Наблюдая за французами. Скрытые правила поведения: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Префикс «de», стоящий перед фамилией и указывающий на принадлежность к знатному сословию, имеет огромное значение. Взять в качестве примера хотя бы бывшего президента Валери Жискара д’Эстена. Его родитель, чиновник, приобрел право на ношение благородного титула д’Эстен в 1922 году, после того как заявил, что является родственником адмирала с такой же фамилией. Более чем через восемьдесят лет, словно желая доказать снобам, что он действительно classé[359], Жискар покупает в Авейроне замок д’Эстен XV столетия у религиозного ордена, сделавшего его своей резиденцией. Он заявил, что собирается использовать его в том числе и для хранения семейного архива. Теперь никто не сможет доказать, что его семья — не настоящие представители фамилии д’Эстен. Он добился того, к чему стремился всю жизнь — отныне его потомки с полным правом могут называться д’Эстенами. А еще говорят, что британцы будто бы помешаны на сословных предрассудках.

Не обольщайтесь также и насчет двойных фамилий. Во Франции они редко свидетельствуют о принадлежности к знати — ну, разве только если они тройные. Двойные фамилии являются обычно признаком современной политкорректности: замужние женщины, сохранив свою девичью фамилию, прибавляют к ней фамилию супруга. Вкупе с пристрастием французов к двойным именам эта их особенность приводит к появлению уморительно длинных адресов электронной почты. На моей старой работе, где адрес состоял из имени, фамилии и названия компании, трудилось множество феминисток, поэтому в списке адресов электронной почты фирмы то и дело попадались адреса вроде marie-bernadette.villepin-dechirac@multiword-company-name.fr. Добравшись до его середины, вы бросали набирать и звонили по телефону.

Когда французы не стремятся быть чрезвычайно вежливыми, они оказываются удивительно похабными.

Вы не сразу привыкнете к тому, что французы сыпят повсюду в средствах массовой информации, во всякое время суток, ругательствами, да так, словно те всего лишь обычные слова. Как и женская грудь, непристойные выражения считаются вполне естественной частью человеческой жизни.

Недавно я слушал по радио одного французского «комика» (я потому беру это слово в кавычки, что оно зачастую лишь приблизительно соответствует истине). Передача шла в утренние часы, когда все люди завтракают. Острие монолога было направлено против некоего политика, настроение которого в последние несколько недель заметно изменилось к лучшему. И не в результате экономического подъема либо роста его рейтинга у избирателей, а из-за того, что он обзавелся новой подружкой и предается coup de bite, то есть буквально — «не дает своему „живчику" просохнуть». Боюсь, «живчик» политика — это не то, над чем бы я хотел потешаться в любое время дня и ночи, не говоря уже о завтраке (теперь вы окончательно поняли, почему я поставил кавычки). К тому же мне, англосаксу, казалось странным, что гениталии выставляли на всеобщее обозрение без всякого почтения к правилам приличия и нормам вещания.

От слова «merde» вряд ли кто вздрагивает, и во время своих интервью, посвященных моим книгам, на французском телевидении я встретил лишь одного человека, не пожелавшего произнести его вслух. Это была журналистка, чья передача шла также и в Африке, и поэтому она, по ее собственным словам, должна была пользоваться «корректным» дипломатическим языком. «Вам, впрочем, употреблять его не возбраняется», — сказала она мне, и я воспользовался своим правом.

Несмотря на подобную невосприимчивость, французский язык по-прежнему хорош для перебранки. И не только потому, что его слова столь живописны (см. раздел ниже), но и потому, что критерием отбора, видимо, служило то, насколько они (слова) приятны для слуха. В отличие от английских ругательств, которые выпаливают, брызжа слюной, французская брань почти певуча, и поэтому обмен оскорблениями напоминает сцену из какой-нибудь оперетты.

Слово «con» («кретин», «идиот» или «придурок») имеет и женскую форму «conne», но оно приобретает еще более оскорбительный смысл, если к нему присоединить звук «asse», который, по мнению французов, является восхитительно вульгарным. Особой любовью пользуются слова «сonnasse» («идиотка», «кретинка») и еще более приятное на слух «petasse» («тетка», «баба»).

К числу ругательств, которые можно произносить врастяжку и, следовательно, сполна ими насладиться, принадлежит также производное от «con» существительное мужского рода — «connard», которое французы говорят, растягивая вульгарный, напоминающий рык слог в конце слова — «конАААААРРР».

Потом, у них еще имеется слово «enculé»[360] (часто произносится как «он-ку-ле»), означающее, что вы идиот, поскольку позволили превратить себя в педераста. Конечно, не все сочтут его оскорблением.

Французы так же терпимо относятся к порнографии, как и к бранным словам. Один из пяти основных телевизионных каналов, «Canal+», показывает после полуночи своим подписчикам махровую порнопродукцию. И лишь недавно на этом канале ввели кодовый доступ, так что, если вам захочется посмотреть какую-нибудь порнушку, потребуется набрать код, иначе придется пялиться в пустой экран. До недавнего же времени порнофильмы показывали в зашифрованном виде, но это практически не мешало видеть на некоторых крупных планах то, что там происходило. Во всяком случае, мне так говорят.

Эта порнопродукция создается французскими кинопроизводителями (хотя актрисы часто оказываются товаром с Востока, где девочки, видимо, привыкли делать больше за меньшие деньги), так что вышеупомянутый канал, возможно, получает субсидии от правительства за демонстрацию достижений отечественной культуры, а не англосаксонского секса. Перед фильмом идет «познавательная» программа, в которой рассказывается о новых картинах и показывается «процесс производства», где происходит то же самое, что и в любом порнофильме, только здесь в кадре видны человек с видеокамерой и девушки, обтирающиеся косметическими салфетками. По крайней мере, мне так говорят.

Тем временем более мягкое порно проникло повсюду. Ни у кого не вызывает недоумения демонстрация в самое престижное вечернее время, когда у телевизора собирается вся семья, обнаженных грудей, ягодиц и двигающихся на кровати мужчин и женщин. Выскочивший у Джанет Джексон наружу сосок не произвел бы во Франции фурора. Софи Марсо отколола такой номер на Каннском кинофестивале — и ни одна живая душа не предложила запретить показ прямых телевизионных передач. Кроме того, взорам французов постоянно предстают еще более откровенные сцены на рекламных щитах и информационных стендах. Руководство французских порнографических журналов регулярно оплачивает расклейку рекламных объявлений, поэтому витрины газетных ларьков часто превращаются в некое подобие рекламных щитов, с которых идет призыв заняться сексом. Вытягивающая губы женщина, явно обуреваемая желанием зубами стащить с фотографа штаны, показывает свои груди прохожим всех возрастов, ноги у нее раздвинуты и промежность закрыта только надписью «Я хочу больше секса». Нет, нет, поверьте мне, я не всматривался.

Как бы то ни было, вся эта плоть и чувственность находятся на всеобщем обозрении, вызывая восхищенные возгласы у школьников, покупающих в ларьках комиксы. Проявление ли это здорового инстинкта — я не знаю, но это, буквально перед вашим носом, происходит постоянно.

И наконец, если вам надоело браниться, лучше всего отвернуться и, философски вздохнув, сказать: «Tu me fais chier» («тум фэ ши-э») — «Вы мне до смерти надоели» (буквально: «Вы вынуждаете меня гадить»).

Поскольку скука — ennui — является, по мнению французских философов-экзистенциалистов, худшим из возможных состояний, вы, так поступая, ставите себя выше низменного обмена ругательствами. Даже если настоящая причина кроется в том, что у вас просто закончился запас бранных слов.

После войны в Ираке и появления слова «глобализация» жаргонные слова, направленные в адрес американцев, произносят в некоторых слоях французского общества с гораздо меньшей любовью. Впрочем, об истинном отношении французов к американцам см. ниже.

ОДИННАДЦАТАЯ ЗАПОВЕДЬ

Tu diras «je t'aime»

Любить француза или француженку опасно. Я не осознавал этого, пока не стало слишком поздно и меня не бросили за то, что я недостаточно часто говорил «Je t’aime»[361].

Французы по много раз повторяют эту фразу. Влюбленные произносят ее с такой же регулярностью, с какой заядлые курильщики извлекают из пачки сигарету. Их словно осеняет: мне делать нечего и поэтому скажу-ка я «Je t’aime». И это, несомненно, очень приятно слышать. Вы приносите чашку кофе, а вам говорят «Je t’aime». Интересно, что бы, думаете вы, произошло, принеси я еще и печенье?

Впрочем, спустя какое-то время она (эта фраза) может начать вызывать и отрицательные эмоции. Французы и француженки произносят ее так часто и в такое неподходящее время, что вы начинаете подумывать, уж не считают ли вас тугим на ухо. Или, еще хуже, — в чем меня стараются уверить? И столь ужасные мысли приходят вам именно в тот момент, когда кто-то произносит волшебное, начинающееся на «л» слово.

И вам ни в коем случае нельзя сдерживать собственные порывы еще раз сказать «Je t’aime». Если вы будете приберегать эту фразу для особых случаев, вам конец. Я это понял после того, как меня бросили.

— В тебе мало романтики, — сообщила она мне. — Ты никогда не говоришь, что любишь меня.

— Да, нет же, — возмутился я, — просто я говорю это не так часто, как ты. Не каждый час.

— Ты ни разу не прислал мне цветы и не позвонил по телефону, чтобы сказать, что ты заказал столик в ресторане и меня у подъезда ждет такси.

Это заявление озадачило меня. Начать с того, что единственные срезанные цветы, которые мне нравятся, — это тюльпаны и подсолнухи, но их моя amoureuse[362] (или экс-amoureuse) считает слишком простыми. Что же касается «такси у подъезда дома», то это было в духе ее бывшего парня. Он любил время от времени подобные сюрпризы, и ей это нравилось. Я тоже водил ее в ресторан, но, как выяснилось, я слишком часто интересовался у нее, куда бы она хотела сходить. Демократия и равенство, думал я. Холодное английское безразличие, решила она.

— Мой бывший парень был таким романтиком, — проговорила она, и в ее глазах затеплилась ничего не помнящая ностальгия.

— Тот, кто постоянно обманывал тебя? Тот, кто бросил тебя накануне твоего дня рождения? Ради девицы с богатым папашей?

И все равно он был романтиком.

Возражать смысла не было. Она помнила только его бесчисленные букеты и бесконечный поток «je t’aime», которые, как она и хотела, он нашептывал ей всегда и везде.

[359] Шикарный, элегантный.

[360] Пассивный педераст.

[361] Я тебя люблю.

[362] Возлюбленная.