Возвращение из Индии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Что это! — возгласил он. — Ты до сих пор не предложила нашему гостю выпить. Мы так заболтались, что совсем позабыли, как следует исполнять обязанности хозяев.

Но женщина никак не проявила желания подняться с дивана. Вместо этого она улыбнулась мужу и сказала:

— Почему бы тебе не приготовить нам по чашечке кофе по-турецки? Мы все совершенно без сил.

Лазар вскочил на ноги.

— Вы ничего не имеете против кофе по-турецки? — Его жена повернулась ко мне, как если бы хотела меня подзадорить на отказ; затем она достала тонкую сигарету и закурила. Когда Лазар скрылся в кухне, ее глаза вновь обожгли меня все той же очаровательной улыбкой и, наклонившись ко мне, она начала говорить доверительным, мягким и вместе с тем звучным и чистым голосом: — Я чувствую, что у вас еще остаются сомнения. Это естественно. И в самом деле, с чего бы это человеку бросать ни с того ни с сего все свои дела и мчаться в Индию? И если вы полагаете, что мы оказываем на вас известное давление и это вас оскорбляет — то совершенно правы. Но попробуйте понять и нас. Мы должны как можно быстрее вернуть домой нашу дочь; болезнь — и кому как не вам это знать — вещь изнуряющая и лишающая сил. По словам той девушки, что доставила нам письмо, состояние нашей дочери ухудшилось, и все те специалисты, с которыми мы консультировались, в один голос рекомендовали нам взять с собою знающего врача. Перед самым вашим приходом профессор Хишин позвонил нам и просил сделать все, чтобы вы согласились быть этим врачом. Поскольку, по его словам, вы в данном случае являетесь идеальным кандидатом.

— Снова «идеальный», — перебил я ее со злостью, бушевавшей во мне. — Это заблуждение профессора Хишина. Что он имеет в виду под идеалом? В каком смысле я «идеальный кандидат»? Идеальный для чего? Может быть, как выразился ваш муж, профессор Хишин имел в виду наличие у меня британского паспорта?

Пораженная моими словами миссис Лазар расхохоталась.

— О, нет! Абсолютно… Спору нет, британский паспорт в Индии не будет лишним, но, поверьте, профессор Хишин имел в виду совсем не это. Вы ему по-настояшему нравитесь. Он говорил, между прочим, о ваших хороших манерах, о вашем дружелюбии, о вашем превосходном клиническом чутье и, в особенности, о той заботливости, с которой вы обходитесь со своими пациентами…

Она говорила все это с неподдельным теплом; все сказанное звучало достаточно красноречиво, но я сознавал, что здесь имеет место обыкновенное притворство пополам с явным преувеличением. Я не в состоянии был понять, на самом ли деле профессор Хишин обрушил на мою голову всю эту лавину похвал, или всеми этими комплиментами она попыталась соблазнить меня.

Опустив глаза, я слушал ее, не в состоянии остановить. В конце концов руки у меня бессильно повисли и, уже сдаваясь, я спросил:

— Ну так сколько же ей лет, вашей девчушке?

— Девчушке? — Она расхохоталась. — Она не девчушка. Ей, уже двадцать пять лет. Она уже проучилась два года в университете. Кстати, вот фотоснимок, который она прислала два месяца назад, перед тем как заболела.

Взяв конверт из грубой зеленой бумаги, она извлекла из него два моментальных снимка, на которых была изображена молодая женщина: выглядевшая очень мило и интеллигентно. На одном снимке женщина стояла на фоне громадной реки, в которой проглядывались обнаженные согнутые человеческие фигуры; второй снимок был сделан возле входа в какое-то здание, очень напоминающее индуистский храм. На этой фотографии слева и справа от молодой женщины, обвив ее руками, стояли юноша и девушка.

Вернувшись домой, я решил, не взирая на поздний час, позвонить родителям в Иерусалим и спросить их мнение. К моему изумлению, и моя мать, которая уже легла, и отец, которого разбудил мой телефонный звонок, полагали, что я ни в коем случае не должен отказываться от предложения, сделанного мне директором больницы.

— Он всего лишь управляющий административным советом, — пытался я объяснить отцу, но он был непреклонен.

— Не имеет значения, — упорно твердил он, спросонья переходя на английский. — Люди, подобные ему, обладают реальной властью, поскольку они прочно сидят в занимаемых ими креслах, а вокруг них — такие же, как они. И даже если твой профессор Хишин в один прекрасный день по той или иной причине исчезнет, это не доставит тебе никаких неприятностей, в случае, если твоим будущим будет озабочен глава больничной администрации.

— Это происходит не совсем так, как ты представляешь, отец, — продолжил я свое слабое сопротивление. — Все не так просто.

Но родители мои были едины в своем энтузиазме:

— Главное, не пори горячку с отказом — твоя больница никуда не денется, а ты сам говорил, что весь год работал, как вол, достаточно для того, чтобы позволить себе отдых.

— В Индии? — саркастически протянул я. — Что это за отдых может быть в Индии, не скажешь ли?

Но здесь разговор повела моя мать, принявшаяся хвалить эту страну. У нее, понимаете ли, был дядя, который служил в Индии между двумя мировыми войнами, и, насколько она помнила, он был буквально влюблен в Индию и никогда не уставал восхищаться ее очарованием.

— Это была совершенно другая Индия, — сказал я, пытаясь охладить ее пыл, но она продолжала упорно стоять на своем.

— Ничего на свете не становится совершенно другим — если что-то было некогда полно волшебства и красоты, что-то да должно сохраниться, а для такого короткого путешествия — тем более.

Признаться, реакция родителей меня поразила. Самонадеянно я полагал, что их всегдашняя тревога за меня заставит их сделать хотя бы попытку отговорить от подобной идеи. Вместо этого они присоединились к общему прессингу.

— Я не представляю, что за отдых получится из такой поездки, — пробурчал я в телефонную трубку.

Не говоря уже о том, что сейчас я просто не нуждаюсь в отдыхе, именно сейчас. Мне так нравится работать в больнице, что я не хотел бы пропустить даже один день. В любом случае, я хочу еще раз все обдумать. Я обещал сообщить окончательный ответ им не позднее завтрашнего утра… и на этом я попробовал закончить разговор. Но не тут-то было.

— Даже если сейчас идея путешествия не слишком привлекает тебя, — привел еще один аргумент мой отец, — люди ожидают от тебя помощи. Рассматривай это как возможность совершить доброе дело.

Я рассмеялся.

— Доброе дело? Здесь речь не идет о благодеянии. Эти люди хотят оплатить все мои услуги и расходы. И, согласись, это не имеет ничего общего с благодеяниями. Да и почему этим, кроме всего прочего, должен заниматься именно я? В их распоряжении обширный выбор. Вся больница. Они могли легко пригласить любого другого доктора, чтобы он поехал и привез обратно их дочь…

Но в этом как раз я не был уверен. Когда я обещал Лазарам, что дам окончательный ответ не позднее утра, они повторили, что в случае моего отказа у них уже не будет времени, чтобы найти и уговорить другого врача.