Несколько минут они молча ели. Гагары тоже молчали. Поэтому Лили тихо вышла из-за стола и поставила подходящую к случаю музыку Листа — для разнообразия в мажорном ключе. Удивляясь своему выбору, она вернулась к столу.
— Какой красивый дом, — сказал Джон.
— Только вот пианино осталось в Бостоне. Мне его не хватает. Как ты думаешь, когда я смогу туда вернуться?
Лили хотелось услышать, когда же будет восстановлено ее честное имя.
— Можно говорить о делах?
— Конечно. Тебе что-нибудь удалось найти?
— Да. Только я не понимаю, что все это значит. Терри был трижды женат.
— Сколько ему лет?
— Он мой ровесник. Ему сорок три. Понимаю, о чем ты подумала — многие мужчины моего возраста были трижды женаты.
Но Лили думала совсем о другом — о том, был ли когда-нибудь женат сам Джон.
— Вот что странно, — продолжал Джон. — Никто не знал о том, что он женат. В первый раз он женился в колледже. Я учился с ним в одной группе, но ничего не знал о его жене. Я позвонил двум нашим одногруппникам, но и они ничего не знают. Во второй раз он женился в Провиденсе. В третий раз — в Бостоне. Три неудачных брака — это одно. Но то, что о них никто не знал, — совсем другое.
— Ты выяснил, как зовут этих женщин?
— Да, я собираюсь с ними связаться.
К этому времени Джон уже уплетал вторую порцию похлебки. Лили надоело говорить о Терри Салливане, ей хотелось побольше узнать о Джоне. Она согрела сидр, наполнила кружки и предложила Джону выйти на крыльцо. Они уселись на ступеньках, поглядывая на озеро и потягивая сидр.
— Расскажи мне о себе, — попросила Лили.
— О чем тебе хочется знать?
Ей хотелось знать, не подведет ли он ее, не поставит ли превыше всего собственные интересы, можно ли ему доверять. Но если она сомневается в его порядочности, то по его ответам все равно ни о чем судить нельзя. Поэтому она сказала:
— Терри был трижды женат. А ты?
— Я долго жил с одной женщиной, восемь лет. Марли сказала бы, что мы были на пороге брака. Я бы так не сказал.
— Почему?
— Ей не нравился мой распорядок дня.
— Она работала?
— Она была администратором. Ее работа была тяжелее моей. К тому же Марли не получала бы удовольствия от пения гагар. Ей не нравилось расслабляться. А мне нравится.
— Ты вернулся из-за отца?
— Да. Нам с Гэсом нужно было разобраться в наших отношениях.
— И как, разобрались?
— Нет пока. У него трудный характер.
Лили поежилась и тут же ощутила на плечах тепло накинутого Джоном свитера. Она подняла глаза и улыбнулась:
— Ты сделал это потому, что ты добрый человек, или потому, что хочешь расположить меня к себе?
— И то и другое. Я несколько лет не ел так вкусно. Густая похлебка, кукурузный хлеб, выдержанное вино и красивая женщина — чем не шикарный ужин?