— Пойдем! — схватил он Бориса за локоть.
— Куда?
— Не бойся, дурачок, пойдем!
Борис с трудом освободил руку из цепких Васькиных пальцев, пошел за ним к изгороди.
Васька выволок из куста большой мешок, вытащил из него какое-то лохмотье.
— Вот, — показал Борису.
— Что это?
— Не видишь? Штаны! А вот пиджак, — сказал Васька и вытащил еще одну одежину. — Здесь пять таких костюмов и два пальто. Еще рубашки, сукно, картузы, коробка булавок…
— Где ты взял? Обокрал кого?
— Тьфу, дурак! Никого я не грабил.
— А где же ты взял?
— В магазине. Кто-то замки поотбивал — заходи, бери что хочешь. Я уже два раза ходил. Иди и ты, пока не поздно, а то все растащат.
— Знаешь, что тебе будет за это?
— Ничего не будет, — сказал Васька и рассмеялся.
— А если милиция узнает?
— Не узнает. Нет милиции. Задала стрекача.
— Что ты мелешь, придурок?
— Что слышишь. Не знаешь разве — немцы в Лубнах.
— Отогнали их.
— Никуда не отогнали. Они мост перешли и остановились. Не захотели ночью входить в город.
— Кто тебе сказал?
— Все говорят. Вот от моста и стреляли до полуночи.
— Сегодня им дадут!
— Кто даст?
— Наши.
— Как они дадут, когда немцы на танках!
— А бронепоезд? Как ударит из пушки, разлетятся фашистские танки в щепки.
— Да что с тобой говорить! — махнул рукой Васька. — Мне некогда. Я пошел, — и наклонился к мешку.
— Вот увидишь, расскажу, что ты обокрал магазин.
Васька выпрямился и, шагнув к Борису, ткнул ему под самый нос кулачище: