— Здесь не должны, побояться. Всё таки городской совет под боком — не уверенно ответил Драп.
Как предложил товарищ, так я и сделал. Привязал к самой толстой из веток поводок осла и повёл своего друга на заклание. День у меня видно сегодня такой, только и занимаюсь тем, что разбираюсь с разными бессловесными и разнесчастными.
— Здравствуйте — войдя в знакомый кабинет без стука, поздоровался я, затаскивая за собой беглого каторжника. — Вот, привёл к вам человека. Народ говорит беглый. Да он и сам от этого не отказывается.
— Чего тебе? — недовольно спросил меня секретарь, сидевший без дела за длинным столом, пропустив мою речь мимо ушей.
— Привёл говорю. Сказали сюда его вести. Беглый это — более кратко повторил я, своё предыдущее высказывание.
— Беглый говоришь? И где ты его выловил?
— Там, внизу — показав направление, ответил я. — Кто то заорал: — «Держи беглого!», вот я его и задержал.
— Номер у тебя имеется? — обратился сотрудник горсовета к Драпу.
— Пять тысяч четыреста восьмой — ответил тот, делая вид, что очень обижен на меня.
— А у меня две… — решил я и свой сообщить, на всякий случай.
— Твой не надо. Я тебя помню — прервал меня секретарь и обратился к человеку со связанными руками: — Ну что пошли, посидишь в тёмной, а после обеда я посмотрю не соврал ли ты на счёт номера и буду решать, куда девать тебя дальше.
— А мне что делать? — спросил я, хозяина комнаты.
— Тебе? Тебе ждать, но тоже на улице. Я просмотрю за что этот отбывал, когда убежал, сколько ему ещё осталось и только после этого смогу сказать, чего ты на нём заработал.
— Так я выкупить бы его хотел, мне деньги за поимку не нужны. Может это, как нибудь побыстрее сделать можно? — остановил я вопросом, начавшего было вставать из-за стола работника мэрии.
— Выкупить? И на кой он тебе сдался, оборванец этот? Ты знаешь хотя бы сколько за него заплатить надо? — спросил он меня.
— Примерно — не стал я оглашать, известную всему городу сумму. А вдруг цены на каторжан полезли вниз, из-за отсутствия спроса на подпорченный товар.
— Примерно. Эх ты, а ещё главой общины стал. Пять тысяч за него надо в казну внести. Ты хотя бы когда то видел такие деньги? Есть они у тебя?
— Имеются — гордо заявил я.
— Вот даже как. И что, не жалко тебе их отдавать за этого? — секретарь кивнул в сторону Драпа.
— Может и жалко. Только здесь дело принципа. Ты посмотри, что он с моим лицом сделал, рожа каторжная! Куда я теперь с такой мордой выйду? Засмеют. До вас то кое как добрался, пальцем все на меня тыкали. Так что пускай эта сволочь теперь, до конца жизни, пашет на меня. Я ему дома устрою такую веселуху, похлеще любой каторги будет! — войдя в раж, высказался я.
— Так вроде и ты ему накостылять успел. Он не лучше твоего выглядит. Вот считай, что и поквитался уже. Или тебе этого мало? — обратив внимание на синяки под глазами Драпа, предложил мне мужчина.
— Нет! Пускай до смерти на меня работает! Сука! — не сдавался я. — Это, что же получается? Каждая сволочь, вот так может подойти и в морду дать? Где же справедливость?! Я вас, спрашиваю?!
— Ну ты тут давай, не выражайся. Мы не у тебя в хлеву, здесь учреждение — приструнил меня сотрудник.
— Простите. Не сдержался. А кто бы сдержался? Я его только легонько ногой пнул, а он мне сразу… — продолжал я ковать, пока горячо.
— Ладно. Хочешь забрать, забирай, — прервал меня служащий. — Но в тёмной ему придётся всё равно посидеть, а тебе ещё раз сюда прийти, после обеда. Я тут с вами в перерыв возиться не собираюсь. Мне, чтобы проверить его по картотеке, надо час искать запись. Так что давай, вали на улицу, а этого я пока запру.
Мои уговоры на секретаря не подействовали, а давать взятку я побоялся, да и нет у меня лишних денег. Ничего страшного, посидит часик, другой Драп в тёмной комнате, не развалится и не такое в своей жизни видал.
Новая встреча с работником горсовета произошла у меня довольно быстро, минут через пять после того, как я оказался на улице. Только собрался было отвязывать нашего осла, как услышал позади себя знакомый голос:
— Обедать будешь?
— Ты мне? — спросил я, обернувшись и сразу не сообразив, к кому обращается мало знакомый мужчина.
— Нет, ослу твоему говорю. Тебе конечно, кому же ещё? Здесь кроме нас с тобой больше нет никого, кто бы понимать мог о чём было сказано или я не прав? — попытался мужик объяснить мне, что я не совсем нормальный.