Новое Начало - Альтернатива Часть II. Наследники Зодчих Теней.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Машинально Гарри коснулся её обнаженной руки, и его нервные окончания словно бы пронзила беззвучная молния, на один долгий миг снова выбившая его из окружающей реальности.

Иссушающий жар опалил лицо Поттера, в ноздри ударила дикий смрад горелого, он вновь увидел пирамиды как бы со стороны, пронизанные мириадами искр, окруженные языками косматого пламени, вздымавшегося чуть ли не до неба. Ночной воздух наполняли клубы дыма, то там, то здесь темнота расцветала лучами и сполохами магических разрядов. В небе, низком и черном, как смоль, закручивались многочисленные, опускающиеся на землю воронки, с облаков валил густой пепел. Вдруг по барабанным перепонкам ударил дикий, вибрирующий, нечеловеческий вой, и в километре от храмов в воздух поднялся громадный пласт земли площадью со средних размеров остров и обрушился вниз, вызвав ураганный порыв ветра. Вдалеке, ближе к горизонту, виднелись чьи-то раскачивающиеся, многорукие гигантские силуэты – это воины одной из армий шли в атаку. А на самом острие центральной пирамиды стояла одинокая фигурка в развевающихся по ветру одеждах, сжимавшая в руке уже знакомое оружие. Поттер ощутил ее ярость, ненависть и острое желание броситься в бой, и на заднем плане – легкую, почти незаметную горечь понимания, что в этой битве, похоже, победителей не будет. Но все эти желания и эмоции были стиснуты стальным обручем подчинения Господину, приказавшему ждать...

Гарри моргнул, и видение исчезло.

«Я увидел миг их последней войны... - понял он. - Увидел ее глазами. Но тот апокалипсис, грозивший уничтожить привычный ей мир, не вызывал в ней страха. Она родилась для битвы, она жила ей и готова была без раздумий умереть за своего повелителя. Но участь, постигшая её…

- Тебе было больно?

- Да… но боль – это не самое страшное… Страшнее всего была тишина. Бесконечная тишина и пустота... - в глазах Рен появилась пугающая черная глубина, точно отсвет былой, беспросветной тоски. - И понимание того, что никто и никогда не придет за тобой, что ты никому не нужна... Никому и никогда...

И Рен пододвинулась немного ближе к Поттеру, словно боясь, что отражения пережитого прошлого протянут к ней лапы и вновь утащат в эту звенящую пустотой, медленно пожирающую её тишину.

Гарри на миг представил себя на ее месте – один в этом мертвом, покинутом мире, неподвижный и беспомощный, с едва теплящейся жизнью, заживо похороненный в глубинах пирамиды безо всякой надежды на спасение... Пустота. Ни друзей, ни врагов, никого... И так – навсегда... Поттера, сидящего в горячей воде, мороз продрал по коже, такой мрачной жутью и безысходностью повеяло от этой картины...

Никогда... Гарри очень не любил это слово. Он очень хорошо помнил, как однажды, лет в девять-десять, ясно осознал, что когда-нибудь умрет. До этого будущая жизнь представлялась ему непрерывной чередой событий: он закончит учиться, вырастет, станет взрослым, у него будет семья, дети, интересная работа, полная хороших друзей, потом он состарится, будет возиться с внуками и вспоминать прошлое. Все это – будет. Пусть очень нескоро, но когда-то будет. Но потом... Потом он умрет, и все это закончится. И больше не будет ничего. И никогда... После этого он несколько раз просыпался от внезапного страха смерти, и начинал беззвучно, чтобы не разбудить чутко спавших Дурслей, плакать. Но не от той горькой, но привычной осведомленности о конечности нашего существования, а от какого-то безысходного предчувствия своего будущего отсутствия в мире, делавшее вдруг само пребывание на этой земле злой, жестокой шуткой.

Но, испытав мгновенный шок от такого прозрения, он быстро оправился - дети все же редко долго думают о смерти. И лишь иногда, лежа на узкой кровати в чулане опостылевшего дома родственников, перед тем, как заснуть, он слышал чей-то тихий голос, нашептывавший ему, что все это рано или поздно завершится, и больше никогда, никогда не повторится вновь, и чувствовал щемящую боль в груди.

А Рен... Она пробыла тут сотни лет, безо всякой надежды, лишь изредка приходя в себя, и раз за разом чувствовала и ощущала то же самое, только гораздо сильнее, ибо сама ее сущность не подразумевала существования в одиночку, а больше чувствовать ей было нечего... Ему вдруг стало пронзительно, до спазма в горле, жалко ее, как бывало жалко брошенного и никому ненужного бездомного котенка или щенка, одиноко и обреченно мокнущего под дождем рядом с ногами безразличных прохожих.

- Но я же все-таки пришел...

Глаза Рен мгновенно налились теплом, а уголки губ поднялись вверх.

- Да, господин. И у меня не хватит никаких слов, чтобы выразить мою благодарность вам за это...

- Рен, не называй меня господином, ладно? И на «вы» тоже не стоит... У меня есть имя – Гарри Поттер.

- Я поняла, го… Простите, я постараюсь, но, пожалуйста, дайте мне немного времени, это так непривычно для меня… Гар-ри Пот-тер, - произнесла за ним девушка, как бы пробуя на вкус звуки чужого ей языка. - Наверное, вы... ты из знатного рода?

- Вовсе нет, с чего это ты взяла?

- У нас, чем выше положение, тем короче было имя того, кто его носит. Двусложные имена – признак высшей касты. Простолюдины именовались лишь пяти-шестисложными...

Не удержавшись, Гарри заливисто рассмеялся – он вспомнил, с каким апломбом и важностью Малфой представлялся своим шестисложным именем - Драко Люциус Октавиан Интеус Кристиан Малфой II. Простолюдин… О-о-о, какая бы вышла пощечина… А уж Валькери, с ее пятнадцатью именами в здешней табели о рангах вообще оказалась бы на последнем месте. То-то был бы сюрприз...

- У нас наоборот, людям благородного происхождения принято иметь длинные имена. Вообще, у нас именование состоит собственно из имени – Гарри и фамилии – Поттер. Имя дается при рождении, а фамилия наследуется от родителей, обычно по отцу.

- Но она что-то означает? - спросила Рен.

- Фамилия, как правило, происходит от занятия твоих далеких предков. Например, моя фамилия в переводе на твой язык означает «гончар», так что, вполне возможно, мои предки когда-то лепили горшки и кувшины.

Поттер усмехнулся про себя, оценив легкий сюрреализм происходящего: он находился в чужом, мертвом мире, в древнем храме, основанием которого служила первозданная тьма, и, сидя голышом в горячем источнике вместе с смертоносным созданием бывшего владыки, читал ей лекцию о происхождении земных фамилий.

- Вот как... Интересно... – Рен шевельнулась, пустив по воде мелкую зыбь. - Господин Гарри, ты можешь рассказать мне о своем мире? Ведь, как я поняла, ты планируешь туда вернуться, и я хотела бы знать, к чему мне нужно быть готовой, чтобы не подвести вас… тебя…

- Хорошо, - чудодейственные воды подземных источников давно вымыли из тела Гарри усталость и опустошенность, принеся им на смену легкую расслабленность и вернув мыслям ясность. Он оперся руками на края купальни и начал:

- Мой мир, Рен, представляет собой удивительную шкатулку с секретом, у которой есть двойное, а где-то и тройное дно. В нашем мире живет около шести с половиной миллиардов людей, но большинство из них лишено магии и не верят в само ее существование. Магию в какой-то мере им заменяют наука и технология, и они довольно далеко продвинулись в этой области. Но одновременно на Земле обитают и маги, тщательно скрывая сам факт своего существования от всех остальных, которых они называют магглами...

Гарри, хотя и старался изложить все как можно более сжато, говорил больше часа, а Рен внимательно слушала, задавая вопросы лишь тогда, когда Поттер останавливался передохнуть.

Он кратко рассказал ей об истории магглов и магического мира, темном восходе, падении и новом пришествии Вольдеморта, знакомстве с Валькери, Уничтожителях, Лоно-Хара и всём, что последовало дальше, вплоть до появления Гарри в Даймоне.

- Вот так, - закончил Гарри свое повествование и замолчал, уставившись в воду. Рассказывая, он словно бы заново пережил последние события, и старые раны, казалось бы, давно закрывшиеся, закровоточили вновь.

- Ваши родители достойно прожили и завершили свою жизнь, особенно мать, - спустя какое-то время тихо проговорила девушка, все еще путая по многолетней привычке «ты» и «вы». - Твой отец погиб, как настоящий мужчина и воин, а мать поступила самоотверженно и мудро. Что же касается остального... Вы - мой господин, и этим все сказано. Ведь нам предстоит война?