50 лет назад, дошло, а до них только сейчас доходить начинает. Ну ничего, лучше поздно, чем никогда! Пусть пока тут, а потом как суд решит…».

Да что там говорить — я и сам недавно впритык со всем этим столкнулся: один приятель предложил — не хочешь ли, мол, толмачом подработать? Ты уже тут давным-давно, немецкий язык хорошо знаешь, проблем не будет, картины твои не убегут, пойди поработай немного, чем в потолок плевать у телевизора. Отчего же и нет?.. Только где и когда?.. И что переводить?.. А в лагере для политбеженцев. Ехать, правда, в этот лагерь далековато, в соседнюю землю, и рано очень начинают, а платят ничего. И дел немного: их басни переводить. Я согласился.

Скоро позвонили: «Приезжайте послезавтра, начинаем в 7.30. Вот адрес… И не забудьте паспорт». 7.30 — это даже для ранней Германии рановато. А что делать, надо ехать. Ох, рано встает охрана!.. По этому поводу даже бородатый анекдот есть: англичанин после Второй мировой спрашивает у немца: «Почему вы, проигравшие, лучше нас, победителей, живете? Мы и работаем не покладая рук, и час пик у нас уже в 7.30, когда все на работу спешат». — «А у нас час пик в 6.30 начинается, поэтому и живем лучше вас!» — отвечает немец. Действительно, рано встает Германия, дел много.

В 5 утра на улице темно, холодно, туман, мутные влажные лампионы. Еду в поезде под детский щебет. Вагоны учениками набиты — по школам разъезжаются. Шумят, но сонно, а некоторые вообще полудремлют, в окна смотрят, думают о своем… Кто-то тетрадки перебирает, кто-то в тамбуре девчонок смешит, усатый проводник у всех билеты проверяет, даже у полуспящих второклашек дотошно требует. Ничего, пусть к дисциплине привыкают. А они и не ропщут, покорно копаются в сумках, ищут проездные. Детей едва видно за гигантскими ранцами и рюкзаками, которые каждый европейский ребенок таскает с детства.

Станция маленькая, вокзал обшарпан и попахивает. Жизнь на площади кипит: в булочной дети толпятся, первыми сосисками закусывают, чтоб в школу не так противно было идти. Газетный киоск светится, машины ездят, тумана меньше стало. Дело к семи.

Спросил у киоскера, где лагерь. Тот сразу выдал весь свой русский набор:

— Драствуи, да-нет, карашо, водка! — и объяснил, что пешком идти далековато, а автобусы туда не ходят.

— Почему?

— А чтоб они меньше в город вылезали, — дружелюбно объясняет он. Воровства много стало. Недавно вот девочку изнасиловали. Албанцы из Косово, наверное. Или другие кто. Так что лучше пусть там, в лагере сидят! — И он обвел пальцем круг и замкнул его точкой посередине.

Осмотрев меня внимательнее, он поинтересовался:

— И вы тоже туда?.. Нет, не похоже… Да и по-немецки хорошо говорите.

— Знакомые там мои, навестить хочу. Значит, на такси?

— Вон там остановка. Через минуту Фрицхен подъедет, его смена начинается.

Ровно через минуту появился Фрицхен. Он по дороге сообщил, что вчера полиция нашла в лагере самогонный аппарат:

— Удивляться нечему. Вот русские тут кафе открыли. Пьют до свинства. Мне официантка объяснила: «Водка — это часть нашей культуры». Правда это?.. Такая бескультурная вещь — и культура?..

— А когда 35° мороза, что будешь делать? — защитил я святой напиток и веско добавил, дабы окончательно убедить его в ценности этого продукта: Водка войну выиграла.

— А, ну да, — сразу кисловато согласился он, съезжая с шоссе и углубляясь в темноту дороги. — Вот это все уже — лагерь!.. Вам к администрации?..

Я начал озираться: похоже на наши новостройки, дома старые, бывшие казармы, что ли… Ограждений нет. Фонарей мало. Кое-где маячат расплывчатые фигуры. На углу сидят на корточках четверо. Все ясно. Впереди на стене засветился черный двуглавый орел на желтом фоне, администрация, и Фрицхен свернул к входу, где за стеклом сидел вахтер — багрово-опухший, толстый, таких тут называют бирбаух,[1] пивное брюхо.

Он мельком взглянул на меня:

[1] 1 От Bier — пиво и Bauch — живот (нем.).