Он вскочил, хотел бежать, но Полина Матвеевна схватила его руку, усадила обратно.
— Дорогой, Андрюша! Вы не знаете как я Вам благодарна! Как я Вас люблю! Я Вас ничем не обяжу, не волнуйтесь. Вы и так сделали мне очень много приятного. Сейчас я оформлю кое-какие бумаги, рассчитаюсь и уеду. Из-за моей беременности мужа переводят в Магадан. Так что на днях я уезжаю. С мужем я больше жить не буду. Не могу… Рожать поеду домой, к родителям, на Кубань… Так что прощайте, дорогой, Андрей Моисеевич! Спасибо Вам! Я вечно буду Вас любить!
Всю последующую ночь Бушман не спал, разные авантюрные мысли посетили его голову. Он встал, зажег керосинку, долго курил, смотрел какие-то книги, писал. На следующее утро искал Полину Матвеевну, но ее не было. Спросил про нее у подружек — те ответили, что она увольняется и собирает свои пожитки. Тогда физик пошел на крайность — и попросил передать, что он хочет ее видеть. На следующий день они встретились. Оба молчали, нервничали. Пунцовый румянец играл на щеках Полины Матвеевны, глаза ее ласкали любимого.
— Вы любите меня? — наконец в упор спросил Бушман.
— Андрюша! — она сжала на груди руки и с удовольствием стала их поглаживать.
— Неужели Вы бросите меня здесь? Неужели мы расстаемся навсегда? — физик говорил тихо и сурово.
— Что мне делать? Даже не знаю, — слеза появилась на ее щеке.
— Только, пожалуйста, не плачьте. Возьмите себя в руки, — он бережно обхватил ее широкую руку, слегка погладил. — Вы хотите быть со мной всю жизнь?.. Мы будем счастливы! Вы будете самой счастливой женщиной! У нас будет много детей!.. Я люблю Вас, люблю! — страстно шептал Бушман, крепче сжимая ее руку. Полина Матвеевна закрыла глаза, ее большое тело чуточку дрожало, то ли от руки физика, то ли от чего-то еще. Она молчала.
— Вы готовы помочь мне?.. Никакого риска не будет. Но потом мы будем жить счастливо, красиво. О Вас, о Вашем таланте узнает весь мир. Я это сделаю… Вы любите меня?
— Да, да! Что я могу сделать?
— Вы должны сегодня ночью прийти ко мне.
— Андрей Моисеевич, новый начальник. Все так строго… К тому же муж ведь теперь на службу не ходит.
— Что, он и пить перестал? — перебил ее Бушман.
— Нет, пьет, как свинья.
— Вот и напои его. А порядки здесь всегда были строгие, — и уже помягче он продолжил: — Неужели ты забыла мои ласки? — Ой, Андрюша. Приду, приду! Хоть убьют — приду.
— Только без глупостей. Будь осторожна и знай, мы всегда будем вместе. Я сделаю тебя самой счастливой женщиной… До ночи!
Ночью, оба дрожа от страха, встретились. Как и в первую ночь, страстно любили, но все делалось значительно быстрее, второпях. Затем оделись, молчали, Бушман курил.
— Мне надо идти, — сказала наконец Полина Матвеевна.
— Подожди, — Андрей Моисеевич встал, глубоко вздохнул. — Могу я тебе верить?
— Да.
— Тогда внимательно слушай.
Бушман медленно, внятно посвятил ее в свой план. Новый план побега. Она молча слушала, кивала головой, плакала.
— Теперь повтори, что ты должна сделать? — в конце спросил Бушман.
Она дрожащим голосом стала говорить.
— Нет, не так, — и физик стал ее поправлять, — повтори снова.
Она повторила.
— Все, как видишь, просто. Ты практически ничем не рискуешь, — он снова закурил. — Скажи мне в последний раз — ты согласна?
Она молча кивнула головой.
— Я не слышу.
— Да. Я на все согласна ради тебя. Только смогу ли я?