Энциклопедия заблуждений. Третий рейх: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Однако получить в собственность Мадагаскар было невозможно без заключения мирного договора с Великобританией, а этого фашистской Германии сделать не удалось. Вероятно, именно данный дипломатический провал немцев и предопределил последующую незавидную судьбу евреев — на смену плану «Мадагаскар» пришел план с красноречивым названием «Окончательное решение». На специально созванном совещании в пригороде Берлина Рейнхард Гейдрих заявил: «В ходе осуществления окончательного решения Европа будет прочесана с запада на восток». В целом ответственность за реализацию этого проекта возлагалась на Генриха Гиммлера и гестапо.

После принятия «окончательного решения» нацистская машина уничтожения моментально пришла в действие, и для европейских евреев наступила эра газовых камер и лагерей смерти. Но все-таки не стоит заблуждаться, считая, что 6 миллионов жертв Холокоста изначально не имели шанс на сохранение жизни. Призрачный шанс с экзотическим названием «Мадагаскар» все же существовал.

П

Паулюс. За какие успехи он стал фельдмаршалом?

Традиционно принято считать, что награды и чины нацистским военачальникам Гитлер давал за выигранные битвы и успешно проведенные операции. Однако относить это утверждение к разряду аксиом было бы заблуждением. Примером тому может служить карьерный рост Фридриха Паулюса, ставшего в 1943 году самым молодым фельдмаршалом Третьего рейха. Итак, за что же военачальник, имя которого в сознании большинства связано с провальной для Третьего рейха Сталин градской кампанией, смог дослужиться до самого высокого армейского звания?

Фридрих Паулюс родился в 1890 году в семье простого счетовода. Однако мальчик с детства мечтал служить в армии и после окончания гимназии даже подал прошение о зачислении его во флот. Однако стать «морским волком» Паулюсу не удалось — в нем было недостаточно «аристократических кровей». Однако настойчивый юноша не отказался от заветной мечты и вскоре в чине младшего лейтенанта вступил в 3-й Баденский пехотный полк. Первую мировую он встретил в качестве адъютанта командующего этого полка, а закончил отнюдь не триумфальную для Германии войну в звании капитана, будучи одним из командиров родной части. Затем Паулюсу снова повезло: ему удалось не только остаться в той рудиментарной армии, которая была разрешена Веймарской республике, но и попасть в число 4 тысяч счастливчиков, которые составляли офицерский корпус. В свободное между двумя мировыми войнами время Фридрих осваивал профессию штабиста. Все эти навыки очень пригодились Паулюсу после того, как в Германии к власти пришли нацисты. Карьера молодого штабиста начала расти, как на дрожжах: он стал сначала подполковником, а затем — полковником и командующим одного из немногих в то время моторизованных подразделений. Паулюс, так же, как и Хайнц Гудериан, Эрих фон Манштейн и Вальтер фон Рейхенау, быстро понял всю полезность бронетехники в грядущей войне, за что тут же снискал расположение вышеупомянутых военачальников, которые стали активно помогать своему единомышленнику в росте его и без того успешной карьеры. Последним предвоенным назначением Паулюса стал пост начальника штаба 10-й армии, которой командовал его негласный покровитель фон Рейхенау. Вскоре после этого Фридрих получил повышение в звании и во Вторую мировую войну вступил уже как генерал-майор.

На канцелярской работе молодой офицер оказался, как говорится, на своем месте: он мог сутки напролет провопить за рабочим столом, охотно освобождая своего начальника от штабной рутины, которую энергичный и решительный фон Рейхенау на дух не переносил. 3 сентября 1940 года Паулюс, назначенный первым обер-квартирмейстером Генерального штаба, занялся планированием войны против СССР. Поданным некоторых исследователей, получилось у него не очень. Предоставленные им «Основы русской кампании» после своеобразного «рецензирования» легли в основу знаменитого плана молниеносного захвата Советского Союза «Барбаросса». Но вопреки многочисленным похвалам, расточаемым этому плану, содержащиеся в нем сведения о противнике, его войсках и особенно о резервах были неполными. Так что реализация «Барбаросса» была результатом не полководческого гения генерал-майора Паулюса, а следствием полной растерянности советского командования на начальном этапе Великой Отечественной войны.

Между тем, в первые недели Второй мировой Фридрих продолжал отвечать за привычные ему оргвопросы: он ездил с инспекциями по частями, вел переговоры с дружественными венгерскими и румынскими военачальниками и, главное, проводил стратегические исследования о возможности вторжения в СССР. При этом Паулюс пришел к выводу, что немецкая армия должна сосредоточиться на одном лишь Московском направлении и ни в коем случае не распыляться и не забираться вслед за отступающими русскими вглубь страны. По его мнению, советскую кампанию следовало завершить к октябрю 1941 года, дабы вермахту не пришлось воевать в зимних условиях. Однако убедить Гитлера в истинности данного мнения ему не удалось. Более того, по иронии судьбы, всего полтора года спустя Фридриху довелось нарушить им самим сделанные указания и на собственном горьком опыте убедиться, что они были верными.

Началось все с того, что карьера Паулюса совершила еще один стремительный скачок. В декабре 1941 года его патрон, фон Рейхенау, был назначен главнокомандующим группы армий «Юг». Естественно, он решил «перетащить» за собой и своего любимого подчиненного. Более того, даже походатайствовал перед Гитлером о том, чтобы его протеже поставили во главе 6-й армии. Естественно, опытнейший стратег Вальтер фон Рейхенау понимал, что даже самый исполнительный штабист не сможет в одночасье стать хорошим боевым командиром. Поэтому на первых порах он собирался направлять деятельность Паулюса в нужное русло. Однако судьба распорядилась иначе: 12 января 1942 года у главнокомандующего группы армий «Юг» случился инфаркт, и 5 дней спустя он умер. А штабной офицер Фридрих Паулюс остался при своей высокой должности. Без покровительства.

Меньше всего он был похож на бронетанкового генерала и командующего армии. Паулюс терпеть не мог грязь и отличался исключительной аккуратностью, чем доводил до бешенства своих подчиненных. Он постоянно носил перчатки, дважды в день (и это в полевых-то условиях!) принимал ванны и переодевался. За все это сослуживцы ехидно прозвали его «наш самый элегантный джентльмен». Но значительно хуже было то, что новоявленному командующему не хватало решительности, силы воли и прочих руководящих качеств.

Боевое крещение Паулюса в качестве командарма состоялось под Харьковом. Тут прозвенел первый тревожный звоночек: в результате майского наступления генерала Тимошенко на город войска немецкого военачальника едва не попали в «клещи». Тогда Фридриха и его 6-ю танковую спас Эвальд фон Клейст, ударивший по ослабленному южному флангу Тимошенко. Благодаря этому армия Паулюса смогла отойти и слиться с армией Клейсга. А к 28 мая, как известно, сопротивление советских войск было сломлено, и на месте перспективной линии наступления образовался харьковский «котел», в котором оказалось 240 тысяч солдат РККА. Паулюс не только был признан одним из отцов этого локального успеха, но и награжден за вклад в победу Рыцарским крестом.

Затем командование предложило Фридриху еще раз проявить свой воинский талант. Так, его 6-я армия была поставлена на острие удара группы армий «Б», направленного на стратегически важный пункт — Сталинград. И сразу же у Паулюса возникли проблемы. Правда, на сей раз не по его вине, а исключительно из-за того, что Гитлер считал приоритетным направление на Кавказ, где двигалась группа армий «А». Из-за этого 6-я армия не шла, а буквально ползла к Сталинграду, месяцами простаивая из-за отсутствия горючего. К осени 1942 года настроение у Гитлера поменялось, и он решил, что ключевым моментом восточной кампании должен быть все-таки Сталинград. 2 сентября началась осада города. И тут злую шутку с Паулюсом вновь сыграла его нерешительность: вместо того чтобы немедленно нанести удар, как настоятельно советовали ему другие генералы, и не дать русским организовать оборону, он, прежде чем дать приказ о наступлении, несколько дней «собирался с мыслями». Возможно, именно это и стоило Фридриху исхода всей кампании. Более того, выяснилось, что Паулюс не только слабовольный командир, но еще и неважный стратег. Он бросал ударные танковые части на те участки фронта, где уместнее выглядела бы пехота: кустарники, овраги и руины города. Битва за Сталинград постепенно превратилась в затяжные уличные бои. При этом фланги 6-й армии оказались практически полностью оголенными. Командир и его танки оказались на острие гигантского выступа, протянувшегося от Дона к Волге. С севера и юга позиции прикрывали румыны, итальянцы и венгры — плохо вооруженные и не слишком боеспособные союзники. Вот как описывает боевые будни один из офицеров румынской армии: «Русские открыли ураганный огонь по левому флангу… Такого огня я еще не видел… от артиллеристской канонады сотрясалась земля и сыпались стекла. На 163-й высоте показались вражеские танки и держат путь на Распопинскую. Вскоре сообщили, что танки прошли на полном ходу через позиции и ворвались в село… Наши пушки не причинили им никакого вреда…»

Но все это не помешало Паулюсу 30 ноября 1942 года получить очередное звание — звание генерал-полковника.

Между тем, Фридрих до последнего отказывался верить в то, что дат заманить себя в западню. Он продолжат ослаблять фланги, концентрируя всю мощь армии для форсирования Волги. В середине октября в его планы коррективы внесла погода: над Сталинградом прошел ливень со снегом — все дороги моментально превратились в непролазные грязевые болота, и танки стали еще более бесполезными, чем ранее. Однако Паулюс продолжал атаковать. Но в середине ноября советские войска ударили с флангов, и мощное контрнаступление Красной Армии буквально смело оборонявшие эти рубежи венгерские и румынские части. Через несколько дней, 21 ноября, 6-я танковая оказалась в «котле». И вновь Паулюс допустил просчет: вместо того чтобы попытаться вырваться из окружения сразу, пока советские войска еще не укрепились на новых позициях (как советовали ВСЕ остальные находящиеся рядом с ним высшие офицеры), он понадеялся на помощь люфтваффе и ждал. Но помощь так и не пришла: в условиях все усложняющихся метеоусловий и угрозы нападения со стороны советских самолетов германская авиация не могла снабдить окруженных необходимыми боеприпасами и провиантом. Такая блокада незамедлительно принесла свои плоды. Немецкие солдаты не могли больше вести перестрелки с русскими, потому что им не хватало патронов. 6-я танковая стала жертвой лютых среднерусских морозов и костлявой руки голода: все лошади уже к середине декабря были съедены, и в окруженной армии стали выдавать полбуханки черствого хлеба на пятерых человек. 26 декабря один из подчиненных Паулюса сделал в дневнике такую запись: «Я бы съел и кошку. Говорят, у них вкусное мясо…» С момента окружения до конца 1942 года от холода и голода умерло 28 тысяч военных 6-й армии.

Но и тогда у Паулюса была возможность спасти хотя бы часть своего военного соединения. Эрих фон Манштейн был готов оказать помощь остаткам 6-й танковой армии, и единственное, что требовалось от Фридриха, — решиться наконец на попытку прорыва. Но он по-прежнему медлил. Манштейн отправлял к Паулюсу гонцов, но тот был непреклонен и собирался сидеть в «котле» до самой Пасхи. Но не досидел… Уже в начале 1943 года исход ситуации был очевиден. 8 и 9 января 6-я армия дважды отклонила призыв о капитуляции, после чего Красная Армия из обороны перешла в наступление. Отчаявшийся Паулюс продолжал обороняться из последних сил. Он издал приказ, запрещающий кормить раненых, и разрешил выдавать пайки лишь тем, кто способен был держать в руках оружие. Это, кстати, противоречит еще одному заблуждению: якобы Фридрих заботился о солдатах и поэтому сдался вместе с ними в плен. На самом деле к 25 января на руинах Сталинграда мучительной голодной смертью умирало более 20 тысяч брошенных на произвол судьбы раненых. Зато 30 января Паулюс радировал Гитлеру: «В годовщину вашего прихода к власти 6-я армия шлет своему фюреру горячие поздравления. Над Сталинградом по-прежнему реет знамя со свастикой. Пусть наша борьба станет для еще не родившихся поколений примером того, как стоять до конца, какими безысходными ни казались бы обстоятельства. Германия будет и дальше побеждать. Хайль мой фюрер!»

В ответ на это Гитлер «для поддержания боевого духа» присвоил Паулюсу высшее военное звание Рейха — фельдмаршал. Вместе с тем, глава нацистского государства отправил ему еще одно послание, недвусмысленно намекая, что еще ни один фельдмаршал не сдавался в плен. Но Паулюс намека не понял и утром 31 января капитулировал. Гитлер ему этого не простил, заметив, что Фридрих пал лицом в грязь на пороге новой истории. За время блокады формирования фельдмаршал Рейх потерял одно из лучших танковых соединений и недосчитался 240 тысяч человек личного состава.

В плену Паулюс тоже не смог продемонстрировать так необходимой ему ранее силы воли. Сначала он отказывался сотрудничать с Советами, но в 1944 году не выдержал и принялся выступать с антигитлеровскими речами. Фридрих призывал офицеров дезертировать или хотя бы игнорировать «убийственные приказы Гитлера стоять до конца». В 1946 году он выступал в качестве свидетеля на Нюрнбергском процессе, однако из плена был выпущен лишь в 1953 году.

Умер самый молодой (и, пожалуй, самый незаслуженный) фельдмаршал Третьего рейха 1 февраля 1957 года, оставив после себя множество заблуждений о своих исключительных талантах полководца…

Подводный флот Третьего рейха. Заблуждения морских глубин

Существует заблуждение, что подводный флот Третьего рейха был самым успешным боевым подразделением вермахта. В подтверждение этого обычно приводятся слова Уинстона Черчилля: «Единственная вещь, которая по-настоящему тревожила меня в ходе войны, — это опасность, исходящая от немецких подводных лодок. «Дорога жизни», проходившая через границы океанов, находилась в опасности». Кроме того, статистика уничтоженных германскими субмаринами транспортных и военных кораблей союзников по антигитлеровской коалиции говорит сама за себя: всего на дно было пущено около 2000 военных кораблей и судов торгового флота общим водоизмещением 13,5 миллиона т (по данным Карла Деница, 2759 судов общим тоннажем 15 миллионов т). При этом погибло более 100 тысяч вражеских моряков.

Однако если и сравнивать трофеи подводной армады Рейха с ее потерями, то картина выглядит куда менее радостной. Из боевых походов не вернулась 791 субмарина, что составляет 70 % от всего подводного флота фашистской Германии! Приблизительно из 40 тысяч личного состава подводников, поданным «Энциклопедии Третьего рейха», погибло от 28 до 32 тысяч человек, го есть 80 %. Иногда называют цифру 33 тысячи погибших. Кроме того, более 5 тысяч человек были взяты в плен. «Фюрер подводных лодок» Карл Дениц на своей семье испытал, сколь высокую цену заплатила Германия за превосходство под водой — он потерял двух сыновей, офицеров-подводников, и племянника.

Таким образом, с полной уверенностью можно утверждать, что победа немецкого подводного флота на начальных этапах Второй мировой войне была пирровой. Недаром один из российских исследователей германских субмарин, Михаил Курушин, назвал свой труд «Стальные гробы Рейха». Сравнение потерь подводных лодок агрессора и американо-английского транспортного флота показывает, что в условиях сильной противолодочной обороны союзников немецкие субмарины уже не смогли достигнуть былых успехов. Если в 1942 году на каждую потопленную подводную лодку Рейха приходилось 13,6 уничтоженных судов союзников, то в 1945 году — только 0,3 корабля. Это соотношение было явно не в пользу Германии и свидетельствовало о том, что результативность боевых действий немецких субмарин к концу войны по сравнению с 1942 годом снизилась в 45 раз. «События… недвусмысленно показали, что наступил момент, когда противолодочная оборона обеих великих морских держав превзошла боевую мощь наших подводных лодок», — написал впоследствии Карл Дениц в мемуарах «Подводный флот Рейха».

Следует отметить, что несоизмеримо большие потери германских субмарин и личного состава стали основанием для появления еще одного заблуждения. Дескать, немецкие подводники, менее всего в вермахте охваченные идеями нацизма, не исповедывали тактику тотальной войны любыми методами. Они применяли традиционные, основанные на «кодексе чести» методы ведения боевых действий: атака из надводного положения с предупреждением врага. А подлый противник этим пользовался и топил благородных фашистов. Действительно, случаи ведения морского сражения, что называется, «с поднятым забралом» и впрямь имели место на начальном этапе войны. Но затем гросс-адмирал Карл Дениц разработал тактику групповых подводных атак — «волчьих стай». По его словам, 300 небольших субмарин смогут обеспечить Германии победу в морской войне с Великобританией. И действительно, англичане очень скоро испытали на себе «укусы» «волчьих стай». Как только подводная лодка обнаруживала конвой, она вызывала до 20–30 субмарин для совместного нападения на него с разных направлений. Эта тактика, а также широкое применение на море авиации привели к тяжелым потерям английского торгового флота. Только за 6 месяцев 1942 года немецкие подводные лодки потопили 503 корабля противника общим водоизмещением свыше 3 миллионов т.

Однако к лету 1943 года в битве за Атлантику произошел коренной перелом. Англичане научились обороняться от подводного огня Третьего рейха. Анализируя причины сложившейся ситуации, Дениц был вынужден признать: «Противник сумел нейтрализовать наши подводные лодки и достиг этого не с помощью превосходящей тактики или стратегии, а благодаря превосходству в области науки… А это означает, что единственное наступательное оружие в войне против англосаксов уходит из наших рук». Техническое оснащение ВМФ союзников в целом превзошло возможности кораблестроительной промышленности Германии. Кроме того, эти державы усилили оборону конвоев, что позволило практически без потерь проводить свои суда через Атлантику, а в случае обнаружения немецких субмарин — организованно и весьма эффективно их уничтожать.

Еще одним заблуждением, связанным с немецким подводным флотом, является мнение о том, что гросс-адмирал Карл Дениц 5 мая 1945 года лично отдал приказ о затоплении всех субмарин Третьего рейха. Однако он не мог уничтожить то, что любил больше всего на свете. Исследователь Геннадий Дрожжин в монографии «Мифы подводной войны» приводит фрагмент приказа гросс-адмирала. «Мои подводники! — говорилось в нем. — У нас за спиной остались шесть лет военных действий. Вы сражались, как львы. Но теперь подавляющие силы противника почти не оставили нам пространства для действий. Продолжать сопротивление бесполезно. Подводники, чья военная доблесть не ослабла, теперь складывают оружие — после героических сражений, не имеющих себе равных в истории». Из этого приказа четко следовало, что Дениц предписывал всем командирам подводных лодок прекратить огонь и подготовиться к сдаче в соответствии с инструкциями, которые будут получены позже. По некоторым данным, гросс-адмирал распорядился потопить все субмарины, но спустя несколько минут отменил свое распоряжение. Но то ли повторный приказ запоздал, то ли его вовсе не было, только 215 подводных лодок были пущены на дно своими экипажами. И лишь 186 субмарин капитулировали.

Теперь что касается самих подводников. Согласно еще одному заблуждению, они далеко не всегда разделяли идеи фашизма, являясь профессионалами, которые честно выполняли свою военную работу. Например, Карл Дениц формально не был членом нацистской партии, хотя именно его фюрер перед самоубийством назначил своим преемником. Однако большинство офицеров подводного флота были искренне верны Гитлеру. Глава Рейха платил им тем же. Говорят, для собственной охраны он даже просил гросс-адмирала выделить ему подразделение, состоящее из подводников. Как пишет исследователь Г. Дрожжин, подчиненные Деница никогда не были «винтиками» в гитлеровской машине, «простыми профессионалами», хорошо выполняющими свое дело. Они являлись «цветом нации», опорой фашистского режима. Выжившие в «стальных гробах» подводники кригсмарине в воспоминаниях отзывались о Гитлере исключительно в восторженных тонах. И дело вовсе не в том, что они верили в бредовые идеи о превосходстве арийской расы. Для них фюрер был человеком, вернувшим поруганную Версальским договором честь.