Бундовский «адик» : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Были, к сожалению, среди занимающихся этим видом спорта люди, употреблявшие опасные медицинские препараты для улучшения своих спортивных результатов. Слава богу, меня это миновало. Я никогда никакой химии не употреблял.

…В раздевалке двое накаченных молодых людей, не обремененные большим интеллектом, громко обсуждают действие химических препаратов.

— Вован, я тебе говорю, нужно увеличить дозу инсулина! Знаешь, как мышечная масса прет, прям разрывает изнутри.

Вован, морща лоб, подходит к зеркалу и начинает позировать. Поворачивается, напрягает свои мышцы, при этом идиотски улыбаясь.

Выйдя в зал и сильно растопырив руки, он медленно, вразвалочку идет к штанге. Голова неподвижна, взгляд устремлен вверх. Он явно не замечает двух худеньких подростков. Вжавшись в стену, они ждут, когда пройдет «супермен». Слегка задев одного из новичков, культурист презрительно сморщился:

— Щенки…

Но все когда-нибудь заканчивается. Спадает масса, появляются болезни и «сдувшийся» Вован семенит в сторону больницы.

Один «спортсмен» вообще умер на тренировке. Не выдержало сердце. Гигант упал вместе с штангой и больше не поднялся. Переборщил с препаратами. Зачем такой ценой добиваться сомнительных результатов?

Кого только не встретишь в спортзале. Разные люди, разные интересы. Вот рядом пыхтит мужик, его здесь называют «читинг». «Читинг» — это последнее упражнение в бодибилдинге с максимальным весом, на пределе возможностей. Мужик работает слесарем-сантехником, желает накачать только бицепс, жаждет иметь огромные руки. Взяв 40-килограммовые гантели, в белых хлопчато-бумажных рабочих верхонках, он пытается их поднять. Орет на весь зал, на покрасневшем лице вылезают от натуги глаза.

— Ну, как дела, Виктор, есть результат? — спрашиваю я его, проходя мимо.

— Хорошо, масса идет. Прибавил на один килограмм. Хочу, чтобы руки мои были такими же большими, как ноги. Читинг!

Александр Клименко в очередной раз пытается ему объяснить, что упражнение он делает неправильно и что нужно развивать и другие части тела — ноги, плечи, грудь и т. д. Но все без толку.

«Читинг» извивается, пытаясь поднять здоровенные гантели. Верхонки покрыты пятнами пота. Крик заглушает музыку. Масса идет! Читинг!

Работой с большим весом, в ущерб технике, грешат многие. Желание показать всем свою «силушку богатырскую» (да если еще в зале занимаются девушки) приводит зачастую к печальным последствиям.

Жим лежа. Перегруженная штанга припечатывает лежащего на скамейке прыщавого подростка. Беспомощно болтая ногами, он безрезультатно пытается приподнять штангу и истошно кричит:

— Помогите, я не могу поднять штангу!

К нему подбегает тренер, находящиеся рядом спортсмены, и общими усилиями освобождают мальчика из железного плена. После неудачного дебюта его больше никто в спортзале не видел.

Помимо бодибилдинга несколько месяцев я занимался карате-до, чуть больше — айкидо. Но все эти восточные церемонии, поклоны, сидение на корточках мне не нравились. К тому же многие единоборства, основанные на восточных религиозных верованиях, противоречат православию.

Немного занимался боксом в спорткомплексе «Обь» и в клубе «Смена». Но это было не долго, по различным причинам. Иногда тренировки чередовались через день. В понедельник «Самсон», во вторник «Смена» и т. д.

Панкратионом я занимался около трех лет. Занимался, так сказать, для себя, не для спортивных успехов. Клуб располагался в подвале пятиэтажки на площади Октября. Тренером моим был Юрий Моисеев — профессионал и просто хороший человек. Несмотря на молодость, он обладал тренерским талантом. Мне нравилось там заниматься.

Разминка. Отработка приемов. Спарринг. Заключительные упражнения. Тренировки были по вечерам. В отличие от бодибилдинга, где спорт более индивидуален, в панкратионе, как в боксе или айкидо, тренировка коллективная, ты больше узнаешь людей. Волей или неволей знакомишься. Конечно, удобней заниматься в атлетическом зале. Не привязан к определенному времени. Можешь прийти утром, можешь в обед, а можешь и вечером, как тебе удобно. А тренировка по панкратиону начиналась в семь часов вечера, в понедельник, среду и пятницу. Ни раньше и ни позже.

Всё, наконец занятие закончено. Душ. Свежесть, бодрящий запах дезодоранта. И я, усталый, перебросив сумку через плечо, медленно иду домой, вниз по Ленинскому проспекту. Я ощущал одновременно легкость и приятную усталость. Мысли путались в голове. Мимо снуют праздные прохожие, блестит всеми цветами радугами реклама многочисленных магазинов, проезжали автомобили. Настроение отличное!

Вера православная

К вере христианской — православной я шел постепенно. Вырос в семье атеистической, где в Бога не верили. Как и миллионы советских мальчишек и девчонок, был в детстве некрещеным. Воспитывали нас, что Бога нет и что это архаизм, ведь скоро должен наступить коммунистический рай. Говорили, что в церковь ходят лишь древние старушки да выжившие из ума люди — фанатики. Да и церквейто практически не было. На целый город Барнаул лишь одна действующая.

Это постоянно твердили и в школе, и по телевидению. Советская пропаганда рисовала православного священника в виде толстого, лысого попа — любителя выпить, покушать и весело провести время. Смаковалась картина, где поп (священник) сам в Бога не верит вообще, а лишь смеется над глупыми старушками, прихожанками храма, и хочет поживиться за их счет.

Летом 1980 года — я только закончил четвертый класс — мы с родителями пошли на Булыгинский пляж. Жили тогда в районе Мастерских, что на Павловском тракте. До Булыгино оттуда можно было дойти пешком, пройдя кладбище и лес. Проходя через многочисленные могилки, я был потрясен увиденным. Где-то глубоко под землей лежали люди, которые когда-то были живые. Я понимал, что придет время и умрет и моя мама, и мой папа, сестра и я. И меня закопают навечно в яму. Стало жутко. Ночью я долго не мог уснуть, потрясенный увиденным.

Зачем человек живет? Чтобы умереть? Я долго не мог ответить на этот вопрос. Получалось, что жить — бессмысленно, все равно умрешь и все закончится. Ну, помнить будут, возможно, несколько лет родственники и друзья. А потом? Всё, забвение.

На летних каникулах мы ежегодно уезжали в деревню Ненинка Солтонского района Алтайского края. Там жили дедушка и бабушка по отцовской линии, многочисленные дяди и тети, двоюродные братья и сестры.

Узнав, что моя баба Даша молится и верит в Бога и иногда даже бывает в храме, я решил провести с ней разъяснительную беседу. Объяснить, что православие — это архаизм, что Бог придуман ловкими людьми, чтобы объяснить природные явления и держать в узде темные массы трудящихся. Но от моей беседы бабушка уклонилась, побежав доить корову.

— Оставь ее, она же безграмотная, — сказал мне отец, проходя мимо меня.