— Разве это вонь? Вонь у нас в бараках, — сказал Цанка. Оба замолчали. Цанка с силой бил по твердому льду.
— А что, у фельдшеров разве не было спирта?
— Видимо нет.
— Врут сволочи. Я ведь знаю сколько они наворовали, — физик злобно усмехнулся. — Жадность этого дурака погубила. Лучше бы отдал свой спирт. Ты ведь знаешь, что он у них есть? Цанка промолчал.
— А у тебя есть спирт? — спросил прямо Бушман.
— Нет.
— Что ты врешь, неужели нет?
— Клянусь, нет.
Андрей Моисеевич одним ртом улыбнулся.
— Ну и дурак. Неужели ты так ничего и не припас?
Цанка перестал бить ломом, сидя повернулся к Бушману. На его сером тюремном лице чуть выступил румянец, он немного смутился.
— Есть немного махорки и сухарей.
После нескольких ударов дверь поддалась, в открытое пространство хлынул белый пар и мороз. Бушман умелым движением выкинул помои и плотно прикрыл дверь. Позже они пили просто кипяток. Прежнего пиршества не было.
— Неизвестно сколько дней будет стоять мороз. В этом проклятом месте все может быть… — и чуть погодя продолжил, — я слышал у гражданских, что на территории очень мало осталось припасов продуктов. Всего мало. Все сделали наспех. Сволочи! А связи с материком нет. Ты ведь знаешь, сколько дней мы топали от последнего жилого поселка? Нам бы до весны дожить. Только бы до весны дожить, и там была не была.
С этими словами Бушман вскочил, достал из-под нар какую-то толстую книгу, потом какую-то старую всю исписанную тетрадь.
— Смотри, Цанка, — это карта, географическая карта. Ты знаешь, что такое карта?
Арачаев молча помотал головой.
— Ах ты бестолочь! Это называется географическая карта. Вот Москва, вот здесь примерно находится твой аул, а вот здесь примерно сейчас находимся мы.
— Где, где мой аул? Покажи еще раз, — умоляюще спросил Цанка.
— Вот здесь, — и длинный палец Бушмана с грязным ногтем уперся в карту.
Цанка осторожно отодвинул руку физика и долго стал рассматривать незнакомую картину.
— А мы где сейчас? — спросил он, поднимая глаза в сторону ученого.
— Мы вот здесь. Вот Магадан, мы шли вот так. Вот видишь, это обозначена река. Мы стоим или на ней, или наша речка в нее впадает.
— А как Вы это определили? — теперь оба снова склонились над картой.
— Я физик, я математик, наконец я хорошо знаю астрономию. Я по звездам практически с небольшими отклонениями смог определить наше местоположение.
— У нас в селе тоже был мулла — он тоже по звездам все определял.
— Идиот, — злобно фыркнул Бушман, — что можете знать твой мулла и ты?
Андрей Моисеевич встал, налил в стаканы кипятку, закурили одну самокрутку по очереди.
— Короче, Цанка, мы должны с тобой бежать, бежать отсюда. Понял? — шепотом сказал физик, наклонясь всем телом к Цанку, при этом от напряжения на его худой шее надулись синюшные вены.
От неожиданности Арачаев отклонился назад. Он с удивлением посмотрел на Бушмана, как будто в первый раз его видел. Глаза Цанка расширились, самокрутка прилипла к губам.