— Я буду рада заняться этим. — Лили протянула Ханне руку: — Проводи меня до машины и расскажи, как ты хочешь отпраздновать свой день рождения.
Этой ночью Лили сидела под сосной на берегу озера и думала о том, как изменилась ее жизнь. Возможно, из-за работы на фабрике. Или из-за подготовки ко дню рождения Ханны. Или из-за того, что она наняла Касси. Или из-за договора с Джоном. Возможно, просто прошло какое-то время. Но она уже не чувствовала себя такой потерянной, как прежде.
Ночь была прекрасна. Полная луна висела над центром города. Вода мягко накатывалась на берег. В воздухе пахло дымком.
Лили ждала, напряженно прислушиваясь, но так и не услышала гагар. Тогда она начала напевать кельтскую песню, в которой было то же очарование, что и в ночном озере. Она обхватила руками колени и тихонько покачивалась в такт песне. Она была привязана к этим местам. Здесь ей было спокойно.
Глава седьмая
Добрую часть субботы Джон провел в редакции, собирая материалы о Терри Салливане. Джон переходил от одного сайта к другому, а в промежутках звонил по телефону. Закончив в семь, он отправился домой. Когда Джон добрался до озера, солнце уже садилось над лесом. Он натянул старый свитер, отвязал каноэ и отчалил от берега.
Он был недалеко от острова, когда приплыли гагары — две молодые птицы и один из родителей. Джон догадался, что другой полетел к сородичам и скоро вернется. Оперение оставшейся птицы слегка потускнело. Чем ярче становились листья, тем бледнее — перья гагар. Когда опадут листья, гагары улетят.
Погрузив весло в воду, Джон направил каноэ к Тиссен-Коув. Когда он добрался до места, солнце уже село за дальние холмы и прибрежные тени из синих стали густо-фиолетовыми. В окнах у Лили горел свет.
Лили никогда не увлекалась готовкой. В детстве она держалась подальше от кухни, где властвовала Мейда. Став взрослой, Лили не слишком заботилась о еде и делала что-нибудь на скорую руку. Теперь, когда в ее распоряжении оказались кухня и свободное время, ей вдруг захотелось этим заняться.
От Селии осталась тетрадка с рецептами, и Лили приготовила два любимых блюда бабушки, которыми та всегда угощала осенью: похлебку из сладкой кукурузы и кукурузный хлеб. По дому распространился чудесный аромат. А когда через открытое окно донесся крик гагар, Лили подумала, что проводит субботний вечер не так уж и плохо.
За стряпней она пела. Мурлыча себе под нос, она положила на стол красивую салфетку, выбрала из коллекции Селии лучшую бульонную чашку и тарелку, принесла и зажгла три свечи. Тихонько напевая, открыла бутылку вина. Она как раз наполняла бокал, когда раздался стук в дверь.
Оборвав песню на полуслове, Лили затаила дыхание. За открытым окном послышался знакомый голос, в проеме появилось знакомое лицо.
— Это я, — сказал Джон. Лили радостно распахнула дверь. — Прости, я не хотел тебя испугать.
Сердце Лили гулко билось, но она подумала, что так всегда бывает, когда перед тобой стоит такой высокий красивый мужчина. Она засунула руки в карманы джинсов.
— В чем дело?
Но Джон смотрел через ее плечо на стол:
— Прости, я, кажется, не вовремя.
— Пустяки. Просто одинокий ужин.
— Но какой! — Джон втянул носом воздух: — Пахнет замечательно.
— Ты хочешь есть?
— Хочу. Но не хочу напрашиваться.
Лили пригласила его войти. Пока Джон озирался по сторонам, она поставила на стол вторую тарелку, нарезала кукурузный хлеб и налила похлебку. Потом, довольная собой, наполнила вином второй бокал.
— Ты всегда так ужинаешь?
— Нет. Вообще-то я не бог весть какая повариха. Ешь на свой страх и риск.
— Еда, которая так замечательно пахнет, не может быть плохой. — Он указал на ближайший столовый прибор: — Мне сесть здесь?
Не успела Лили кивнуть, как он, обежав вокруг стола, отодвинул для нее стул. Она подумала: интересно, когда он в последний раз ел домашнюю пищу?
— Я не спросил, хватит ли у тебя на двоих?
— Хватит на десятерых.
Он засмеялся, потом вдруг стал серьезным и трогательно искренним.
— Спасибо. Я на это не рассчитывал. Я просто хотел навестить гагар.