Бундовский «адик» : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В это время рядом проходили какие-то молодые студентки. Услышав его слова, они весело рассмеялись.

Я не выдержал и довольно дерзко ответил:

— Ты что орешь, больной что ли?

От неожиданности он на некоторое время остолбенел, не веря своим ушам.

— Я замдекана, ты понял? Как твоя фамилия и номер группы?

— Суверов, группа 692.

— Я вас отстраняю от работы, — и он исчез так же неожиданно, как и появился. В этот же день он написал на меня заявление ректору и декану исторического факультета, расписав все чуть ли не как саботаж.

Через несколько дней после инцидента меня вызвали на заседание деканата. Однокурсники вяло отреагировали на этот конфликт, каждого волновали собственные проблемы. Хотя еще недавно некоторые из них жаловались в приватных разговорах о хамстве этого Юрия Павловича. И лишь Аркадий Караваев, мой одногруппник, предложил свою помощь.

— Давай, Евгений, я пойду на это заседание и скажу, что он нагло ведет себя и с другими студентами.

— Спасибо, Аркадий, но, боюсь, это мне не очень поможет, а тебе может навредить. Я сам разберусь.

И вот настал «час икс». Я стаю у кабинета, где проходит заседание деканата. Рассматривают дела разных нарушителей со старших курсов, я в очереди последний.

Вдруг выходит Зинаида Сергеевна Ионина и обращается ко мне:

— Тебе нужно перед Коноваловым извиниться.

— Не за что. Извиняться я перед ним не буду. Я считаю себя правым.

И вот заседание началось. Строгий декан зачитывает заявление Коновалова, где он в ярких красках обрисовывает мое «дерзкое» поведение. Мою версию слушать никто не хочет, похоже, они уже приняли решение.

— За такое поведение Суверова следовало бы отчислить. Но, посоветовавшись, мы решили объявить тебе выговор. Всё, свободен.

Я вышел пораженный. Было обидно за несправедливый выговор. И не приняли к сведению мою версию, что я не сдержался из-за поведения мелкого чиновника. Особенно было обидно, что меня хотели отчислить. За что, я не понимал. Я учился хорошо и замечаний по дисциплине у меня не было, занятий не пропускал.

Мучила горькая обида, мне думалось: «Это несправедливо! Никому я в институте не нужен…» В какой-то миг подумал даже бросить учебу в институте. Но эмоции постепенно поутихли: уходить из вуза было бы глупо, высшее образование никогда не помешает.

Вскоре мы с Калнеем покупали авиабилеты до Киева. Чтобы начать свой бизнес, нужен первоначальный капитал. До службы в армии я год работал фрезеровщиком на моторном заводе. Заработанные деньги складывал на сберегательную книжку. Накопилось чуть больше тысячи — неплохие деньги для советского периода, они и стали основой моего «капитала».

Но эти деньги начали уже быстро обесцениваться. Набирала обороты инфляция. А через несколько месяцев все вклады населения превратятся в пыль. Вот так, люди копили, экономили, поручая государству на хранение свои деньги, которые обесценились настолько, что на них ничего нельзя было купить. У моих родителей сгорели все сбережения. Если раньше на них можно было купить не один автомобиль, то теперь — пару бутылок водки.

Также в комиссионке продал за сто рублей свой шерстяной импортный костюм, в нем я ходил в школу. Кое-как набрал небольшую сумму, свой стартовый капитал.

И вот, в марте 1991 года, мы летим с Игорем на Украину, из Барнаула в Киев. От Киева на поезде до города Черновцы. Там большой базар, где нам предстоит закупить товар и вернуться обратно в свой город.

Самолеты, поезда…

Закрутилась, завертелась моя новая жизнь. Первая поездка состоялась 8 марта 1991 года. Мы вылетели рейсом Владивосток — Киев, приземлявшемся в Барнауле. Спустя несколько часов полета уже были в Киеве, столице Украины.

Здравствуй, Украина! Здесь я когда-то служил в учебке — в Винницкой области, город Могилев-Подольский. Украина встретила нас теплом. На киевских улицах давно не было снега, а у нас в марте еще морозы трещали. А бывает ли там снег вообще?

Взяв билет на поезд «Киев — Черновцы», мы пошли гулять по городу. Киев — очень красивый город. Особенно понравился мне Крещатик, и еще запомнились лианы. Они висели на стенах многих домов, делая улицы красивее.

Местное население относилось к нам доброжелательно. Только несколько раз я столкнулся с открытым украинским национализмом. Как-то, проголодавшись, мы зашли пообедать в одну из киевских столовых. Весело о чем-то разговаривая, мы с Игорем подошли к кассе, неся на подносах наш достаточно скромный обед. Кассирша, толстая украинка неопределенного возраста, была мрачнее тучи. Злость буквально разрывала ее изнутри. Не выдержав внутреннего напряжения, отбивая мне чек, она вдруг выдала:

— Понаехали москали. Езжайте в свою Россию, Украина — независимая страна! Едите наш хлеб, мы вас кормим. Все из нас тянете в свою Москву. Да мы без вас давно бы процветали…

После таких словесных помоев стало как-то гадко на душе. Откуда такая ненависть? Что, Украина плохо жила при СССР? Какое там национальное угнетение! Уровень жизни в союзных республиках был зачастую выше, чем в России, и это всячески поддерживало руководство, стремясь угодить национальным меньшинствам. Один из советских генсеков, питая нескрываемую симпатию к этой советской республике, даже землицы русской не жалел, передав Крым Украине.

России Крым никто не дарил, мы его присоединили после многочисленных войн. Этот полуостров, пропитанный русской кровью, был передан Украине. И опять мы плохие, москали, оккупанты. Я думаю, что большинство украинцев так не думало и не думает. Украинцы — это братский нам народ, был, есть и будет.