На дверях квартир второго этажа каких-либо имен не было. Я постучал в некоторые, но не получил ответа, хотя мог бы поклясться, что слышал шорох и дыхание внутри. На третьем этаже, мне почудилось, что я слышу слабый стук печатающей машинки. Я постучал. Ответа не было, и я постучал громче.
Дверь приоткрылась на несколько дюймов, и я смог разглядеть черное лицо.
— Я ищу семью Джоунс, — произнес я.
Внезапно дверь широко открылась, и холодный молодой голос спросил:
— Изучаете трущобы, мистер Маккул?
Это был Джин Абернети, самая сладкая шоколадка Барни Маллади.
— Боже, что вы здесь делаете? — удивился я.
— Это длинная история, — ответил он. — Слишком длинная, чтобы излагать ее сейчас. Пожалуйста, входите.
— Мы расскажем ему все, Джин, — произнес кто-то позади него.
Лейси улыбалась и протягивала мне руки. Она выглядела усталой, но по-прежнему опрятной. Когда я поцеловал ее в щеку, то уловил запах мыла вместо слабого и дорогого аромата, который она расточала, когда мы везли ее в город из Вексфорда.
— Келли внутри, — сообщила она. — Сегодня мы собирались позвонить вам или Джошу.
— Джош вернулся в Вашингтон готовить слушания, — ответил я.
В разговор вмешался Абернети:
— Прошу прощения, мистер Маккул, но мне надо бежать. Рад был снова вас увидеть.
Его худая, костлявая рука сжала мою. Потом он ушел.
— Что все это значит? — спросил я Лейси.
— Проходите, и мы вам все расскажем.
Келли печатал за кухонным столом, сидя на высоком насесте. Комната была выкрашена в омерзительный зеленый цвет; линолеум был старый, но чисто вымытой. На старомодных окнах с низкими подоконниками висели чистые, но выцветшие занавески. Продавленный диван и несколько стульев составляли убранство комнаты.
Келли похудел, но его улыбка была прежней. Она осветила его лицо, когда он увидел меня.
— Мы допечатываем заметки, — порадовал он. — Лейси вам говорили? Мы уже кончаем.
— У меня еще не было возможности что-либо рассказать, — сказала Лейси.
— Прежде всего, позвольте мне предложить вам пиво, — промолвил он. — Это единственное, что здесь можно пить, вода загрязнена.
— Я знаю. Мне сказали внизу. Говорят, умерло двое детей.
— Двое умерло, и пятеро в больнице. Весь квартал без воды и отопления много дней.
Он протянул мне пиво, а Лейси предложила сыр и печенье.
— Я солгу, если скажу, что не хочу обильного обеда и жаркое, — сказала она. — Мы несколько недель питаемся консервами.
— Как насчет Абернети? Что он здесь делает?
— Ну, держитесь, — произнес Келли. — Он с нами.
— С нами? Что вы хотите этим сказать?
— Только это. Он несколько недель помогает нам, — Келли хлопнул по папке отпечатанными страницами. — У нас здесь достаточно материалов, чтобы разгромить Барни Маллади и всю его машину.