— Подождите минуту, не так быстро. Как это получилось? И почему?
— Начнем с самого начала, — предложила Лейси.
— Прекрасно. Начнем.
— Сначала позвольте мне дать вам некоторое представление о Лоуренсе, — начал Келли. — Трудно поверить, что это не Юг, а Север. Прежде всего, меньшинства составляют здесь более пятидесяти процентов населения. Многие годы у них была некоторая экономическая власть. Но политическая и экономическая власть была организована машиной и в ее интересах, а не против. За последние двадцать пять лет ни один негр не возглавил борьбу или общественное движение против властных структур. То, что получала негритянская община, считалось подарком от лидеров демократической партии. Лейси, покажи Финну карту.
Лейси осторожно приколола к зеленой стене изношенную карту города Лоуренса. На ней разноцветными мелками были нарисованы кружки.
Келли указал на несколько квадратов.
— Это наиболее переполненные школы. Все негритянские. Классные комнаты просто разваливаются. Свирепствует наркомания. Дети не старше двенадцати лет распивают вино под лестницей. В этом году было уже пятнадцать изнасилований. Учителя, все негры, уходят из школы только группами. Безработица среди негров в Лоуренсе в два раза больше, чем среди белых. Повсеместно среди негров смертность выше, чем среди белых. За свои ужасные квартиры они платят гораздо больше. Они должны заплатить на десять процентов больше за хорошую квартиру, хотя их доходы, согласно правительственным данным, более чем на четверть ниже, чем у белых.
Он очертил пальцем широкий круг.
— Они живут в этом гетто, которое занимает примерно пятьдесят квадратных миль. В прошлом они контролировались неграми — назначенцами машины: член муниципалитета, помощник шерифа, начальник городской тюрьмы, смотрители парка, несколько членов легислатуры — все они украшали структуру власти. Эти люди формировали элиту и годами руководили всей негритянской общиной. Они имели доступ к белым лидерам, они водили большие дорогие автомобили, жили в хороших домах, и они управляли избирателями в день выборов.
Он повернулся и мрачно произнес:
— Сейчас против этого сформировалась небольшая подпольная организация, почти военная группа сопротивления, которая выступает против старой политической власти и экономических структур. Когда появились признаки, что пластмассовая фабрика будет закрыта, администрация ничегошеньки не сделала, чтобы помочь безработным, которые слоняются по улицам или сидят у подъездов. Вы только вслушайтесь: мэр руководит игорным бизнесом, а шеф полиции пять лет не может найти ни один из местных публичных домов. В каждой маленькой кондитерской есть китайский бильярд, установленный местными хулиганами. Чтобы попасть в местную полицию или в пожарную охрану надо заплатить 4000 долларов, а эти ублюдки владеют ссудной компанией, которая расположена напротив административного здания для тех бедных олухов, которым нужны деньги. Вы не получите помощи, если не будете голосовать так, как им нужно, а директор отдела социального обеспечения известный пьяница. Федеральные средства из программы по борьбе с бедностью уплывают на жалованье директорам.
— Может, это просто пропаганда республиканцев?
Он вернулся к столу.
— Пропаганда! Черта с два! — он поднял папку с подколотыми бумагами: — У нас есть письменные показания, копии полицейских отчетов, которые подшивались и забывались, копии муниципальных ведомостей на зарплату, отчеты свидетелей о том, как идет программа по борьбе с бедностью — отчет жилищного отдела, отчет об очистке трущоб, который покрылся пылью, и школьные дела — в Алабаме и то лучшая программа.
Он швырнул папку обратно на стол.
— Конечно, коррумпированный судья, и шурин Джентайла, и весь материал о городе шокирует, но я думаю, если мы разложим по кусочку этот город, мы сможем провести гораздо более волнующие и значительные слушания.
Он отпил пива.
— Может, я и не прав, Финн, но думаю, это может повлиять на всю страну.
— Вы, конечно, знаете, что Лоуренс твердыня демократов.
— Сгнившая твердыня демократов, — подчеркнул Келли. — Думаю, любой демократ, из Нью-Йорка или Миссури будет испытывать стыд за свою партию, когда услышит, что здесь творится.
— Каждый порядочный человек должен одобрить обнародование данных об этой крысиной норе, — резко сказала Лейси. — Все лидеры этого города продажны.
— Но в политике есть старое правило: «Не стирай свое грязное белье на публике», — заметил я.
— Я не собираюсь недооценивать избирателей, — ответил Келли, — есть много исторических прецедентов, которые поддерживают меня.
— Кроме того, мы можем связать всех их, — добавил он. — Мэр у них демократ, а три члена муниципалитета — те, кого вы видели при пожаре — республиканцы. Все они одинаковы.
— А при чем тут Абернети?
— Полагаю, это Джош первым заметил, что Маллади трудно контролировать такое количество фракций.
— Мы заметили это, когда встречались с Маллади в его клубе.
— Так вот, он прав. Маллади теряет контроль, и в его организации есть люди, которым он до смерти надоел, вот о чем речь.
— И Абернети их лидер?
— Совершенно верно. Джин глава оппозиции, и она нарастает каждый день.