Энциклопедия заблуждений. Третий рейх: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Одним словом, можно утверждать, что в значительной степени боевая мощь РККА в 20–30-е годы XX века создавалась с помощью немецких мозгов и за немецкие деньги. Взамен Германия хотела получить, как уже отмечалось выше, произведенное в СССР вооружение и, самое главное, учебные площадки для обучения немецких офицеров и инструкторов.

Такими объектами стали авиационная школа в Липецке, танковая школа в Казани («Кама») и две аэрохимические станции (полигона) — под Москвой («Подосинки») и в Саратовской области под Вольском (объект «Томка» возле железнодорожной станции Причернавская). Все они были открыты в течение 1925–1928 годов и просуществовали до 1933 года, когда Гитлер пришел к власти. Руководство всеми учебными объектами рейхсвера на территории Советской России и координация их действий осуществлялись через разведывательный отдел германского Генерального штаба «Т-3», имевший официальное название «Статистический отдел».

Теперь что касается выгоды для обеих стран от работы данных объектов. Этот вопрос следует рассмотреть подробнее.

Советская сторона, безусловно, имела собственный интерес в создании таких школ и полигонов. Доказательством этого может служить тот факт, что принципиальное решение о создании на своей территории «немецких командных курсов» она приняла под впечатлением неудачи в войне с Польшей еще осенью 1920 года. Вопрос рассматривался 5 ноября 1920 года на заседании Политбюро при участии Ленина, Троцкого, Каменева, Крестинского, Радека и Калинина. Принятое на нем постановление утверждало: «Немецкие командные курсы открыть вне Москвы, о месте поручить сговориться тт. Троцкому и Дзержинскому». Таким образом, советские руководители планировали создание совместных с немцами военных учебных заведений за 5 лет до того, как задуманное стало реальностью!

Намереваясь открыть военные учебные заведения для немецких офицеров. Союз собирался в первую очередь дать необходимые навыки и знания красным командирам, а попутно, конечно, и немцам предоставить возможность поучить своих военспецов. Особенно актуальным вопрос о подготовке кадров для Красной Армии стал в 1925 году, когда в СССР началась военная реформа.

Итак, первым советско-немецким военным учебным заведением стала Липецкая авиационная школа. Соглашение о ее создании было подписано в Москве 15 апреля 1925 года, а уже летом школа могла осуществлять подготовку летного состава. Этому факту предшествовали интенсивные переговоры между отвечающим за выживание германской армии в условиях Версальского договора командующим рейхсвера генералом фон Сектом, К. Радеком и наркомом воздушного сообщения А. Розенгольцем.

Каков же был вклад сторон в данное совместное предприятие? Немецкий персонал авиашколы, согласно протоколу, прилагаемому к соглашению, должен был состоять из 8 человек, включая руководителя школы. Советская Россия предоставляла 1 офицера в качестве постоянного помощника последнего (офицер связи), а также 20 человек для обслуживания аэродрома.

Таким образом, руководство школой и процессом обучения полностью осуществляли немцы. Преподавателей вначале было всего двое — летчик-инструктор и его помощник. Однако со временем численность постоянного немецкого персонала дошла до 60 человек.

Что касается материальной стороны сотрудничества, то и в этом советская сторона не проиграла. В соответствии с соглашением СССР бесплатно предоставлял аэродром в Липецке, а также передавал «находящийся здесь же свой бывший завод для использования его в качестве помещения для хранения самолетов и авиационных принадлежностей и в качестве жилого помещения для предполагаемого персонала авиационной школы и управления складами». При этом германская сторона выделяла средства на все «работы по постройке, перестройке или восстановлению складов и квартир». Немцы оплачивали также расходы по эксплуатации и охране объекта, включая содержание советского персонала аэродрома и обслуживающего школу советского врача. Они же платили за горючее для самолетов.

В целом, объект в Липецке обходился рейхсверу в среднем в 2 миллиона марок ежегодно, и это без учета затрат на создание необходимой инфраструктуры! В отдельные годы расходы на школу существенно превышали данную цифру. Максимальная сумма затрат была зафиксирована в 1929 году — она составила 3,9 миллиона! (Следует учесть, что на всю летную подготовку рейхсвер выделял в год 10 миллионов марок.)

Вот так, со свойственной ей основательностью и педантичностью, Германия оборудовала и содержала Липецкую школу. Обучавшиеся в ней курсанты осваивали полеты на больших высотах, производили учебные стрельбы из пулеметов по движущимся мишеням и наземным целям, совершенствовали бомбометание с больших высот и во время пикирования, штурмовали наземные объекты. Чтобы обеспечить полную секретность подготовки, рейхсвер увольнял с действительной службы командируемых в Липецк офицеров и механиков и выдавал им документы сотрудников частных предприятий. Во время пребывания в Советском Союзе немецкие летчики носили исключительно гражданскую одежду. Даже троих погибших в результате несчастного случая курсантов пришлось отправлять для погребения на родину не в гробах, а в ящиках с пометкой «Запасные части».

За все время существования Липецкой школы в ней были обучены или переподготовлены около 450 летчиков-истребителей, летчиков-наблюдателей, штурманов, стрелков-радистов. Для того чтобы представить, насколько весомой эта цифра была для всей немецкой авиации, следует иметь в виду, что к 1932 году Германия сумела подготовить в нелегальных военных авиашколах в Брауншвейге и Рехлине около 2000 будущих пилотов люфтваффе. Так что не заблуждайтесь: отнюдь не большинство летчиков Германии получили военное образование в СССР.

Кроме того, вопреки расхожему мнению, в Липецкой авиашколе готовили не только немецких асов, которые впоследствии составили цвет авиации Третьего рейха, но и советских пилотов и технических специалистов. Таким образом, Союз справедливо полагал, что не остался внакладе. Вот что 31 декабря 1926 года писал Сталину заместитель председателя Реввоенсовета СССР И. С. Уншлихт: «На декабрь 1926 года с нашей стороны прошли тренировку на истребителях 16 военлетов (военных летчиков. — Прим. авт.), техническую подготовку подетальному изучению, уходу и эксплуатации мотора — 25 постоянных механиков и 20 переменных. В мастерских при школе сгруппирован кадр рабочих до 40 человек высокой квалификации, которые под руководством немецких инженеров производят различные работы по дереву и металлу. Тренировки в школе проходят над осуществлением выполнения различных новых тактических приемов. Изучение тактических новшеств для нас очень ценно, так как тактические приемы различных видов авиации изучаются немецкими инструкторами школы путем пребывания в Америке, Англии и Франции… Все это дает нам возможность заключить, что совместная работа по авиации в указанном направлении приносит нам несомненную пользу, и желательно дальнейшее сотрудничество».

Следует отметить, что Липецкий авиацентр почти сразу же приобрел особое значение — стал использоваться как полигон. Там проводились испытания боевых самолетов, созданных авиастроительными фирмами Германии, а также вооружения и оснастки самолетов — бортового оружия (пулеметы и пушки), оптических приборов (прицелы для бомбометания, зеркальные прицелы для истребителей), бомб и так далее.

Более того, при школе были сформированы небольшие группы из советских летчиков и инженеров-самолетостроителей, которые подробно знакомились с работами германских специалистов. Находились в Липецке и ведущие специалисты ЦАГИ (Центральный аэрогидродинамический институт). Они не только участвовали во всех немецких технических испытаниях, но и апробировали самолеты последних в воздухе.

Итак, подводя итоги работы Липецкой авиашколы, можно отметить, что, вопреки расхожему мифу, не мы обучали немцев, а они на свои деньги учили у нас своих и наших летчиков. А заодно и инженеров-конструкторов, и механиков, поскольку уровень технической культуры у последних был, прямо скажем, невысоким. Кстати, некоторые советские и российские исследователи говорят о том, что немецкие курсанты не все время носили гражданскую одежду. В последние годы существования школы в Липецке их переодели в форму командиров Красной Армии. Данный факт может свидетельствовать о том, что и после закрытия этого совместного предприятия оно не утратило своего значения — подготовки советских летчиков.

Когда после прихода Гитлера к власти сотрудничество Германии и СССР было разорвано, советская сторона безвозмездно получила много ценного. Так, в Липецке, по подсчетам немцев, осталось имущество на сумму в 2,9 миллиона германских марок: 15 самолетов с моторами и запасными частями, 7 легковых, 10 грузовых машин, автоматическая телефонная станция, 4 больших ангара, жилые дома, столовая и многое другое. Благодаря этому сразу же после отъезда немцев в Липецке была открыта Высшая летно-тактическая школа ВВС РККА.

Похожим образом складывалась ситуация и в Казанской танковой школе, известной под кодовым названием «Кама». Соглашение об ее открытии было подписано в конце 1926 года. В договоре особо было оговорено следующее: «Руководство школой находится в руках WIKO (немецкая сторона). Руководитель вырабатывает программу занятий, принимая во внимание пожелания Красной Армии. В помощь руководителю школы РККА назначает помощника, который вместе с тем является представителем последней». Советская сторона предоставляла в распоряжение школы соответствующий технический личный состав (столяры, слесари, шоферы, электромонтер, сторож, кухарка и прочие), охрану, а также рабочих. При этом все расходы по их содержанию брала на себя Германия.

Размещалась Казанская танковая школа в бывших казармах 5-го Каргопольского драгунского полка, где ей были выделены жилые помещения и 3 конюшни. Кроме того, совместно с частями Красной Армии она получила право пользоваться учебным полем, полигоном и стрельбищем, а также путями сообщения между ними. Все расходы по устройству и содержанию танковой школы возлагались на германскую сторону. Учебные танки предоставлялись также немцами.

Открытие школы было назначено на июль 1927 года, однако подготовительные строительные работы несколько затянулись. Потратив, по данным советской военной разведки, 1,5–2 миллиона марок, немцы отстроили жилые помещения, мастерские, оборудовали учебное иоле лишь к лету 1928 года. Практические занятия начались после того, как весной 1929 года из Германии прибыло 10 танков. В целях конспирации в документах они именовались «тракторами»: 2 тяжелых трактора «Даймлер-Бенц», 2 тяжелых и 2 легких трактора «Крупп», 2 тяжелых и 2 легких трактора «Рейнметалл».

Сначала в течение четырех месяцев был обучен преподавательский состав, после чего началась подготовка немецких и советских курсантов. В первый год работы школы большее число учебных мест предназначалось для последних. Все расходы по их содержанию и обучению, а также затраты на горючее, боеприпасы и ремонт техники оплачивались Союзом. Начиная со второго года по взаимному согласию устанавливалось точное соотношение мест для курсантов каждой из сторон.

За время существования Казанской школы было три выпуска немецких слушателей: в 1930 году — 10 человек, в 1932 году — 11 и в 1933 году — 9 человек. Таким образом, всего для Германии было подготовлено 30 специалистов. С нашей же стороны в школе прошли обучение 65 человек начсостава танковых и мотомеханизированных частей РККА. Большинство из них были строевыми командирами и преподавателями бронетанковых вузов, а остальные — инженерами. Только в 1932 году на шестимесячные курсы были направлены 32 «отборных командира и инженера»: 15 строевых офицеров и 17 инженеров. Основной упор в процессе обучения делался на изучение конструкций танков и способов управления ими в бою, на технику стрельбы, а также на освоение методики подготовки танкистов.

Таким образом, как и в случае с летчиками. получается, что не мы обучали немцев, а немцы на свои деньги готовили у нас своих и наших танкистов. Причем немецкое руководство требовало от своих подчиненных подойти к подготовке командиров Красной Армии со всей ответственностью. Для занятий с советскими курсантами из Германии были приглашены 5 преподавателей. Одним из них был Гейнц Гудериан — будущий мастер танкового прорыва!

Кроме того, секретная военно-техническая лаборатория рейхсвера под Казанью стала прекрасным полигоном для испытания советских танков. Именно там был опробован и обкатан первый серийный отечественный танк Т-26, а затем и последующие модели танков, произведенные на заводах СССР с немецкой помощью (а правильнее было бы сказать, на германских заводах, размещенных на территории Союза. с помощью советских рабочих). В советских танках Т-24, Т-26, Т-28, Т-35 и БТ были применены элементы аналогичной немецкой техники: подвески, сварные корпуса, места для экипажа, стробоскопы и наблюдательные купола, перископические прицелы, спаренные пулеметы, электрооборудование башен средних танков, радиооборудование, а также технические условия проектирования и постройки.

Немалый вклад внесла Германия и в обучение советских танкистов тактике. В частности, немецкая методика подготовки стрелковому делу была использована при разработке «Руководства по стрелковой подготовке танковых частей РККА». Таким образом, можно считать, что победа под Курском закладывалась под Казанью.

В 1933 году на месте танковой школы было образовано Казанское танковое училище. Об обустройстве его учебных классов, полигонов и материально-техническом обеспечении, естественно, позаботились немцы.

Советские и германские специалисты сообща осваивали и премудрости ведения химической войны. Договор о проведении совместных аэрохимических испытаний был подписан 21 августа 1926 года. СССР предоставлял свой полигон и должен был обеспечить необходимые условия работы. Немцы брали на себя обучение советских специалистов. Однако если в авиационном и танковом проектах упор делался на подготовке кадров, то в области военной химии — на научных исследованиях. Договором предусматривалось, что все протоколы испытаний, чертежи, фотоснимки будут выполняться в двойном количестве и равномерно распределяться между сторонами. Техническое руководство опытами находилось в немецких руках, административное — в советских.

В конце сентября 1926 года началась практическая работа. Первоначально испытания проводились под Москвой на полигоне «Подосинки». Было произведено около 40 полетов, в ходе которых с различных высот выливалась жидкость с физическими свойствами, аналогичными иприту. Опыты доказали техническую возможность применения авиацией данного вещества для заражения местности.

Советские военные руководители внимательно следили за ходом испытаний и отмечали высокую результативность совместных действий. Заместитель председателя Реввоенсовета И. С. Уншлихт в письме И. В. Сталину от 31 декабря 1926 года отмечал: «Касаясь результатов, необходимо сказать, что испытания эти принесли нам уже большую пользу… мы получили сразу весь вполне проработанный материал и методику работы, так как с каждым из их специалистов работал наш специалист и перенял весь их опыт на ходу. Наши материальные затраты, по сравнению с немцами, незначительны. Заканчивающаяся первая часть испытаний стоила нам, не считая оплаты наших специалистов, около 20 000 рублей. Им же эти испытания обошлись, вероятно, в несколько сотен тысяч рублей, так как все оборудование куплено ими, за транспорт платили они, и их специалисты обошлись в несколько раз дороже, чем наши».