MoreKnig.org

Генерал де Голль: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Автор: Молчанов Николай



Шрифт:

Бастьен-Тери окажется одним из немногих фашистов-террористов, который получит по заслугам: его расстреляют. Вообще же генерал де Голль боролся против ОАС без особого ожесточения. Он, кстати, никогда не был мстительным. Так, все четыре генерала, возглавившие путч в апреле 1961 года и оказавшиеся на скамье подсудимых, отделались тюремным заключением. Де Голль хотел спустить на тормозах все движение «ультра», чтобы решить свои главные задачи с наименьшим количеством помех.

Покушение в Пти-Кламаре послужило сигналом к началу нового этапа в деятельности генерала де Голля. Как раз в 1962 году стало совершенно ясно, что с момента прихода к власти в 1958 году де Голль имел жесткую программу по преобразованию Франции в духе своих взглядов. Он никогда не излагал ее детально, ограничиваясь общей формулой: возродить государство и величие Франции. Конкретные пункты этой программы он проводил в жизнь в соответствии с обстоятельствами, а не в заранее установленной по времени последовательности. Но эта программа у него была, и первый пункт — мир в Алжире — де Голль выполнил. Теперь он целеустремленно пойдет дальше.

Эдгар Фор, один из крупнейших политических деятелей послевоенной Франции и из немногих, пользовавшихся уважением де Голля, писал: «Непредвиденный случай положил начало движению: покушение в Пти-Кламаре. Мы видим здесь пример взаимодействия двух элементов: запланированного и неожиданного… Генерал де Голль хотел, учитывая возможность своего исчезновения, не оставить незаконченным то, что он рассматривал в качестве своей фундаментальной задачи: создание структуры государства».

Но разве де Голль уже не создал государство на основе конституции 1958 года? Нет, это было лишь началом государственной постройки, которую он хотел соорудить для себя, а следовательно, и для Франции. То был временный компромисс, который генерал терпел, пока шла алжирская война. Конституция 1958 года, как ни ограничивала она права парламента, не давала де Голлю независимости от традиционных политических партий, и они все чаще путали его карты, выступая «самозванными». по его мнению, посредниками между ним и Францией. А он стремился отстранить их от этого диалога. Отсюда проведение референдумов, казавшихся со стороны подчас совершенно неоправданными практическими потребностями. Например, вопрос о самоопределении Алжира дважды выносился на референдум. Де Голль использовал их, для того чтобы партии не вмешивались в его отношения с избирателями. Чрезвычайные полномочия после «недели баррикад», введение в действие статьи 16 конституции в связи с генеральским мятежом — все Это тоже этапы упорного движения де Голля к его идеалу государственного строя, при котором президент выполнял бы функции абсолютного монарха. Генерал хотел создать особый, небывалый в истории Франции тип государства, в котором своеобразно сочетались бы элементы республики с безусловно монархической основой.

Сразу после референдума, утвердившего Эвианские соглашения, де Голль меняет премьер-министра. Дебрэ был полезен, пока его присутствие служило средством сдерживания недовольства сторонников «французского Алжира». Теперь все это уходило в историю. Но зато «неудобства» Дебрэ оставались. Преданный голлист, он не всегда понимал генерала и пытался безрезультатно оказывать на него влияние, превращаясь в досадную помеху. Де Голль не видел необходимости и дальше сохранять такое положение.

В апреле 1962 года президент выдвинул на пост премьера Жоржа Помпиду, который в критический период становления Пятой республики полгода служил начальником кабинета де Голля. Затем Помпиду вернулся к своим обязанностям генерального директора банка Ротшильда, не порывая, однако, личных связей с генералом. Почти никого президент не удостаивал, например, такой чести, как посещение в 1960 году вместе с мадам де Голль квартиры Помпиду в качестве частного гостя! Именно ему де Голль доверил установление секретных контактов с ФЛН. И вот теперь бывший преподаватель-филолог, ныне финансовый деятель в частном банке, не связанный формально ни с какой политической партией, вообще мало известный общественности, был выдвинут на второй по значению государственный пост Республики.

В Национальном собрании правительственную декларацию Помпиду одобрили 259 депутатов. Между тем 8 января 1959 года за Дебрэ было подано 453 голоса. Такая разница объяснялась не столько личностью нового премьера, сколько изменением внутриполитического положения. Война в Алжире, которая сдерживала рост оппозиционных настроений, закончилась. Многие направления внутренней и внешней политики де Голля давно уже вызывали недовольство. Личная власть де Голля, с его пренебрежением к собственной конституции, порождала тревогу. А речь шла как раз о новом, коренном усилении этой власти. Сразу после прекращения войны Де Голль заговорил о необходимости изменения порядка выборов президента так, чтобы за него голосовали не 80 тысяч выборщиков, а все избиратели. Замена косвенных выборов прямыми, носившая внешне демократический оттенок, в действительности означала дальнейшую персонализацию режима. Сразу выяснилось, что эти планы столкнутся с сопротивлением политических партий. Поэтому де Голль колебался, и только покушение в Пти-Кламаре побудило его начать действовать.

Грохот выстрелов заглушил предостерегающие голоса противников конституционной реформы. Де Голль решил, что теперь политическая обстановка облегчает ее проведение. Новый референдум будет выражением возмущения народа попыткой убийства президента. Поскольку существует столь явная опасность исчезновения де Голля, то своевременно решить вопрос о выборе его преемника. Все это придаст референдуму драматический характер, когда главную роль сыграют чувства, в том числе еще не остывшая признательность де Голлю за прекращение войны. Генерал знал, что все партии, кроме ЮНР, восстанут против его намерений. Однако ожидать более благоприятных условий трудно и надо использовать эмоциональный шок, вызванный стрельбой в Пти-Кламаре.

Конечно, любой другой из французских политиков попытался бы оттянуть неизбежную схватку с партиями, попробовать укрепить свои позиции и постараться вообще избежать ее. Не таков был де Голль. Умея долго и терпеливо выжидать, он часто предпочитал первым наносить удары. Вспомним его тактику времен борьбы за профессиональную армию. Он предлагал не отсиживаться за «линией Мажино», а нанести превентивный молниеносный удар бронетанковыми соединениями. В области политики он действовал теперь в таком же решительно наступательном духе.

«После алжирского дела, — говорил де Голль, — партии хотят меня прикончить… Ну что же, я первый перейду в наступление!» Намереваясь изменить метод избрания президента, генерал выбивал оружие из рук противника. Ведь подавляющее большинство из 80 тысяч выборщиков представляли все более враждебные ему политические партии. Были здесь и другие соображения, связанные, например, с тем, что среди выборщиков числилось только два процента женщин, тогда как среди избирателей — 57 процентов. А опыт показал, что именно женщины гораздо охотнее, чем мужчины, голосовали за де Голля как за олицетворение «порядка», «стабильности» и к тому же в их представлении безупречного католика.

Президент, избранный всеобщим голосованием, сразу возвысился бы над парламентом. Ведь каждый депутат представляет лишь небольшой избирательный округ, а он один будет представлять всю страну и окажется воплощением народного суверенитета. Де Голль говорил, что уже почти век республиканская Франция является «телом без головы». Такой головой и должен стать президент. В частных беседах, в отличие от официальных речей, он не скрывал монархическую сущность своих замыслов. «Роль президента, — говорил де Голль, — должна носить монархический характер». По его словам, «Франция нуждается в монархии, но не в наследственной, исходящей из божественного права, а в монархии избирательной. Я выполняю функции монарха во имя Франции». Генерал оказался в конце концов достойным сыном своего отца Анри де Голля, называвшего себя «тоскующим монархистом». Сын решил стать «торжествующим монархистом». Он действовал вопреки всем французским республиканским традициям, вопреки духу радикализма, критики, отрицания, пронизывающего французскую культуру. Он поступал в соответствии с иной традицией, отражавшей реакционный аспект этой культуры, вдохновляясь модернизированными идеями таких реакционеров, как Жозеф де Местр или Шарль Моррас. Он пытался навязать Франции середины XX века государственное устройство, осужденное жизнью еще в XVIII веке. Профессор права Морис Дюверже писал, что выборы президента всеобщим голосованием — «это то же самое, что коронование в Реймсе при старой монархии».

Через несколько дней после покушения в Пти-Кламаре де Голль сообщил о своем решении правительству, повергнув министров в тягостное состояние недоумения, растерянности и страха за судьбу Пятой республики. Хотя лишь один из министров потребовал отставки, почти все они пытались отговорить президента от опасной затеи. Премьер-министр Помпиду, его предшественник Дебрэ, Конституционный совет и его председатель Ноэль, министры, председатели обеих палат парламента, сотрудники канцелярии Елисейского дворца — все они с разной степенью настойчивости и твердости хотели удержать де Голля от фатального движения по наклонной плоскости. Нечего и говорить о политических партиях, которые встретили план президента небывало дружными криками негодования: «Плебисцит! Государственный переворот! Абсолютная монархия!» Буржуазные традиционные политические партии образовали так называемый «картель сторонников „нет“». Правда, эта картина «республиканского гнева» скрывала за собой отнюдь не преданность принципам демократии. Бывший президент Ренэ Коти, также осудивший де Голля, раскрыл смысл оппозиции буржуазных партий. Он указал, что возникает опасность создания коалиции всех республиканских сил, включая коммунистов. Снова все тот же неистребимый страх перед призраком Народного фронта.

И все же члены правительства далеко не единодушно благоприятно отнеслись к его проекту. Почти все они надеялись, что период стабильности и разрядки последует за потрясениями, вызванными войной в Алжире. Надежды эти оказались тщетными, ибо генерал де Голль был человеком, которого постоянно «терзали неукротимые демоны действия».

Видимо, эти «демоны» и принудили генерала, гордо утверждавшего в январе 1960 года, что он уже «двадцать лет воплощает законность», без всякого колебания нарушить конституцию. Вопреки основному закону, требующему обязательного утверждения пересмотра конституции Национальным собранием и Сенатом, де Голль поставил проект реформы сразу на референдум. В ответ на негодующие протесты он заявлял, что интересы Франции и государства важнее любого закона. Он презрительно обвинял защитников конституции в «юридическом фетишизме». Такая бесцеремонная позиция производила особенно шокирующее впечатление во Франции, которую не зря называют самой «юридической» страной в мире. Типично французское сознание пропитано духом законности, идущим от глубоко укоренившихся норм римского права и гражданского кодекса Наполеона. Основные законодательные нормы обычно рассматриваются французами как некие извечные ценности. А де Голль презрительно говорил: «Мы знаем, чего стоят все эти конституции! У нас их было семнадцать за 150 лет, и природа вещей оказалась сильнее конституционных текстов».

3 октября Национальное собрание начинает обсуждать проект реформы. Наступление против нее возглавил Поль Рейно, тот самый, который когда-то поддерживал полковника де Голля в борьбе за танки, а теперь представлял правую партию «независимых». Лидеры всех других партий, за исключением ЮНР, осудили реформу и внесли резолюцию порицания. После давно не виданных по своему ожесточению дебатов на рассвете 5 октября резолюцию порицания одобрили 280 депутатов из 480. Впервые в истории Пятой республики правительство было свергнуто. На другой день Помпиду вручил де Голлю заявление об отставке кабинета, и президент решил распустить Национальное собрание. 28 октября предстояли референдум, а затем новые выборы.

Началась борьба за голоса. Де Голль несколько раз выступает по радио и телевидению. Его противники развертывают контрнаступление. У них немало убедительных аргументов и возможностей для борьбы. Из 12 парижских ежедневных политических газет только одна безоговорочно поддерживала де Голля, две были нейтральны, две другие высказывали оговорки, а семь остальных категорически выступали против реформы.

Перед голосованием де Голль говорил в своем ближайшем окружении, что если его поддержат меньше половины французов, то он уйдет в отставку: «Я не смог бы оставаться во главе государства, не смог бы принимать важнейшие решения». Он мечтал получить 70 процентов голосов. Но ответили «да» 62 процента участвовавших в голосовании, что составляло только 46 процентов избирателей. Референдум показал резкое ослабление влияния де Голля, хотя и принес ему формальный успех. «Мы столкнулись с более мощными силами, чем мы думали», — мрачно констатировал генерал. «Французы— бараны… — снова повторяет он слова, всегда сопровождавшие его политические неудачи. — Эта страна не способна подчиняться дисциплине». Однако, поразмыслив, он не ушел, хотя и был уязвлен до глубины души «неблагодарностью» французов.

Теперь его надежды связаны с выборами в новое Национальное собрание, намеченными на 18–25 ноября. Надо было упорно бороться в условиях, резко отличавшихся от тех, что были четыре года назад, когда его имя служило общим знаменателем для разных буржуазных политических течений. Теперь он оказался в положении, напоминавшем его роль во главе РПФ. Де Голль сам подчеркнул это, впервые официально выступив в поддержку кандидатов партии ЮНР против всех остальных партий. 7 ноября он решительно осудил их, объявив представителями «частных интересов», противостоявших интересам нации. Он призвал избирателей голосовать за сторонников положительного ответа на недавнем референдуме, то есть за кандидатов ЮНР, открыто превращавшихся в официальных кандидатов правительства.

Итоги выборов оказались реваншем за референдум, показавший явный упадок его влияния. Голлистская партия ЮНР укрепила свои позиции в парламенте. Впервые в парламентской истории Франции возникло прочное однородное большинство. ЮНР вместо 165 мест получила 233. Кроме того, к этому большинству примкнули 35 «независимых». Все остальные партии имели только 197 мандатов. Но за этими цифрами скрывались и некоторые другие более существенные показатели. Дело в том, что ЮНР собрала только 40,5 процента голосов, а другие партии 44,7 процента. Если бы действовала справедливая пропорциональная система выборов, ЮНР имела бы всего 148 мандатов, а не 233. Успех голлистской партии был достигнут за счет перехода голосов от правой консервативной партии «независимых» и МРП, потерявших свыше 100 депутатских мест. Главное же заключалось в том, что ради победы ЮНР де Голлю пришлось принести в жертву немалую часть своего авторитета. После того как он открыто высказался в поддержку кандидатов ЮНР, ему гораздо труднее стало претендовать на роль выразителя общенациональной воли. Из арбитра он превратился в лидера одной из политических партий, к тому же партии правой и консервативной, ибо за ЮНР голосовали избиратели, обычно отдававшие свои голоса правым. Конечно, де Голль получил послушное большинство, какого никто не имел во Франции с времен «бесподобной палаты» Людовика XVIII. Но сама Франция, ее народ отходили от него. Он сумел выйти победителем из развязанного им самим кризиса, но было ясно, что это лишь отсрочка, полученная благодаря разброду в лагере оппозиции.

Выборы оказались для важнейших сил этой оппозиции явным движением вперед. Коммунистическая партия собрала свыше четырех миллионов голосов и превысила свои показатели 1958 года. Число ее депутатов увеличилось с 10 до 41. Улучшили свои позиции и социалисты. Особенно знаменательным явлением оказалось частичное единство действий социалистов и коммунистов во время второго тура выборов. А этот факт открывал весьма тревожные перспективы для голлистской монархо-республики.

Во всяком случае, генерал был удовлетворен итогами 1962 года и в новогоднем обращении к французам подчеркнул два важнейших достижения: мир в Алжире и укрепление государственных институтов. Правда, он все еще не считал их идеальными и продолжал добиваться усиления своей личной власти. Французские юристы утверждают, что Пятая республика имела фактически не одну, а три конституции: компромисс 1958 года, конституция 1962 года, о появлении которой только что рассказано, наконец, конституция, которая получила практическое воплощение после выступления де Голля 31 января 1964 года. Если в первых двух случаях проводился референдум, то в третьем генерал счел достаточным просто изложить свои взгляды на государство, отвечая на вопрос в ходе пресс-конференции. Де Голль говорил, что «конституция — это дух, институты, практика». А затем, как бы возлагая сам на себя корону абсолютного монарха, сказал: «Нужно признать, и это верно, что неделимая государственная власть полностью передана избранному народом президенту, и нет никакой иной власти, министерской, гражданской, военной, судебной, которая может быть делегирована или осуществлена помимо его воли».

Ограничение власти, роли и значения всех без исключения республиканских государственных учреждений де Голль оправдывал так: «Наши новые институты отвечают требованиям эпохи, природе французского народа и тому, чего он в действительности хочет».

А как же он узнавал о желаниях и стремлениях народа? Требования политических партий или профсоюзов он всегда отвергал с презрением. Они, по его мнению, не имели права претендовать на представительство каких-либо слоев населения. Еще меньше он считался с газетами. «На протяжении 25 лет, — говорил он, — большинство французских и иностранных газет непрерывно отказывало мне в поддержке». А раз так, то они не имели в его глазах никакого авторитета.

Всем обычным средствам связи с народом генерал предпочитал непосредственные контакты с толпой. Разумеется, «глас толпы» заслуживал его внимания, когда он был восторженным и одобрительным. Генерал де Голль регулярно совершал поездки в провинцию. За 10 лет после возвращения к власти он сделал 38 таких турне, побывав почти во всех французских департаментах, появляясь не только в крупных центрах, но и в маленьких деревнях. Он говорил, что это «единственное средство общения с живыми силами страны». Осенью 1965 года де Голль сказал, что за 6 лет он фактически виделся лицом к лицу с 15 миллионами французов, посетил 25 000 коммун, ответил на приветствия 400 муниципальных советников и 100 тысяч выборных лиц, произнес перед толпами 600 речей и «пожал бесчисленное количество рук». Вернувшись после одной из таких поездок в Елисейский дворец, он говорил: «Великолепно такое обновление в гуще жизни. Действительность — это именно крестьяне и крестьянки. Всегда забывают, что на десять французов приходится восемь провинциалов. Восемь французов из десяти живут спокойно, думая о своем труде и о своих простых радостях. Если один француз из десяти бегает как сумасшедший в метро и суетится весь день, это еще не основание, чтобы самому сходить с ума».

Как же проходило на практике это, по выражению де Голля, «омовение в толпе»? Какой характер имели его связи с народом, что конкретно получал от этого президент и что он давал своим согражданам? Презирая все предупреждения службы безопасности, опасавшейся убийц из ОАС, де Голль всюду выходил из машины и шел прямо в гущу толпы. Он протягивал всем руки, обнимал людей, позволял экзальтированным особам вешаться ему на шею. Множество фотографий запечатлели подобные сцены. «Пропустите ко мне детей, — говорил он. — Ведь позже они смогут говорить: „Я видел генерала де Голля!“» Все это несколько напоминало средневековый обычай прикосновения короля к больным и калекам для их чудесного исцеления. Поистине, добрый король встречался со своим добрым народом! Он охотно говорил с простыми людьми и слушал их сам. И эти беседы поразительны по уровню их банального смысла, по обилию гиперболизированных трюизмов.

Вот типичные отрывки из подобных разговоров де Голля, приводившиеся в газетах. В Дордони: «Я был здесь до 1914 года. Тогда здесь были мулы, козы, быки. Сегодня у вас автомобили, тракторы, коровы. Это значит, что мы на верном пути». На заводах Крезо он спросил рабочего, стоявшего у гигантского агрегата: «Это вы командуете всем этим?» И добавил: «Никогда я еще не видел ничего подобного». Приехав в город, известный производством кружев, он восклицал: «Да здравствует Кодри! Да здравствует Республика! Да здравствуют кружева!» В Фекане: «Я приветствую Фекан, морской порт, который хочет им остаться и останется». В Лионе: «Лион ныне более лионский, чем когда бы то ни было». В Анжере: «Ну как ваш скот? — Ничего, мой генерал, но дела идут не очень. — Очень хорошо, очень хорошо. А дороги? — Они очень плохи, мой генерал, деревня совсем изолирована. — Но вы на верном пути. Я вижу, что в вашей деревне много хороших детей». А вот еще один из подобных диалогов, опубликованных в журнале «Экспресс»: «Да, движение очень сильное. Я это учитываю. А вода? Все ваши деревни имеют воду? Прекрасно. У вас есть источники? Я хочу сказать, хорошие источники? Хорошо. Это важно. Да. А электричество? У вас оно есть? Как с этим делом? Прекрасно… Вы используете электромоторы? Все больше и больше… Очень важно. А ваши профсоюзы? Хорошо… У вас их несколько? А не спорят ли они немного между собой? А… А ваши школы? Вы хотите их сохранить? Я это учту. Чтобы молодежь не уходила… Я знаю это. Вы сельские жители и у вас сельские заботы. У вас дети, много детей, чудесных детей, и вы хотели бы знать, кем они станут…»

Эти евангельские примитивы, этот обмен упрощенными до предела фразами принадлежат отнюдь не к анекдотам о де Голле, распространявшимся в несметном количестве. Он был сознательно убежден, что с народом следует говорить именно так. Однажды де Голль поучал одного своего министра: «Вы понимаете, надо говорить специальным языком. Таким, каким говорите с детьми: Франция будет Францией, Европа будет Европой». Он указывал на необходимость «ясных фраз, легко воспринимаемых толпой, собравшейся на площади». Своему министру внутренних дел де Голль сказал как-то: «Наверное, вам надоедает слышать от меня повторение одних и тех же фраз. Но что вы хотите? Люди ждут этого. Если бы я говорил другим языком, они были бы совершенно разочарованы».

Конечно, с точки зрения чистой дидактики в рассуждениях де Голля есть доля истины. Вопрос в другом, насколько это ему помогало чувствовать стремление народа, понимать социальные и политические тенденции? Ясно, что в «демократии рукопожатий» было что-то карикатурное, хотя было бы неверно подозревать генерала в мелком шарлатанстве и сознательном комедиантстве. Его поступки, слова диктовались искренним убеждением, что именно так он служит Франции, олицетворяет ее, выражает волю народа. Самоослепление, предопределенное социальной, кастовой ограниченностью, может быть замечено только с определенной дистанции. Сам он не мог понять, что «омовение в толпе» дает лишь фикцию близости к народу. А со стороны было ясно, как он далек от народа, что инстинктивно, врожденно он считает его толпой неразумных детей, не способных разобраться, в чем их интересы. Не зря ему приписывали фразу: «Когда я хочу знать, что думает Франция, я спрашиваю самого себя!»

Правда, в официальных выступлениях де Голль с возмущением опровергал подозрения в том, что единственный голос, к которому он прислушивается, это его собственный внутренний голос. На пресс-конференции 9 сентября 1965 года генерал утверждал: «Явно ошибаются, когда говорят, что президент изолирован от всего и от всех и что, принимая решения, он прислушивается только к самому себе». И далее де Голль нарисовал живописную картину своей деятельности: «Глава государства созывал 302 раза Совет министров, 420 раз проводил межминистерские совещания в узком составе, 605 раз он принимал в своем кабинете премьер-министра, 78 раз — председателей палат парламента, около 2000 раз — членов правительства, более 100 раз — председателей или докладчиков парламентских комиссий или председателей групп, около 1500 раз — видных чиновников, экспертов, лидеров профсоюзов и все это кроме чтения писем, заметок, докладов, которые направляли ему те или иные ответственные лица, кроме изучения разных досье».

К этому надо прибавить множество обязанностей в области внешней политики, к которой де Голль относился особенно ревниво, бесконечные приемы послов, переговоры, частые поездки за границу, встречи высоких иностранных гостей и многое другое. За этот же срок, то есть до сентября 1965 года, де Голль 30 раз выступил по радио и телевидению, провел 12 пресс-конференций, произнес 31 речь. Конечно, любой государственный деятель в нашу эпоху выдерживает огромную физическую и нервную нагрузку. Но поскольку де Голль создал необычайно централизованную систему, при которой все сходилось к его личности, когда решал все только он, то нельзя не поражаться этой фантастической работоспособности человека, которому шел восьмой десяток и здоровье которого отнюдь не было железным. В дополнение к ухудшающемуся зрению он страдал и от других типично старческих болезней. В 1964 году ему сделали операцию предстательной железы. Уже через две недели он приступил к работе в обычном, хотя и размеренном, но все же напряженном ритме. Но было ли это разумно? Огромная государственная пирамида стояла вверх ногами, опираясь на вершину! Мог ли один человек объять необъятное и в нашу усложненную эпоху воспринять и переработать столь гигантскую массу информации? Это было немыслимо, и поэтому де Голль приобретал все более деформированное, фрагментарное представление об окружающей жизни. Свою старую, давно затвердевшую систему взглядов и представлений он просто накладывал на бурно менявшуюся действительность, важные стороны которой нередко ускользали от его взора. Судьба, в которую генерал так верил, принесла ему закономерные, но для него неожиданные и крайне неприятные сюрпризы. Именно так в 1965 году произошел давно назревший разрыв его «контракта с Францией», который он окончательно и отчетливо осознает лишь через четыре года, незадолго до смерти-Года за два до предстоящих в конце 1965 года президентских выборов в политических кругах, на страницах печати началось обсуждение их перспектив. Выдвинет ли де Голль свою кандидатуру на второй семилетний срок? Накануне референдума 1962 года он давал понять, что не собирается этого делать. Но разве можно заранее предвидеть поступки генерала? Уже в начале 1964 года социалист Гастон Деффер выдвигает свою кандидатуру и начинает предвыборную кампанию. Вскоре сенатор-радикал Андрэ Корню тоже объявляет о своих притязаниях на пост президента. Печать сообщала, что премьер-министр Жорж Помпиду имел аналогичные планы на случай, если генерал решит уйти. В это время появляется книга М. Бромберже «Секретная судьба Жоржа Помпиду», рисующая его в образе «дофина».

Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Машина-приманка
Машина-приманка
[Неотсортированное (Жанр неизвестен)]
Категория: джен, Рейтинг: General, Размер: Мини, Саммари: КИТТ добровольно соглашается помочь полиции ловить автомобильных угонщиков и сам становится приманкой. Майклу остается наблюдать со стороны и
0
Майкл, что это ты на себя надел?
Майкл, что это ты на себя надел?
[Неотсортированное (Жанр неизвестен)]
Категория: джен, Рейтинг: General, Размер: Мини, Саммари: После очередного задания Майкл и КИТТ останавливаются на ночь в мотеле. В комнате оказывается прохладнее, чем хотелось бы, и Майкл достает из
0
Неприятные последствия выбора
Неприятные последствия выбора
[Неотсортированное (Жанр неизвестен)]
Категория: джен, Рейтинг: General, Размер: Мини, Саммари: Редкий выходной, океанское побережье и любимый гамбургер — что может пойти не так? Майкл вскоре убеждается, что даже самая безобидная
0
Осквернение
Осквернение
[Неотсортированное (Жанр неизвестен)]
Категория: джен, Рейтинг: General, Размер: Мини, Саммари: Майкл давно не навещал могилу Стиви. Когда у них с КИТТом наконец появляется свободный день, он решает исправить это упущение. Но вместо
0
Парковочные неприятности
Парковочные неприятности
[Неотсортированное (Жанр неизвестен)]
Категория: джен, Рейтинг: PG-13, Размер: Мини, Саммари: Чтобы разоблачить похитителей автомобилей, Майкл и КИТТ отправляются на очередное задание под прикрытием. Майклу кажется отличной идеей
0
Пациент года
Пациент года
[Неотсортированное (Жанр неизвестен)]
Категория: гет, Рейтинг: PG-13, Размер: Миди, Саммари: Гарри и Дафна сталкиваются в больничном крыле при довольно странных обстоятельствах. Следующие двадцать четыре часа превращаются в настоящую
0
Подопечный шпиона
Подопечный шпиона
[Неотсортированное (Жанр неизвестен)]
Категория: джен, Рейтинг: NC-17, Размер: Макси, Саммари: «О нем ходило множество историй, поговаривали даже, что он Темный волшебник».— Северус Снейп [«Принц-полукровка»]1990 год. Люциус Малфой
0
Повелитель дронов 8
Повелитель дронов 8
[Самиздат / Бояръ-Аниме / Книги про волшебников / Попаданцы / Боевое фэнтези / Юмористическое фэнтези]
Орки... Вот, наконец, и настало то время, когда Мироздание полностью проявилось в этом Закрытом мире во всей своей многомерности. Местные люди не знали, как им повезло жить в неведении. Что ж.
0
Пять раз
Пять раз
[Приключения: прочее]
Категория: джен, Рейтинг: General, Размер: Мини, Саммари: Майкл Найт обладает удивительным талантом попадать в самые нелепые ситуации. КИТТу остается выручать напарника — а заодно спасать остатки его
0
Сбавляя скорость
Сбавляя скорость
[Драма]
Категория: джен, Рейтинг: General, Размер: Мини, Саммари: Годы не стоят на месте. КИТТ становится совершеннее с каждой модернизацией, а Майкл все чаще замечает, что его собственные силы уже не те,
0
Смущение
Смущение
[Неотсортированное (Жанр неизвестен)]
Категория: джен, Рейтинг: General, Размер: Мини, Саммари: КИТТ привык считать себя практически безупречным. Но даже самый совершенный искусственный интеллект не застрахован от неожиданных сбоев.
0
Сожаления Беллатрисы Лестрейндж
Сожаления Беллатрисы Лестрейндж
[Неотсортированное (Жанр неизвестен)]
Категория: гет, Рейтинг: PG-13, Размер: Миди, Саммари: Гарри Поттер уничтожил все хоркруксы Волдеморта, но так и не сумел убить самого Темного Лорда. После гибели Джинни он живет один — до тех пор,
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
10
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Петербургский врач 11
Петербургский врач 11
[Военное дело, спецслужбы / Медицина / Проза / Современная проза]
Вадим – хирург и микробиолог, попавший волей судьбы в Петербург 1904 года, в тело медицинского секретаря, работающего у богатого врача-мошенника. …Во дворах-колодцах тускло горят газовые фонари.
7
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
6
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Тени сумрака
Тени сумрака
[Альтернативная история / Попаданцы / Боевая фантастика / Самиздат]
Один известный драматург сказал: вся жизнь – театр. А у Егора вся жизнь сплошное приключение. Вроде и не собирался ни с кем воевать, даже ссоры не искал, а неожиданно для себя вдруг нарвался на
4
Оружейникъ. 1866
Оружейникъ. 1866
[Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Умереть в шестьдесят шесть, заслонив собой молодого стажёра, — достойный финал для оружейника. Очнуться в теле семнадцатилетнего подручного на Тульском оружейном заводе в 1866 году — уже второй
4
Ревизор: возвращение в СССР 65
Ревизор: возвращение в СССР 65
[Самиздат / Попаданцы / Альтернативная история]
Продолжение приключений московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год. Павел Ивлев буквально завален работой по уши, но его все устраивает. Ведь он видит, как понемножку, но его усилия
4
Без страха и упрёка 7
Без страха и упрёка 7
[Альтернативная история / Попаданцы]
Алексей Штурмин достиг многого, но настоящее восхождение на вершины власти только начинается.
4
Граф поневоле. Книга вторая
Граф поневоле. Книга вторая
[Юмористическая фантастика / Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат]
Умереть от пули киллера — обидно. Очнуться в 1827 году — странно. Обнаружить, что я теперь двадцатилетний граф, а моё имение разорено, — перебор. Хотя… Жив, молод, с титулом — уже хорошо. С
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
22
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Кодекс Магических Зверей XI
Кодекс Магических Зверей XI
[РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы / Городское фэнтези]
Десятки лет спасения жизней и смерть на полу собственной ветеринарной клиники. Только вместо небытия — пробуждение в теле юнца, чья лавка «целителя чудовищ» на грани полного развала. Вот только у
2
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
13
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
14
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
10
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38

Прямо сейчас читают

Наследник Тавриды
Наследник Тавриды
[Исторические приключения]
Беспокойное наследство досталось графу Михаилу Семеновичу Воронцову, наместнику Юга России. Волнения в Молдавии и Крыму, греки рвутся помогать восставшим соотечественникам. «Южное общество», собрав
0
Сосланная жена дракона. Хозяйка Серой крепости
Сосланная жена дракона. Хозяйка Серой крепости
[Любовная фантастика / Классическое фэнтези]
Я отчаянно пыталась доказать мужу, что сироты из благотворительного фонда бесследно исчезают. Но меня опоили дурманящими каплями и сослали в горную глушь как опасную сумасшедшую. Теперь я — невольная
0
Летропикация. Рассказы
Летропикация. Рассказы
[Советская классическая проза]
Его сводная победа
Его сводная победа
[Любовные детективы / Современные любовные романы]
Книги Анны Веммер – новое слово в жанре современной сентиментальной прозы. Каждый роман автора – это трогательная история о семейных ценностях, дружбе и любви. Размеренная жизнь Элины Серебровой
0
Воевода
Воевода
[Самиздат / Попаданцы]
Мир, очень похожий на Землю начала ХХ века, но с одним отличием. Триста лет назад в Сибири грянул масштабный магический катаклизм — разверзлось Око Зимы. Оно превратило этот и без того суровый край в
0
Мой чудовищный дракон. Сбежать или приручить?
Мой чудовищный дракон. Сбежать или приручить?
[Любовная фантастика]
Я ненавижу своего преподавателя, потому что он чудовище. Дракон, который разрушил мою жизнь и уничтожил семью. Что он ищет в академии, где я прячусь? Мятежников, заговорщиков или сбежавшую принцессу?
0
Повелитель Стихий
Повелитель Стихий
[Попаданцы / Книги про волшебников / Боевое фэнтези]
Что общего у разведчика Легиона и белки-летяги? Оба они живут не более трёх лет. За это время средний разведчик успевает провести около пяти экспираций, после чего встречает свой конец. Я же
1
Таверна на прокачку 3
Таверна на прокачку 3
[Самиздат]
Изысканная кухня под градом стрел и несущимися шальными файерболами. Что бы ни происходило за воротами таверны, лучшее, что я могу делать, – готовить. Так, чтобы ароматы моих блюд вселяли доблесть
0
Разве можно забыть Мерекюла?
Разве можно забыть Мерекюла?
[О войне]
Эта книга о малоизвестном героическом эпизоде Великой Отечественной войны — о мерекюльском десанте, сыгравшем важную роль в боях за освобождение Прибалтики в 1944 году. В результате многолетних
0
В объятиях (с)нежного человека
В объятиях (с)нежного человека
[Детективы / Современные любовные романы / Эротика, Секс]
Таежная избушка. Хмурый и циничный незнакомец, что спас мне жизнь. Красивый и мужественный, но холодный как снег. Он мечтает избавиться от меня, а я хочу уйти. Но все против нас, мы вынуждены терпеть
0
Неженка и некромант. Ненужная невеста
Неженка и некромант. Ненужная невеста
[Любовная фантастика / Самиздат]
В смысле, мой дар – некромантия? Меня прозвали Неженкой не потому что я люблю нежить, а потому что я её боюсь! Это точно какая-то ошибка! А я-то думала, что после объявления о моей помолвке
2