— Не уверен, не уверен… — отозвался Джеральд; он явно полагал, что на обеде с Тоби, Софи и леди Партридж лучше обойтись без блудной дочери.
«Домашняя фонотека» подошла к концу, и Джеральд выключил радио.
— Слушай, Ник, что он за человек?
— Кто? Рассел? Ну… нормальный человек.
Две недели назад, в глаза не видав Рассела, Ник пылко его расхваливал, и потому теперь, увидав и обнаружив, что терпеть его не может, не считал возможным менять свое мнение.
— Ну, хорошо, — с облегчением проговорил Джеральд.
— Мне он показался недобрым человеком, — заметила Рэйчел.
— Понимаю, что вы имеете в виду, — согласился Ник.
— Одно мы с тобой, Ник, уже усвоили, — заключил Джеральд. — Все приятели нашего Котенка — святые и герои, а любая критика с нашей стороны — подлое предательство. Так что лучше уж будем восхищаться.
— Или молчать, — добавила Рэйчел.
— Конечно, выглядит он не очень, — быстро признал Ник, прекрасно зная, что поэтому Кэтрин его и выбрала.
— Да что там, физиономия просто бандитская, — с беспощадной улыбкой отрезала Рэйчел. — И фотографии, которые он сделал в Хоксвуде, совершенно кошмарные. На них все выглядят дураками.
Фотографии приносила Кэтрин с неделю назад: черно-белые, зернистые, сделанные без вспышки, из-за долгой выдержки лица людей превратились в ухмыляющиеся маски. Совсем не то, что снимок Джеральда с министром внутренних дел, опубликованный в «Татлере». Ник знал, что многие фотографии — те, на которых гости лапали девушек, писали в фонтаны и нюхали кокс, — на стол к старшим Федденам не попали.
— Что такое этот «Фейс»? — поинтересовался Джеральд. — Что-то сатирическое?
— Не совсем, — ответил Ник. — Скорее, музыка, фильмы, мода…
— Я бы не отказалась на него взглянуть, — осторожно заметила Рэйчел.
И вот Ник уже взлетает на четыре лестничных пролета вверх, в спальню Кэтрин. Чувство преступного вторжения на чужую территорию, щемящее воспоминание о том, что едва не произошло в этой спальне три недели назад, едва не заставило его попятиться. Журнал он нашел сразу, торопливо просмотрел, нет ли в номере чего-нибудь криминального. «Фейс» ему, пожалуй, нравился, хотя многого там он не понимал. На обложке красовался Бой Джордж, весь в белилах, румянах, серьгах и кольцах: подпись гласила, что фотография сделана Расселом. На кухню Ник возвращался в таком смущении, словно нес под мышкой один из четырех порножурналов, что хранились у него в нижнем ящике.
Семья сгрудилась за столом, рассматривая журнал.
— Хм… по-моему, все довольно безобидно, — протянул Джеральд.
— Да, просто подростковый журнальчик, — поспешил заверить Ник.
Он не слишком-то хорошо разбирался в молодежной культуре, но понимал, что журнал вовсе не подростковый.
Взгляды их задержались на странице моды, где красотки-модели в нижнем белье изображали драку подушками. Джеральд нахмурился, давая понять, что женщины его вовсе не интересуют. Будь здесь его родители, подумал Ник, они бы давно уже отложили журнал со словами вроде «ерунда» или «пошлость» — впрямую заговорить о сексе они никогда бы не осмелились. На следующей странице на огромном диване возлежал полуголый мужчина.
Ник покраснел, отвел глаза и заметил:
— Тяжело, должно быть, вот так позировать часами.
— Да, наверное, — великодушно согласилась Рэйчел. — Вид у него какой-то потерянный, правда?
Джеральд перевернул страницу, и все трое углубились в чтение статьи, начинавшейся так: «„Уберите отсюда этого говнюка!“ — кричит папаша Мамбо».
— Ладно, — проговорил Джеральд, рассеянно проглядывая страницы с рекламой ночных клубов и альбомов. Он, кажется, был немного смущен — не самим журналом, а тем, что пришлось показать его Рэйчел. — Ну и где же работы этого юного гения?
— На обложке.
— А-а… — Джеральд закрыл журнал и уставился на обложку. — В самом деле, «фото Рассела Суинберна-Стивенсона».
— Я и не знала, что у него есть фамилия, — заметила Рэйчел.