Когда Мотра[70] сцепилась с Годзиллой, Джон подумал о своей старой спальне.
Повернувшись к Тору, он показал:
«Послушай, той ночью, когда я был в доме…»
— Она уже сказала мне. — Тор отпил из стакана. — Насчет двери.
«Прости».
— Не беспокойся. Это все мелочи.
«Это правда, — подумал Джон, поворачиваясь обратно к телевизору. — В отличие от многого другого».
В другом конце комнаты вздохнул Лэсситер. С таким звуком, как будто кто-то оттяпал себе ногу, а медика поблизости не оказалось.
— Я никогда не доверил бы тебе пульт. Это просто какой-то клоун разодетый в костюм монстра, которого набили как пиньяту[71]. Ну же, я пропущу Мори[72].
— Какая жалость.
— Тесты на установление отцовства, Тор. Переключи на тесты по установлению отцовства. Это же отстой.
— Только ты так считаешь.
Пока Тор держался за Годзи, Джон откинул голову на кожаные подушки.
Когда он думал о Хекс, о том, что она сейчас совсем одна, он чувствовал себя так, словно его отравили. Стресс в буквальном смысле был токсичен — кружилась голова, тошнило и нервы были на пределе.
Он вспомнил все то дерьмо, через что ему пришлось пройти, прежде чем он нашел ее. Когда он еще не был в плену своих чувств, даже если б она не любила его, он смог бы поступить правильно и отпустить ее, в тайне страдая и всей этой прочей чушью
Черт, его сейчас стошнит от всего этого «правильного» дерьма.
Он не мог смириться с тем, что она там одна. Без него. Но Хекс точно не станет слушать ни его, ни кого-либо другого.
А сколько вы поставите на то, что она попытается добраться до Лэша до темноты — когда Джон, наконец, сможет оказаться в игре. В принципе, неважно кто первым доберется до этого куска дерьма, вопрос скорее в трезвости решений. Его внутренний стержень не мог вынести еще и этого — сидеть сложа руки, в то время как его Хекс наверняка попытается убить сучонка и скорее всего, была смертельно ранена.
Его Хекс…
«Эх, терпи», сказал он сам себе. То, что он вытатуировал ее имя на спине, не означает, что она принадлежит ему — это просто черные буквы на коже. Правда в том, что скорее это он принадлежит ей. А это большая разница. Еще какая разница.
И это значит, что она может легко уйти от него.
Просто взять и уйти — что она и сделала.
Твою мать. Рив был прав, во всем прав: в ее игру можно вступить только по ее правилам.
Пара часов отличного секса не изменят ситуацию.
Как и тот факт, нравится ему это или нет, что она забрала его сердце с собой.
***
Куин вошел в свою спальню и направился в ванную, ноги были на удивление устойчивы, хотя он хорошенько выпил перед собранием. Мысль о том, что женщина Джона, ушла средь бела дня в самую гущу дерьма, одна, протрезвляла получше всего остального.
Опять же, для него это было своего рода два билета по цене одного.
Блэй тоже отсутствовал вместе со своим одиночеством.
Хотя он не был одинок; он просто был незащищен.