Энциклопедия заблуждений. Третий рейх: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ширах и Шпеер очень дорожили этими свиданиями. Что же касается Гесса, то, к удивлению персонала, более чем за 20 лет он ни разу не пригласил приехать в «Шпандау» ни жену, ни сына. Гесс объяснял это так: «Я считаю недостойным встречаться с кем бы то ни было в подобных обстоятельствах». В первый раз о встрече с семьей он попросил в 1969 году, когда серьезно заболел и опасался смерти. После выздоровления Гесс уже не отказывался от свиданий с родственниками.

Он ни в чем не раскаивался, продолжал боготворить Гитлера и пребывание в тюрьме подчинил одной цели: даже после смерти остаться в памяти поколений таким же, каким был в годы Третьего рейха. В качестве примера можно привести письмо Гесса жене. Из него цензор по долгу службы вырезал следующие слова: «Если бы мне пришлось начать жизнь сначала, я бы все повторил». Об этом же он 9 марта 1972 года говорил М. Неручевой: «О своей деятельности думаю то же самое, что и раньше. При мне не было концлагерей, все осложнения произошли после моего отлета в Англию. Однако должен заметить, что они были и есть и в других странах, в том числе и в СССР…. Что касается расовой политики и геноцида — тут мы были совершенно правы, и это подтверждают нынешние беспорядки в США. Мы не хотели, чтобы подобное было в Германии. Немцы — нордическая раса, и допускать смешение немцев и евреев, представителей другой расы, мы не могли. Наша политика была правильной. Этих взглядов я придерживаюсь и сейчас».

Во время другой встречи с М. Неручевой, 25 июля 1973 года, он заявил: «Я и раньше ничего не имел против русских, но всегда считал и придерживаюсь этого мнения и поныне: советская система является злом, которое надо уничтожить. Будучи одним из руководителей Рейха, я полагал, что Советский Союз представляет угрозу моей стране. Именно поэтому мы решили нанести превентивный удар, а если и имели место зверства немцев в России, то это неизбежно в любой войне…»

Несмотря на то что Рудольф Гесс так и не встал на путь истинный, оставшись в душе фашистом, с годами отношение к нему становилось все мягче и мягче.

Петр Липейко, который с 1985 по 1987 год служил в подразделении, охранявшем «Шпандау», достаточно подробно описал условия содержания нацистского преступника в этот период. И, надо сказать, не в каждом санатории так заботятся о здоровье отдыхающих, как в тюрьме беспокоились о нацистском преступнике Рудольфе Гессе.

Помещение, в котором он содержался, камерой можно назвать лишь с большой натяжкой. Оно состояло из пяти (!) комнат, среди которых были спальня, комната отдыха, библиотека, где имелось множество книг по астрологии — последнему увлечению наци № 2. Он читал четыре ведущие немецкие газеты, слушал радио, смотрел большой японский телевизор. Заключенный имел право на две двухчасовые прогулки в сутки по внутреннему саду размером не меньше чем футбольное поле.

Гесс вел себя высокомерно, а порой и вызывающе. Он был весьма недружелюбен по отношению к охране: откровенно недолюбливал англичан, вообще не разговаривал с русскими, игнорировал американцев. Более-менее терпимо он относился только к французам и иногда даже общался с ними. Также старый фашист требовал от младших по званию караульных отдавать честь. Англичане вполне серьезно соблюдали субординацию, американцы все обращали в шутку, русские, понятное дело, нациста не жаловали.

П. Липейко так описал свою первую встречу с Рудольфом Гессом: «Он шел мне навстречу по узкой тропинке, и кому-то из нас надо было уступить дорогу. Тут на меня нашла даже некоторая злость: почему я, офицер армии страны-победительницы, должен это сделать? Мы остановились, и я увидел из-под мохнатых бровей не по годам внимательный и властный взгляд. Несколько мгновений Гесс изучал новичка, потом медленно сошел с тропы. Интересно, что после этой «дуэли» он стал со мной здороваться, хотя русских старый нацист никогда не приветствовал».

Обслуживали Гесса два личных повара — афганец и югослав. Пища была изысканная, но особых гастрономических пристрастий узник не выражал. Правда, по праздникам — на Рождество, в день рождения — он начинал капризничать: то ему елку не с такими иголками привезли, то подавай редкий сорт винограда. И американское подразделение, которое почему-то считало необходимым изо всех сил ублажать арестанта, порой гоняло самолет по всей Европе.

Фашистскому преступнику не отказали даже тогда, когда он попросил установить в здании тюрьмы лифт. Гесс объяснял это тем, что ему, старику, трудно ежедневно преодолевать лестницу высотой около 1,5 м, возвращаясь после прогулки в свои «апартаменты». Чтобы именитый узник не чувствовал себя обиженным, лифт немедленно смонтировали…

А гулять заключенный очень любил. Специально для него в саду был построен маленький домик. Внутри находилось несколько стульев, стол и лампа с абажуром, чтобы престарелый Гесс мог почитать газеты, которые ему регулярно доставляли постоянно менявшиеся коменданты тюрьмы.

Наци № 2 очень заботился о своем здоровье. Он регулярно ложился на обследование в госпиталь, расположенный в английской зоне Западного Берлина. В подвале «Шпандау» сгнил заказанный для узника гроб, а Рудольф Гесс все жил, и жил, и собирался жить дальше. Когда в 1984 году в ФРГ широко отметили его 90-летний юбилей, вполне серьезно прозвучал девиз «Вперед, к столетию!». Впрочем, учитывая описанные выше условия содержания именитого узника, создавалось впечатление. что весь персонал тюрьмы мечтал о том, чтобы продлить его жизнь.

За здоровьем Гесса следили медицинские специалисты четырех стран-победительниц, прикрепленные к «Шпандау». На крайний случай был разработан план под названием «Парадокс». Он предусматривал экстренные меры, в том числе и реанимационные, если заключенному станет плохо — возраст-то был очень солидный.

Подполковник Ф. В. Козликов рассказал, что медицинские осмотры заключенного проводились международным консилиумом врачей не реже чем раз в месяц. Председательствовали по очереди медики каждой из стран-победительниц. Вначале рассматривался протокол предыдущего осмотра Гесса. Примечательно, что в этом документе упоминалась не фамилия узника, а его номер: заключенный № 7. Затем Рудольф стоя зачитывал заранее подготовленный текст. В нем он сообщал врачам о своем самочувствии и высказывал жалобы и пожелания относительно лечения. Все эти вопросы тут же обсуждались, и принимались необходимые решения. После этого проводилось собственно медицинское обследование заключенного.

Регулярные осмотры, корректировка назначений, сбалансированное питание — классическая кардиологическая диета — все это было призвано обеспечить Рудольфу Гессу мафусаилов век. И следует сказать, что для 93-летнего старца он обладал неплохим здоровьем. У него были артрит, паховая грыжа и остеохондроз, но никаких болезней, опасных для жизни, у нацистского преступника не диагностировали. Кстати, это подтвердило и вскрытие. Английский профессор Камерон, которому было около шестидесяти лет, тогда философски заметил: «Мои внутренние органы, пожалуй, выглядят похуже».

Таким образом, высказывания Гесса-младшего о том, что «большую часть жизни отец провел в жестоких, нечеловеческих условиях заключения, но его дух и разум остались несломленными», справедливы только наполовину. То. что Рудольф Гесс остался несломленным и ничуть не раскаялся. очевидно. А вот в отношении бесчеловечности условий тюремного содержания можно поспорить…

Гесс. Кто помог ему умереть?

Во многих справочниках и энциклопедиях статьи о Рудольфе Гессе заканчиваются лаконичной фразой: «Суд приговорил его к пожизненному заключению в берлинской тюрьме «Шпандау», где он и скончался». Благодаря этому у читателей складывается мнение, что осужденный нацистский преступник тихо умер в своей постели от старости и болезней.

На самом же деле смерть Гесса, несмотря на его преклонный возраст — 93 года! — была вызвана отнюдь не естественными причинами. Согласно официальной версии, он покончил жизнь самоубийством. Но многочисленные нестыковки фактов и свидетельств ставят под сомнение этот вывод. Категорически не согласен с мнением о добровольном уходе из жизни отца и Гесс-младший. Таким образом, есть все основания полагать, что утверждение о самоубийстве наци № 2 — это тоже заблуждение, которое усиленно навязывается как единственно возможное объяснение произошедшего.

Итак, что же случилось в тюрьме «Шпандау» 17 августа 1987 года? В этот день все было, как всегда. Гесс пообедай и попросил конвоиров разрешить ему подышать свежим воздухом в саду. Темнокожий сержант Джордан проводил заключенного к домику, но сам туда не вошел, хотя оставлять нацистского преступника одного категорически запрещалось. В 15.00 в тюрьме объявили тревогу: именитый узник был найден повешенным на электрошнуре в садовом домике.

В августе Гесса охраняли американцы, поэтому разбираться с «инцидентом» пришлось им. Официальная версия не заставила себя ждать. Тогдашний начальник тюрьмы уже через несколько часов после случившегося заявил журналистам: «Гесс, как обычно, во время прогулки в сопровождении надзирателя направился к садовому домику. В это время надзирателя неожиданно позвали к телефону, и он побежал в здание тюрьмы. Когда через несколько минут он вернулся в домик, то обнаружил Гесса бездыханным, с электрическим шнуром, обмотанным вокруг шеи. Были проведены реанимационные мероприятия, Гесса доставили в британский военный госпиталь. После повторной попытки оживить узника в 16.10 было объявлено о его смерти». Найденная в кармане покойного предсмертная записка была представлена руководством тюрьмы как подтверждение официального заключения о самоубийстве нацистского преступника.

Однако эта версия вызвала возражения со стороны многих людей, и прежде всего — сына Рудольфа Гесса Вольфа-Рюдигера, который заявил, что его отец был слишком слаб для того, чтобы совершить самоубийство: «Чашку кофе он держал двумя руками, потому что, держа одной, его проливал». Из-за сильнейшего остеохондроза он не мог застегнуть пуговицы, а шнурки на ботинках ему завязывал санитар Мелахои. Как же старый и немощный человек смог оторвать крепкий шнур, завязать на нем узлы, а потом еще надеть петлю на шею?

Одним словом, Вольф-Рюдигер утверждал, что «отцу помогли умереть», и обвинил в этом английские спецслужбы. Причиной убийства, по его мнению, якобы послужило согласие Горбачева на освобождение престарелого заключенного в связи с визитом в Москву президента ФРГ в ноябре 1987 года. До этого США. Франция и Англия по меньшей мере дважды в год обращались к советским властям с предложением помиловать из гуманных соображений последнего заключенного «Шпандау». Москва упрямо и категорически отвергала подобное предложение. Особенную настойчивость проявляли англичане, потому что предвидели реакцию Кремля. И когда Горбачев будто бы изменил свою точку зрения, они не на шутку встревожились — мало ли что Гесс может поведать миру!

Дело в том, что, пока наци № 2 был в тюрьме, ему строго запрещалось что-либо говорить или писать о предпринятой им в мае 1941 года миссии мира. Его переписка и свидания с родственниками и адвокатами контролировались тюремной администрацией.

Вольф-Рюдигер полагал, что за месяц до начала вторжения в СССР его отец вез в Лондон предложения по решению «еврейского вопроса» в Германии путем расселения. Но против этого был кто-то могущественный в британском правительстве, поскольку даже на Нюрнбергском процессе Гессу не позволили рассказать о своей миссии в Англии. Развивая данную гипотезу, Гесс-младший заявил, что во время Кэмп-Дэвидской встречи Д. Картера, М. Бегина и А. Садата в 1978 году президент США и глава Израиля якобы подписали секретный протокол о том, что Гесс из «Шпандау» не должен выйти живым. Реализовывать же принятое решение в 1987 году пришлось английским спецслужбам.

Кстати, косвенно подозрения сына Гесса подтвердил и П. Липейко, который с 1985 по 1987 годы служил в подразделении. охранявшем тюрьму «Шпандау»: «Что-то в этом было не так. Я не раз бывал в этом домике и уверен, что 93-летний Гесс не мог забраться под потолок, чтобы сорвать кабель. На мысли о другой причине его кончины наводят следующие обстоятельства. За несколько дней до смерти наци № 2 в очередной раз прошел обследование в английском госпитале, где сделал сенсационное заявление о том. что вскоре он озвучит данные, от которых содрогнется весь мир.

Давайте прикинем, о чем мог рассказать старый нацист, отстраненный от большой политики с 1941 года? Скорее всего, о своей последней секретной акции — полете в Англию к вхожему в правительственные круги влиятельному родственнику Уинстона Черчилля. Кто знает: если бы Гесс успел сделать свое заявление, не узнал ли бы мир о тайном немецко-британском пакте, наподобие того, что заключали Молотов и Риббентроп? Старая добрая Англия не пережила бы такого позора. Но секрет Гесса ушел с ним в могилу».

Несмотря на кажущуюся убедительность утверждений сторонников Вольфа-Рюдигера, смерть нацистского преступника вызвала немало других толкований. Например, подполковник М. Неручева, которая в течение нескольких лет работала в тюрьме «Шпандау» переводчиком и цензором, не согласилась с предположением о готовности Горбачева освободить Гесса. Однако она не поверила и в версию о самоубийстве. По ее мнению, серьезные основания не верить в добровольный уход из жизни знаменитого узника «Шпандау» дает ряд фактов. Так, в день смерти Гесса к нему не допускали Абдуллу Мелахои, санитара-тунисца, который опекал узника. Только через полчаса тот с трудом прорвался к садовому домику и увидел своего подопечного, лежавшего на полу без признаков жизни. В помещении находились американский надзиратель и двое военных в американской форме. Их присутствие было грубейшим нарушением устава. Мелахои стал делать Гессу искусственное дыхание, но аптечка тунисца оказалась взломанной, а кислородный баллончик — пустым, хотя накануне санитар его проверял. Инструменты приехавшего английского врача тоже оказались в нерабочем состоянии. Когда тело Гесса привезли в госпиталь, незнакомцы исчезли, а Мелахои посоветовали держать язык за зубами.

В 1988 году корреспондент «Московских новостей» А. Сосновский, расследующий сомнительные обстоятельства смерти Рудольфа Гесса, сумел разыскать этого много видевшего санитара. Встречу им организовал бывший комендант «Шпандау» Юджин Бирт. Абдулла Мелахои, согласившийся на беседу только в многолюдном месте, видимо, все еще опасался разглашать подробности гибели наци № 2. Однако корреспонденту удалось выяснить любопытные детали. Санитар рассказал следующее: «В тот день я был дома. Мне позвонили и передали условный сигнал.

Неразбериха началась уже у ворот тюрьмы. Вначале меня просто не хотели пускать, хотя все меня знали, и я имел право на вход в любое время суток. Я вбежал в домик и, распахнув дверь, увидел, что надлежащим Гессом стоит Джордан. Его манипуляции были какими-то странными, но это не был массаж сердца. Я оттолкнул его — Гесс уже не дышал, вокруг его шеи была обернута какая-то веревка. Я сорвал веревку, начал делать искусственное дыхание и кричать, чтобы мне кто-нибудь помог. Джордан орал, что «старая свинья уже мертва», мне мешали какие-то совершенно незнакомые военные… Все было бесполезно». Опроверг Мелахои и заявление, сделанное для прессы руководством тюрьмы, о том, что Рудольф Гесс повесился на шнуре от электролампы. Он твердо заявил А. Сосновскому: «Это ложь: шнур от лампы торчал в розетке, и я заявил об этом под присягой. Если на шее Гесса и был шнур, то его принес кто-то извне».