Возвращение из Индии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сидя этим поздним утром напротив банковского служащего в ожидании валюты, я видел свой, теперь уже полностью действительный заграничный паспорт в изящных руках Ханны, которая потратила все это утро на то, чтобы сопровождать меня от одной конторы к другой, организуя вместо меня все необходимое, как если бы я был стопроцентным инвалидом. Какого черта жена Лазара решила составить нам компанию? Было ли это на самом деле как-то связано со здоровьем ее дочери или по какой-то неведомой мне причине ситуация потребовала усиления родительского присутствия? При всем при том я все еще надеялся, что миссис Лазар откажется от своего намерения в самую последнюю минуту. Мне совсем не нравились ее постоянная забота и дружелюбные улыбки. Она могла только усложнить и затормозить наше путешествие, думал я, рассчитываясь с ее клерком, от которого получил обратно свой паспорт, и со смирением отвергая ее предложение сопровождать меня до медицинского пункта, где я мог сделать необходимые прививки, за которые, судя по всему, она тоже собиралась заплатить.

Я оседлал свою «хонду» и помчался в это место, чтобы уткнуться в дверь, наглухо закрытую в связи с забастовкой медсестер.

И в то время, пока я бродил по коридорам, ища выход из создавшегося положения, я наткнулся на старого, еще по медицинскому колледжу, приятеля. Его выгнали с четвертого курса из-за какой-то истории с девушкой, на которой он впоследствии женился, — сейчас он работал здесь в качестве секретаря районного управления здравоохранения. Мы дружески обнялись; а когда он услышал о предстоящем путешествии в Индию, порадовался за меня. Когда же я сказал, что все, абсолютно все, мои расходы будут щедро оплачены, обхватил меня за шею в полном восхищении и сказал с нескрываемой завистью:

— Ты умный сукин сын, вот кто ты. Умный и скромный сукин сын. И еще везучий… каким ты был всегда. Чего бы я только не дал, чтобы оказаться на твоем месте…

И немедленно вслед за тем он поспешил к какой-то двери, куда и втолкнул меня. Это оказалась комната медсестер. Открыв стеклянную дверцу шкафа, заставленного разноцветными рядами бутылочек и ампул, напоминающими радугу, он сказал, ухмыляясь:

— Наш бар к вашим услугам, сэр. Здесь вы можете найти защиту от любой напасти, какую знает медицина.

И пока я разглядывал экзотические наклейки, он достал стерильный шприц из выдвижного ящичка и предложил свои услуги, как-никак на две трети он мог считать себя врачом.

— Ты не боишься? — воскликнул он с непостижимым весельем, держа шприц на ладони.

Но я, неожиданно для себя, очнулся: пустая комната наполнилась необъяснимой тревогой, словно мне необходимо было присутствие надежных медсестер, чьи тихие и заботливые движения всегда успокаивающе действовали на меня.

— Нет, — сказал я. — Лучше дай мне шприц, и я найду кого-нибудь в нашей больнице. А теперь поставь врачебный штемпель на сертификате.

Он неохотно согласился. Нашел желтый сертификат о вакцинации, поставил на нем необходимый штемпель и завел долгий и скучный разговор, стараясь вызвать из прошлого имена былых приятелей, с которыми мы вместе учились, и все глубже погружаясь в ностальгию о бесшабашных студенческих днях. Кончилось тем, что он пригласил меня выпить по чашке кофе.

Когда мы оказались в маленьком мрачном кафетерии и уселись среди разных правительственных клерков рядом с огромной витриной, на которой первые капли дождя уже прочертили полосы, я вдруг подумал об изнурительном дне, ожидавшем меня, и о том, каким образом я доберусь до Иерусалима, чтобы попрощаться с родителями. Вполуха слушал моего собеседника, искавшего причины своих академических неудач и обвинявшего во всем предвзятое отношение к нему преподавателей. Кончилось тем, что я встал, внезапно оборвав разговор, и сказал ему:

— Послушай… мне пора. Давай еще раз на минутку заглянем в твой… бар.

И мы вернулись в комнату для прививок, где я, открыв стенной шкаф, набрал дополнительно несколько ампул с вакциной от холеры и малярии, а также от гепатита. Я добавил к этому несколько шприцов в стерильной упаковке и попросил моего приятеля заполнить два удостоверения о прививке без указания имени. Он великодушно сделал все, что я просил, но под конец не смог удержаться, чтобы не съязвить:

— Ну, похоже, ты теперь набил свой саквояж для путешествия до самого верха.

Меня уже била предстартовая лихорадка, пронизанная неясной и гнетущей тревогой, так что когда я добрался до больницы на своем мотоцикле, промокнув под дождем до костей, я вдруг ощутил, насколько мне чуждо это место, которому я отдавал всю свою любовь и силы в течение всего последнего года. Несмотря на объявленную профсоюзом медсестер забастовку, начавшуюся этим утром, все показалось мне работающим как обычно, и я поспешил в палаты лишь для того, чтобы убедиться в полном отсутствии персонала, за исключением рабочей смены медсестер, которые, как мне показалось, были немного удивлены, увидев меня.

— Вы? — Они хихикали не без лукавства. Похоже было, что Хишин сообщил всем и каждому, что я отправляюсь в Индию.

Я натянул свой халат с вышитым красным по белому над карманом «Биньямин Рубин» и пошел искать Хишина, но его, как оказалось, срочно вызвали в операционную. Молодая женщина, которую он оперировал прошлым утром… Моим первым порывом было поспешить вслед за ним, но я знал, что другой ординатор, мой соперник, окажется там тоже, и я буду просто лишним, да еще рискую наткнуться на презрительные и столь болезненные для меня недоумения, прежде чем я успею произнести хоть одно слово… и решил не вмешиваться в естественный ход событий, а вместо этого просто навестить больных, лежащих в палате. Но старшая сестра, дама благородного вида лет шестидесяти, которая сидела в своем углу в обычной своей одежде, что должно было означать ее солидарность с бастующим персоналом, к которому сама она тем не менее не присоединилась, поднялась и остановила меня:

— Для чего вы тут описываете круги, доктор Рубин? Вам предстоит долгое и нелегкое путешествие, не так ли? Вот и отправляйтесь домой и приготовьтесь получше — и не беспокойтесь. Здесь мы позаботимся обо всем.

То, что она говорила, было исполнено здравого смысла, и я был так тронут ее доброжелательным тоном, что не мог удержаться и не обнять ее, прежде чем сбросить халат. Не тратя лишних слов, я вытащил из кармана две маленькие ампулы с вакциной и попросил ее сделать мне прививки, что она и проделала с таким мастерством, что я едва почувствовал уколы. Я бросил мой халат в корзину для стирки и отправился в администрацию в надежде найти там Лазара. Девушки в отделе узнали меня, даже без халата, и дружески приветствовали, уважительно сообщив в переговорное устройство: «Прибыл доктор Рубин». Они же вызвали старшую секретаршу, мисс Колби, которая сообщила, что Лазар уже звонил несколько раз из Иерусалима и спрашивал обо мне.

— Значит, он уже в Министерстве иностранных дел и разыскивает экспертов по Индии? — в изумлении воскликнул я.

Но оказалось, что он звонил из Казначейства, и беспокоило его не предстоящее путешествие в Индию, а забастовка медсестер. Тем не менее он нашел время дать указания главному фармакологу больницы, чтобы тот собрал комплект всего необходимого, и напомнил Хишину о соответствующих инструкциях для меня. Одновременно с этим офис его жены оставил сообщение, что мой билет готов. Так что мне не о чем было беспокоиться.

— Действительно ли его жена поедет с нами? — спросил я секретаршу раздраженным тоном и увидел, что она колеблется с ответом, как если бы она хотела укрыться за неопределенностью ситуации — не исключено потому, что боялась спровоцировать мое сопротивление. На мгновение у меня мелькнула мысль, что забастовка медсестер вынудила Лазара отказаться от поездки и вместо него отправится его жена, и я, таким образом, вместо путешествия в обществе мужчины вынужден буду совершить непростое путешествие по Индии в компании двух женщин — одной, уже достигшей зрелого возраста, и другой, похоже, очень больной.

Я поручил секретарше созвониться с моей матерью. Теперь я мог подготовить ее к тому, что я, скорее всего, увижусь с ней лишь поздним вечером. Мать, полагавшая, что я уже нахожусь на полпути от Иерусалима, не высказала никакой по этому поводу досады; более того, она попыталась меня успокоить:

— Ничего страшного, Бенци. Не огорчайся. Переночуешь дома, а назавтра мы доставим тебя в аэропорт. Я уже договорилась с отцом, что он возьмет отгул.

Теперь я весь был во власти нетерпения. Я уже согласился отправиться завтра в путешествие к совершенно чуждому, отдаленному краю. Так какого же черта я околачивался в больнице, которая вдруг показалась мне мрачной и какой-то притихшей? Я поспешил в операционную, надеясь отыскать Хишина и взять у него статью о гепатите, но поскольку на мне не было халата, новый охранник, не знакомый со мной, не пустил меня вовнутрь. На скамье, стоявшей в коридоре, я снова увидел двух родственников молодой женщины, оперированной днем раньше. Они посмотрели на меня, и по той же причине, что и охранник, не узнали, или не пожелали узнать, уяснив, как мало я здесь значу, равно как и то, насколько фальшивым было мое бодрое обещание, что больная скоро вновь вернется к жизни…

Мне хотелось подойти к ним и спросить, как ее дела. Но я не подошел. За один только день я оказался в больнице никому не нужным. Решив не терять больше времени, я отправился в офис главного фармаколога больницы доктора Хессинга, старого лысого немецкого еврея, который тут же бросил все дела и немедленно повел меня в кладовую, располагавшуюся в глубине помещения, где показал мне на объемистый рюкзак, который тут же развязал, продемонстрировав содержимое: полный набор, включавший таблетки, ампулы, шприцы, термометры и сфигмоманометр, стетоскоп и пробирки для анализов, хирургические ножницы и, конечно, все необходимое для переливания крови — в общем, своего рода полевой минигоспиталь. Не исключено, что подобная щедрость главного фармаколога объяснялась тем, что его бюджет, больше, чем бюджеты других подразделений больницы, зависел от персонального благорасположения директора. Но при взгляде на раздувшийся рюкзак, я почувствовал, как уменьшается мой энтузиазм.

— Зачем мне тащить все это с собой? — протестующее заявил я. — Я вовсе не собираюсь штурмовать Гималаи.

Я настаивал на том, чтобы он убрал хоть какую-то часть снаряжения, но он упрямо отказывался облегчить хоть на один предмет огромный рюкзак, собранный им с такой заботой и любовью.

— Возьми все, — настаивал он. — Не валяй дурака. Кто знает, что там может понадобиться. Вы собираетесь в одно из самых грязных мест в мире. И если что-то окажется вам ненужным, всегда можно это вернуть обратно или выбросить.