Наблюдая за французами. Скрытые правила поведения: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он рассмешил очередь, но, вероятно, потерял клиента, не сумев совладать с искушением поставить хлыща на место. Французы могут сколько угодно говорить о том, что они живут в бесклассовом, республиканском обществе, но на самом деле они ревниво следят за тем, чтобы каждый сверчок знал свой шесток. И зачастую лучше всего действует на зарвавшегося человека вежливость в сочетании с чрезвычайной грубостью.

Впрочем, пока они не оскорбят вас, они для вас будут являться воплощением безупречных манер. Когда англосаксы уже зовут друг друга по именам, французы по-прежнему обращаются друг к другу «мосье» или «мадам». Только крикнув «мосье», можно привлечь внимание официанта или неуловимого продавца. Да, посетителю тоже приходится говорить «сэр», иначе его не обслужат, но мир, наверное, переворачивается с ног на голову, когда французы начинают вежливо обходиться с окружающими.

Однажды субботним утром в одном дорогом сырном магазине возле моего парижского жилища я стал свидетелем того, как мужчина в белом халате с помощью сарказма поставил на место случайно оказавшуюся тут женщину.

Меня обслуживала женская половина супружеского подряда crémerie[329], и я пожирал глазами небольшие декоративные козьи сыры — кружочки белого свежего сыра, посыпанные черным перцем, выложенные кишмишем и покрытые травами. Однако этот сноб, ее муж, хозяин магазина, был столь груб, что у меня даже перестали течь слюнки.

Жертва, женщина средних лет, влетела в магазин, ища в дамской сумочке кошелек. Она, вероятно, торопилась домой, чтобы накормить ужином своих детей.

— Un litre de lait frais demi-écremé, s’il vous plaît, — сказала она. (Бутылку полуобезжиренного молока.)

Мужчина, совладелец магазина, обменялся взглядом со своей женой, которая понимающе подняла брови.

— Bonjour, — поздоровался он с покупательницей.

— Un litre de lait frais demi-écremé, s’il vous plaît, — повторила она, доставая деньги.

— Bonjour, — снова произнес мужчина, на сей раз чуть громче.

— Je voudrais juste un litre de lait[330], — проговорила она, перестроив предложение, но по-прежнему не понимая, в чем ее ошибка. Женщина пояснила, что пришла за молоком и не собирается тратиться на дорогие сыры, а то ведь хозяева некоторых сырных магазинов порой считают ниже своего достоинства торговать не подвергнувшимися брожению молочными продуктами, особенно полуобезжиренными.

— Вы когда-нибудь здороваетесь, мадам? — осведомился продавец сыров. Подтекст: я вам тут не прислуга, а благородный торговец первоклассными продуктами питания, мой рабочий халат, на минуточку, ежедневно отглаживает специально нанятый человек, и у меня тут собственный дом, а не арендуемая площадь, поэтому, пока вы не поздороваетесь, вам не видать вашей жалкой бутылки молока.

— О, простите, да, конечно же bonjour, — проговорила женщина, краснея и извиняясь. Она выжидательно посмотрела на продавца сыров, все еще надеясь купить молока и вернуться домой до конца выходных.

— Bonjour, Madame[331], — произнес продавец сыров, — что вам угодно?

Ей пришлось повторить свою просьбу, а потом подождать, пока владелец магазина отсчитает ей сдачу и положит пластиковую бутылку в пакет.

— Мы стремимся обращаться с нашими клиентами соmme il faut[332], — сказал он назидательно, не видя никакого противоречия между тем, что он делает, и тем, что говорит.

Наконец женщина покинула магазин, провожаемая громким au revoir супругов, гулко отдававшимся в ее покрасневших ушах.

На самом деле мне следовало уйти из магазина, однако я был отправлен в последнюю минуту за сыром для званого обеда, поэтому я смиренно сделал свой выбор, заплатил за него и напоследок вежливо пожелал хозяевам bonne journée.

Должен, кстати, обратить ваше внимание на ключевой момент в предыдущей сцене — столкновение произошло между двумя представителями французского народа. Мы, не французы, часто думаем, что французы стараются оскорбить нас, потому что мы иностранцы, но это не так. Они и с себе подобными не церемонятся.

Французы умеют прекрасно работать локтями. Иногда, когда идешь по тротуару или пытаешься войти в переполненный универсам, ловишь себя на мысли, что их, верно, обучали в университете, где главным предметом был американский футбол. Впрочем, только они, наверное, способны бесцеремонно отпихнуть вас в сторону, не нарушив при этом ни на йоту правил приличия. Их выручает одно слово: «pardon»[333]. В теории pardon (произносится «пардо», с надутым под конец видом) следует говорить до того, как вы кого-то толкнули, либо извиняясь, что чуть не толкнули; в действительности же его произносят, когда пихают.

В Париже попадаются очень узкие тротуары, где часть места занимают пустые урны для мусора и небольшие металлические столбики, физически мешающие водителям поставить свою машину там, где ходят люди (решить эту проблему за неимением минных полей можно только так). Вот почему, гуляя по городу, нередко приходится петлять между разного рода препятствиями. Порой даже пропускаешь вперед человека, лавирующего между урной на колесиках и витриной. Ему в таком случае и полагается говорить «pardon», что, впрочем, часто и делается. Однако некоторые упорно прут вперед, бормоча себе под нос ради проформы «pardon, pardon» и нисколько не смущаясь тем, что уже отдавили ноги не одному десятку прохожих, а кое-кого заставили сойти на проезжую часть. Они соблюдают конвенцию, ну и дело с концом.

Такая тактика, впрочем, может выйти боком. «Бормотун» может нарваться на того, кто в отместку с едким сарказмом напомнит ему о необходимости вести себя сomme il faut. Тот, кого только что толкнули, или даже тот, кого чуть не толкнули, может выразить свое неудовольствие и другим ключевым словом: «franchement». Оно практически соответствует английскому «honestly»[334] и произносится как «фронш-ма», правда, с видом глубочайшего презрения, разделяемого, если имеется такая возможность, с кем-нибудь еще в радиусе десяти ярдов, и от которого вам становится не по себе, словно вы, оказавшись в XVII веке при дворе Людовика XIV, вдруг издали в присутствии самого Короля-Солнца непристойный звук. Franchement, этому малому не место в Париже. Его следует выслать в какой варварский и пустынный край вроде Британии или Америки…

Палитра вежливых французских выражений и жестов огромна. В парижской компании, где я когда-то работал, спуск на первый этаж к кофейным аппаратам был сопряжен с бóльшими церемониями, чем чаепитие с самураем.

Встретив кого-нибудь в коридоре или лифте, первым делом приходилось решать, видели ли вы этого человека прежде.

Если нет, все равно надо говорить «bonjour», поскольку Франция — вежливая страна. Если да, можно сделать выбор между «bonjour» (вы с ним знакомы, но не очень) либо «salut» (у вас более близкие отношения)[335].

В том и другом случаях мужчины должны пожать друг другу руки. С женщинами не так все просто (как это часто бывает во Франции).

При встрече с женщиной поцелуй в щеку не является непременным условием. Женщины, с которыми вы накоротке, обычно ждут поцелуя. Другие, которым вы говорите «bonjour», вправе не ожидать от вас поцелуя, как, впрочем, и того, что вы пожмете им руку. Ведь рукопожатие делает женщину похожей на мужчину. Я часто, бывало, сталкивался со своим непосредственным начальником, женщиной, шедшей вместе с одним или двумя директорами (мужчинами). Обычно я здоровался с директорами за руку, говоря одному (с кем я был близко знаком) «salut, Jacques»[336], а другому «bonjour, Monsieur» (его я знал не так хорошо). Своей начальнице я говорил «salut», но руку не жал, поскольку, с одной стороны, был для этого слишком хорошо знаком с ней, но, с другой, не настолько, чтобы целовать ее. Иногда для меня было проще заскочить в ближайший кабинет, пожать руку изумленному сотруднику и подождать, пока директора и начальница удалятся.

Примерно так же следует вести себя на улице при встрече с соседями или знакомыми. Первым делом вам надо распределить всех по категориям — рукопожатие, поцелуй, «bonjour» или полное отсутствие внимания. Если вы с кем-то встречаетесь — банковским служащим, агентом по продаже недвижимости или даже врачом, — следует здороваться за руку. Если же ваш агент по недвижимости лезет целоваться, знайте: вас ожидает какая-то неприятность.

При первой встрече, и это здорово, французы обычно говорят «enchanté»[337]. Так и веет милой стариной, когда говоришь, что рад знакомству, особенно если это действительно так. Гораздо приятней, глядя кому-нибудь в глаза, сказать: «Вы очаровательны», чем на ходу бросить: «Привет, как поживаешь?» И если на самом деле вы не рады встрече, то, снизойдя с высот своего величия, можно притвориться, что вы покорены. Беспроигрышный вариант.

Целовать или не целовать — вот самый страшный вопрос при первом знакомстве с женщиной. Одни мужчины устраняются от его решения, целуя только обожаемых женщин либо женщин, которых им приходится целовать, чтобы не обидеть окружающих (самую близкую подружку своей девушки или ее сестру). Основное правило для мужчины, знакомящегося с женщиной, и женщины, знакомящейся с мужчиной, гласит: если встреченный на вечеринке незнакомец/незнакомка является другом друга, близким родственником друга (до тридцати лет), тем/той, с кем бы вы охотно целовались и дальше, либо у него/нее на лбу написано, что они ждут поцелуя, тогда вам следует поцеловать его/ее, иначе вас сочтут холодным, недружелюбным англосаксом.

[329] Молочный магазин.

[330] Мне один литр молока.

[331] Здравствуйте, мадам.

[332] Как подобает, комильфо.

[333] Прошу прощения.

[334] В самом деле (англ.).

[335] Salut — чудесное слово, поскольку его можно употребить и при прощании. Однако будьте осторожны, произнося его («салу»): не перепутайте его с «salaud» («сало»), что означает «подонок».

[336] Привет, Жак.

[337] Восхищен, очарован.