Возвращение из Индии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но по мере того, как сумрак сгущался, я, бредя к своему жилищу, усталый и злой, готовясь дать Лазару свой окончательный ответ, вдруг задумался еще раз. Зачем я хочу обидеть человека, который в один прекрасный день может оказаться мне полезным? И что уж я в конце концов точно мог сделать, это вежливо выслушать его, прежде чем отвергнуть окончательно. Я быстро принял душ и переоделся.

В восемь часов я понесся на север к жилому комплексу, расположенному вдоль широкого проспекта, образованного старыми дубами, шелестевшими под натиском ветра и дождя. Обычно я накрывал мой мотоцикл куском брезента, но сейчас, заметив, что дождь усиливается, я изменил своему обыкновению и втащил его под колонны нижнего этажа. Наверху, в просторном и элегантном помещении, я был дружески встречен не скрывавшим свое нетерпение Лазаром, облаченным в свободную красную рубашку из фланели, делающую его еще более грузным.

— Но как мог я забыть напомнить вам про паспорт? — жалобно начал он. — Он хотя бы действителен, ваш загранпаспорт? Когда вы в последний раз выезжали по нему за границу?

В последний раз я выезжал за границу два года тому назад, решив совершить небольшой тур по Европе после получения диплома. Я не имел ни малейшего представления о том, действителен ли мой загранпаспорт, и постарался, обаятельно улыбнувшись, чуть-чуть охладить его энтузиазм, заметив, что, хотя я и принял приглашение, окончательного решения у меня еще нет, и я приехал к нему для того лишь, чтобы послушать его снова и обдумать все как следует.

— О чем тут думать?! — закричал Лазар в совершеннейшем изумлении, которое делало его похожим на рассердившегося ребенка. — Но если вы настаиваете — идите сюда и взгляните, куда я хочу, чтобы вы поехали… и перестаньте впадать в панику. Даже если на карте это место покажется вам расположенным на краю света, мы, уверяю вас, сможем обернуться за две недели… даже если нам придется на день-другой остановиться где-то… ибо я вовсе не собираюсь превращать это короткое путешествие в долгий via dolorosa.[1]

И он потащил меня в огромную и красиво обставленную гостиную. Молодой человек лет семнадцати в бледно-голубой форменной рубашке, очень похожий на своего отца всем, кроме волос, мягко опускающихся на плечи, немедленно поднялся при нашем появлении и вышел из комнаты.

На низеньком стеклянном столике остался лежать огромный раскрытый атлас в окружении фотоальбомов и туристических справочников.

— Вы не единственный здесь, кого ожидал сюрприз, — объяснил Лазар. — Это обрушилось на нас, как гром среди ясного неба, — когда эта девушка постучала к нам в дверь и принесла письмо. Да… но прежде всего давайте посмотрим вместе, куда нам нужно добраться. Смотрите: вот Нью-Дели, вот Бомбей, а здесь — Калькутта. Нечто вроде треугольника. А вот где этот городок, Гая, заброшенное, но почитаемое святым место, окруженное храмами. Завтра я отправляюсь в Иерусалим, чтобы встретить кое-кого, кто несколько лет тому назад провел там несколько месяцев, после чего мне яснее станет, чего нам следует ожидать. Так… а теперь, прежде чем двинуться дальше, разрешите мне представить вас моей жене.

В комнату вошла полная брюнетка, среднего роста, лет сорока пяти, с волосами, скрученными в не слишком тугой узел. Она блеснула на меня дружелюбным взглядом поверх очков и улыбнулась. Я поднялся, и ее муж представил меня ей. Она любезно кивнула и величественно села прямо напротив меня, скрестив длинные стройные ноги, несколько неожиданные для ее полных рук и плеч, и стала слушать своего мужа, который принялся проводить линии на карте Индии. В то время, что я пытался следить за намечаемым маршрутом, я чувствовал на себе ее оценивающий взгляд, и когда я в свою очередь поднял на нее глаза, ответный ее взгляд внезапно обдал меня теплой, ободряющей улыбкой. Затем, словно каким-то образом почувствовав грызущие меня сомнения, она внезапно перебила мужа и обратилась прямо ко мне:

— Как вам кажется, вы сможете оставить свою работу в больнице и последовать с нами за границу более чем на две недели?

Ее муж, выведенный этим вопросом из себя, ответил, хотя вопрос относился не к нему:

— Прежде всего, почему ты непрерывно говоришь «более чем на две недели»? С чего ты взяла? На самом деле, поездка займет менее двух недель. Я должен быть обратно через воскресенье, И второе: почему он не смог бы оставить больницу? Он может сделать это на любое время. Хишин дал ему карт-бланш — он имеет право взять две недели как отгул или как отпуск, или даже как обычные рабочие дни, а мы с Хишиным сообразим, как их оформить.

Но его жена протестующее воскликнула:

— Почему он должен освобождаться за счет своего отдыха? Почему он должен жертвовать своим отпуском для нас?

И снова она взглянула прямо на меня и сказала своим густым, решительным голосом, который так не вязался ни с ее полнотой, ни с мягким взглядом:

— Пожалуйста, прикиньте, какую сумму мы должны заплатить за работу. Мы с радостью возместим ваши расходы.

Внезапно я почувствовал, что задыхаюсь в этой элегантной, просторной комнате. Два человека средних лет, сидевшие напротив, выглядели очень могущественными и влиятельными.

— Это вовсе не вопрос денег, — начал я, чувствуя, что краснею, — это на самом деле чистая правда, что я заработал множество отгулов, но если я уеду сейчас, даже на две недели, это будет выглядеть как окончание моего испытательного срока в хирургии… а мне, если честно, жалко пропустить хотя бы один день.

— В отделении хирургии? — спросила женщина.

— Да, — ответил я. — Я начал стажироваться в хирургии… и там я хотел бы продолжить…

— В хирургии? — снова сказала женщина, в изумлении глядя на своего мужа. — Мы думали, что вы перебрались в отделение внутренних болезней или в какое-то иное отделение, поскольку Хишин заверил нас, что вы решили уйти из хирургии…

Жгучая волна боли пронзила меня, когда я услышал окончательный приговор, касающийся моего будущего, произнесенный непреднамеренно устами этой странной женщины. Это не выглядело даже как вопрос о возможностях, открывающихся передо мною, — нет, это было чисто профессиональное суждение, касающееся меня как специалиста.

И высокая фигура Хишина померещилась мне за спиною этой женщины, которая продолжала изучать меня своими улыбающимися глазами.

— Кто сказал, что я собираюсь стать терапевтом? — вырвалось у меня возмущенно. — Даже если Хишин проговорился, я вовсе не собираюсь отказываться от хирургии. Существуют еще и другие больницы — если не в Израиле, то за границей, Англия, например, — и в них тоже можно приобрести отличный опыт.

— Англия? — повторила за мною миссис Лазар, и ее дружелюбная улыбка погасла.

— Да. Мои родители прибыли в Израиль из Англии, и у меня есть британское гражданство. Хотя у меня нет никакого желания обосноваться там…

Лазар, который до этого с видимым безразличием слушал мой разговор с его женой, внезапно встрепенулся:

— А, значит, это правда… я узнал из вашего файла, что ваши родители — уроженцы Англии. И это замечательно, что вы сохранили британское гражданство тоже. Это поможет вам во время путешествия по Индии. Полагаю, что ваш английский превосходен.

— Превосходен? Не сказал бы этого, — холодно ответил я, снова пытаясь охладить целеустремленный энтузиазм этого человека. — Я родился и получил образование здесь, в Израиле, и мой английский точно таков, как у любого другого израильтянина. Другими словами, далек от совершенства. С родителями я говорю на иврите, знаете ли… Но, разумеется, поскольку я часто слышу, как они разговаривают между собой по-английски, я говорю по-английски тоже. Не совершенно, но, скажем так, довольно бегло.

Беглость моего английского, похоже, вполне устраивала мистера Лазара, который адресовал мне улыбку, исполненную явного удовлетворения. Ясно было, что моя пригодность для путешествия в Индию отныне была неоспорима. Мистер Лазар повернулся к жене, и брови его полезли вверх.

[1] Via dolorosa — крестный путь (лат.).