— Арчи уже здесь. Если у тебя нет ничего более интересного, приходи познакомиться и поболтать с ним о ваших мужских делишках.
Арчи был из тех писаных красавчиков, которых рисуют на слащавых открытках, там под сенью роз они прижимают к сердцу девичью руку. У него были карие глаза, какие бывают у собак, волнистые волосы и великолепные усы, а одет он был так, что я просто не припомню, чтобы кто-нибудь одевался лучше.
— Рад познакомиться, дружок. Как известно, ваш дядюшка меня недолюбливает, по-видимому, из-за того, что я похитил у него Дорис.
— Может, и поэтому, но ты ему и вообще не понравился. Я сама диву даюсь, что я в тебе нашла.
Арчи пропустил ее слова мимо ушей.
— Но с вами, Дик, мы обязательно подружимся. Хотите чего-нибудь выпить?
— У нас ничего нет, — сердито сказала Дорис.
— Ну что ж, дорогая, я могу слетать за бутылкой…
— Я тебе слетаю!..
— Дорис, Дорис, — сказал он с упреком и улыбнулся ей нежно и печально, — вспомни, ведь я проехал больше двухсот миль…
— Чтобы встретиться с одним человеком, как ты сказал.
— Нет, дорогая, тут я ошибся. Он живет в Карлайле, а не в Престоне. И вообще это был только предлог. Я приехал, чтобы повидать тебя. Я по тебе страшно соскучился, детка, и вот теперь, когда я хочу по-дружески выпить…
— Ну ладно, ладно, купи бутылочку. И немедленно домой.
Он погладил ее по плечу, подмигнул мне и выскочил из комнаты.
— Ну и тип, — фыркнула Дорис. — Как с ним справиться, ума не приложу. Конечно, он лучше большинства из вас. И всегда старается услужить, не то что другие: ведь мужчины чаще всего считают, что уже облагодетельствовали нас, если зевнули или пустили в нос дым. Он, кстати, занят теперь не турецким табаком и не велосипедами, а лодками, — добавила она раздраженно. — Лодки! Как тебе это нравится!
Виски Арчи пил один, так как мы с Дорис помнили, что нам еще вечером выступать. Выпив немного, он сказал:
— Чем бы я действительно занялся, так это — синематографом. Фильмами… У него большое будущее. Вот Дорис не верит…
— Да уж конечно, — негодующе вмешалась Дорис. — Показывают какую-то дурацкую муть, и всегда такое впечатление, что на экране идет дождь.
— Это у тебя предубеждение, детка. Ты ведь их даже не видела.
— А сам-то ты? А если и видел, то с кем? Ведь всем известно, для чего служат залы, где показывают картины…
Дик, дружок, может, пойдете с нами, поужинаем?
— Вот еще! — ответила разъяренная супруга. — Совершенно ни к чему, раз в берлоге заказан и оплачен ужин на двоих. И вообще, ты где находишься, в Париже, что ли? Ты бы еще вздумал шампанское пить из моей туфли.
— Как она эффектна в этом индийском костюме, вы не находите, дружок? Ей уже здесь оказывали знаки внимания, в виде цветов, например?
— В Престоне? — накинулась на него Дорис. — Арчи Тингли, приди в себя! Ты, по-моему, вообще не соображаешь, что происходит вокруг. Ну ладно, Дик, отправляйся восвояси! Ты с ним познакомился, и теперь знаешь, каково мне.
— Не верьте ни единому ее слову, старина. Она меня обожает. И я ее — тоже. Идеальный брак.
— Да будет тебе!
— Послушайте, — сказал я. — У меня была такая отвратная неделя. Давайте завтра пообедаем вместе в верхнем зале большого ресторана, там, на углу. Я вас приглашаю.
— Нет уж, извините! — в сердцах выкрикнула Дорис. — Сам еще мальчишка и зарабатывает вдвое меньше моего. Никогда. Приглашаем тебя мы. Арчи, ну скажи хоть слово, что ты стоишь, как столб. И хватит тебе пить.
Мы договорились встретиться в верхнем зале в час дня. Я немного опоздал и нашел Арчи внизу, в баре, где он пил розовый джин.
— Извините за опоздание… — начал я.