На очередном небольшом подъеме машина жалобно завыла, дальше не тянула.
— Стой, — грянула команда.
Горцев по одному вытащили, поставили в ряд перед светом фар машины.
— Да что они собираются делать — неужели расстреливать? — завизжал Бицаев.
Никто ему не ответил, все молчали.
Цанка ни о чем не думал, ему не верилось, что жизнь может так оборваться, что так просто могут убить.
— Ва — нана! — простонал Бицаев.
— Приготовиться! — прозвучал резкий голос командира.
Из-за света фар солдат не было видно.
К вечеру мелкий дождь перешел в снег, с северных равнин дул холодный ветер. Ядовитый рев мотора перекрывал все звуки, даже сухие щелчки передернутых затворов винтовок, и только родник, зажатый крутыми берегами, бешено рычал, рвался вниз к простору, к свободе.
— О, нана! — вновь воскликнул Бицаев и упал на колени. — Я хочу жить! За что? За что? Я хочу жить!
— Встань, скотина, — пнул его рядом стоящий Рамзан Арачаев, — вставай, сволочь! Не мужчина ты и породивший тебя отец.
Командир красноармейцев достал из кожаной куртки папиросу, заслоняя ее от падающего снега, прикурил.
— Абаев, — крикнул он, выдыхая сизый клубящийся дым в лучи фар, — что он говорит?
— Да так, ничего. Пощады просит, — с грубым акцентом, на русском языке отвечал кто-то из темноты.
— Может дадим?
— Зачем? Это ведь готовый кровник… Это ведь враг народа.
— Тогда возьми винтовку и тоже стреляй.
— Да я, я…. - нерусский голос совсем задрожал, — я то и стрелять-то толком не умею… Я ведь только по религиозной части…
— Хватит болтать, — перебил его командный голос, — становись или в этот ряд или в тот.
Наступила тишина, арестованные толком не видели, взял ли Абаев оружие или нет.
— Который это из них? — спросил Косум у Рамзана.
— По-моему. Нуцулхан.
— Какая разница — со всеми надо разобраться, — буркнул стоящий с другой стороны односельчанин.
— Теперь разберемся, — горько усмехнулся Косум.
— Надо разбегаться, — прошептал Рамзан.
В это время командир раскатисто рассмеялся.
— Ха-ха-ха! Правильно! Так ты ведь давно стоишь в этом ряду… Приготовиться! — он глубоко затянулся, ярко сверкнул огонек.
— Товарищ командир! По-моему, сигналит машина, — сказал из кабины водитель, — мигает фарами. Наверное — нам.
Командир развернулся, пригляделся.