Карнак и загадка Атлантиды: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Расположенный к северо-западу от Гвинедда остров Мэн (Insula Mona), который англосаксы назвали Англси, бесспорно, судя по тексту «Жизнеописания Агриколы» Тацита, был просто средоточием друидизма, по меньшей мере местом, где собирались настоящие друидские коллегии. Но остров Мэн усеян мегалитическими памятниками, дольменами и менгирами. Один из них особо примечателен — тот, что называется Брин Целли Дду, то есть «Холм Черного Леса». Это могильный холм со сложной структурой. Нынешний памятник был построен на более древнем холме, и элементы его архитектуры наводят скорее на мысль об инициационном святилище, где приносились жертвы, чем о простой мегалитической могиле. Одна из опор этой крытой аллеи, теперь перемещенная, покрыта вогнутыми резными знаками, возможно, символически изображающими путешествие души в Иной Мир. Заманчиво провести аналогии с шаманскими обрядами, с которыми друидизм в некоторых аспектах своего культа как будто сближался. Холм Брин Целли Дду, прекрасно сохранившийся и выигрышно расположенный, — один из самых характерных и красивых мегалитов острова Мэн. И с ним так же, как и с холмом Барненез в армориканской Бретани, связана проблема реального назначения крытых аллей под курганом: могилы или святилища? Этот вопрос следует обсудить, но при современном состоянии наших знаний на него трудно дать окончательный ответ. Решение проблемы должно учитывать преемственность культов и верований в разных культурных слоях, которые сменяли друг друга на одной и той же территории. Но в отсутствие документов мы в этой сфере обречены лишь выдвигать гипотезы, порой недолговечные.

В этом отношении пролить какой-то свет на эти проблемы должна бы Ирландия — по той очевидной причине, что там находятся бесчисленные мегалитические памятники, в том числе главнейшие, и что, с другой стороны, ирландские рукописи раннего средневековья сохранили многочисленные и полезные сведения о дохристианской традиции, которая была еще очень живой в период насаждения новой религии. Это особое положение Ирландии, которая никогда не была завоевана римлянами, которая никогда не входила в состав Римской империи и, однако, стала светочем христианства в Западной Европе, указывает направления для поиска. Ведь больше нигде мегалиты так не связаны с традицией, унаследованной от предков, которая сохранялась веками, вопреки всем превратностям истории.

Конечно, в Ирландии найдут еще много менгиров, одиночных дольменов, каменных кругов, могильных холмов. Одни из них пока спрятаны под растительностью. Другие медленно обретают очертания, выходя на свет в результате случайных открытий. Некоторые по справедливости известны во всем мире, потому что относятся к решающему этапу мегалитизма и сравнительно хорошо сохранились в стране, где почва бедна и где, в отличие прежде всего от Франции, ее не очищали от камней, загромождающих поля и пастбища.

Было бы совершенно излишним перечислять все мегалиты Ирландии, все «легендарные камни», время появления которых уходит очень далеко во тьму веков. Однако есть смысл назвать некоторые, представляющие интерес, порой непропорциональный их высоте, размерам или сохранности. Это относится к памятнику, который называют Портальным Дольменом и который находится в самом сердце Баррена — известковой и пустынной местности к югу от залива Голуэй, благодаря очень мягкому климату которой даже в мельчайших углублениях, заполненных землей, там может пышно расцветать почти экзотическая растительность.

Этот Портальный Дольмен, называемый также дольменом Пулнаброн, — памятник, примечательный по внешнему виду и своему положению в совершенно пустынном месте. Это явно мегалитическая могила, существующая с 2500–2000 года до н. э. Стол дольмена — огромная плита 365 на 213 сантиметров, весящая около сотни тонн. Высота камеры меняется от 1,9 метра в северной части до 2,05 метра в южной. Размеры самой камеры — 243 на 122 сантиметра. Памятник, теперь оказавшийся на открытом воздухе, когда-то находился в середине могильного холма, отдельные следы которого еще сохранились и который имел круглую форму и диаметр 9 метров. Название «Пулнаброн» — гэльское и может означать «башня печалей», на что указывает народное верование, согласно которому здесь приносились жертвы. Правда, в том же Баррене, в трех километрах от Каэрмора («Большой Крепости»), есть другой дольмен, тоже сравнительно хорошо сохранившийся, — Гленинсхин, иногда называемый «Алтарем Друидов». Народная традиция все время тесно связывает мегалиты с религией кельтов. А поскольку мегалиты появились здесь самое меньшее за две тысячи лет до кельтов, приходится допустить, что какая-то связь между мегалитической цивилизацией и цивилизацией кельтов-завоевателей, поселившихся на крайнем Западе Европы, существовала. Главное — выяснить, в каких условиях и на основе каких критериев произошла эта ассимиляция или идентификация.

Во всяком случае, если во Франции многие памятники обязаны своим именем Гаргантюа, фольклорному образу древнего гигантского галльского божества (аналогичного греческому Гераклу), если на западе Великобритании многие дольмены — это могилы Артура или Мерлина, то ирландские мегалиты чаще всего посвящались хорошо известным персонажам гэльской мифологии. Есть не одно «ложе Диармаида и Граинне» — отсылка к знаменитой легенде, ставшей прототипом истории о Тристане и Изольде, как и не одна «крепость Энгуса», Мак Ока, сына великого бога Дагды. Кстати, похоже, гэльская мифология Ирландии неотделима от мегалитов, усеявших землю Зеленого острова, который называют также Островом Святых. Но не представляют ли святые и герои языческой древности два аспекта одних и тех же персонажей?

Однако в Ирландии есть памятники, привлекающие особое внимание: это холмы долины реки Бойн и те, что находятся в ближайших окрестностях этой долины, носящей имя одной из самых могущественных богинь ирландского пантеона, Боанн, или Бо-Винды, «Белой Коровы», женского божества вод и плодородия, любопытным образом вновь появившегося в артуровской легенде в образе и под именем Вивианы, которая заточает Мерлина в невидимый воздушный замок посреди Броселиандского леса.

Прежде всего это Тара, мифологический и символический центр Ирландии. Тара была столицей языческой Ирландии или скорее резиденцией верховного короля, располагавшего, правду сказать, властью гораздо в большей мере моральной, нежели реальной. Но коль скоро власть этого короля имела сакральный характер, из важности этого места с очевидностью следует, что речь идет о сохранении традиций, восходящих к самым отдаленным доисторическим временам, вероятно возникших задолго до прихода строителей мегалитов. Тара сравнима с Дельфами: это нечто вроде пупа земли для этого острова, затерянного посреди Атлантики, которому с трудом удается интегрироваться в жизнь континента, хотя он и оказал на нее существенное влияние, особенно в раннем средневековье.

Здесь расположено графство Миде (по-английски Meath). Это теоретически «середина» (таков смысл гэльского слова midhe) Ирландии, а в центре его находится холм Тара, королевский акрополь, бывшее святилище богини-матери, той самой, вырезанные изображения которой обнаруживаются в холмах. Каждые три года гэльские народы собирались в Таре на пышные празднества, лишь воспроизводившие намного более древнюю традицию. Здесь избирали верховного короля, ард-ри, который обладал только номинальной властью, но тем не менее был священным главой всех народов острова. И ритуал, в соответствии с которым осуществлялось это избрание, имел столь же магическое, сколь и религиозное значение. В самом деле, в Таре находился священный камень, Камень Тары, который кричал, когда будущий король Ирландии садился на него. Этот ритуал восхождения на престол не раз сопоставляли с образом Опасного сиденья из христианизированной легенды о Святом Граале. Говорят, что этот камень, лиа Файл, и возвышается на холме Тара, точнее, на пригорке под названием Кормак Хауз. Этот камень — явно менгир.

Пейзаж Тары довольно уныл, и здесь не видно ничего, кроме мегалитических развалин. Рат на Риог («Королевская Крепость») — доисторическая круглая ограда, которую когда-то защищал земляной вал со рвом перед ним. К северу от этой ограды — Гора Заложников, датируемая 2000 годом до н. э.: это погребальная камера под курганом, повторно использовавшаяся в разные эпохи. Южнее возвышается холм, на котором, по рассказам, стоял дворец короля и который называется Рат Лаогайре, а на другом искусственном холме, Рат на Сеанед, якобы собирались ирландские народы, прибывая в Тару на большие праздники. Северней этого холма еще можно разглядеть длинный и узкий проход между двумя земляными валами, вероятно, вход в сам комплекс, но предание утверждает, что это был Банкетинг Холл, место, где пировали сотрапезники высокого ранга. Холм Тара бесспорно был создан как мегалит, но в течение веков после его создания на нем побывало столько народу и его столько раз перестраивали, что от первоначального мегалита почти ничего не осталось. Но все-таки надо принять во внимание ирландскую мифологическую традицию: похоже, она верно воспроизводит таинственную историю Тары, утверждая, что здесь стояло укрепление под названием Граиннес-Форт. В этом названии использовано имя ирландской героини Граинне, прототипа Изольды Белокурой. А ведь имя Граинне происходит от гэльского слова grian, что значит «солнце». Нет ли в этом указания на древний солярный культ? Вопрос по меньшей мере заслуживает того, чтобы его поставить.

Далее к северо-востоку, в самом высоком месте гор Лох-Крю, в том же графстве Мит, откуда идеально открывается широкая панорама всей Ирландии, гор Слайго на западе, гор Карлингфорд с восточной стороны, расположен один из самых странных мегалитических комплексов, какие только бывают, известный под названием Лох-Крю. Правду сказать, первоначально его должно было окружать от пятидесяти до ста могильных холмов. В наши дни их сохранилось семь, почти нетронутых, превосходно различимых и богатых различными украшениями.

В самом деле, именно в семи каирнах Лох-Крю наибольшая в мире концентрация петроглифов. На большей части опор дольменов внутри холмов нанесены таинственные знаки, среди которых явно можно узнать некоторые из символов, использованных в дольменах Морбиана. Но есть и другие, причем настолько разнообразные, что описать все нечего и пытаться.

Некоторые петроглифы складываются в удивительные ансамбли. Так, на камне 14 каирна видно нечто вроде кругов с солнечными колесами внутри, которые можно воспринимать как цветы. Этот мотив интригует, тем более что рядом с ним находятся бесспорные схематические изображения солнца, колеса с точками — возможно, лунные — и слегка овалоидные фигуры с позвоночными столбами или разветвленными стволами: означают ли последние всегдашнюю Богиню Начал? Хотелось бы в это верить, хотя из последних исследований сделаны другие выводы: якобы эти петроглифы из Лох-Крю — на самом деле небесные карты конца неолитической эпохи. Эта гипотеза не более абсурдна, чем любая другая в этой сфере. Ее достаточно упомянуть. Но на камне 11 каирна U есть два достаточно четких изображения этой Богини Холмов, имеющих тип идола в форме щитка, довольно близкие к тому, что высечено на Гавринисе, где главная характерная черта — волосы. И пусть в разных каирнах Лох-Крю в изобилии встречаются солярные изображения, все-таки надо сказать, что здесь мы обнаружим также немало топоров без топорищ, U-образных знаков, волнистых и змеевидных линий, ромбов, рогов, посохов и прочих атрибутов, обычных для памятников этого рода. Зато здесь есть то, что не встречается в дольменах Морбиана: спирали, либо одиночные, либо парные, образующие символ, хорошо известный как sol invictus,[25] означающий также инь и ян. Что касается камня 8 каирна U, на нем бесспорно нанесено стилизованное изображение Богини Холмов с характерными кривыми линиями и с двумя глазами, магический и вызывающий вид которых не укроется от любого внимательного наблюдателя.

Было бы рискованно пытаться дать подробное объяснение петроглифам Лох-Крю. Надо довольствоваться выявлением аналогий с другими петроглифами, открытыми в аналогичных холмах. Здесь есть, конечно, элементы некоего послания, которое мегалитические художники сочли нужным передать нам. Но опять-таки где код, который позволил бы понять их значение? И кстати, одно значение или несколько? Символы, особенно религиозные, обычно указывают путь посвящения крайне неоднозначно, поэтому лишь тот, кто упорен и может примириться с неоднозначностью, способен найти решение. И это решение, конечно же, не единственное: думать иначе значило бы забывать о разнообразии и множественности сущностей. Выдвинутые в последние годы блестящие теории, согласно которым разные холмы Лох-Крю представляют собой не более чем ориентиры для наблюдения за звездным небом, ничуть не противоречат другим гипотезам, авторы которых видят в петроглифах нечто вроде духовного послания мистического или религиозного содержания. Впрочем, в те далекие времена, когда работали мастера мегалитов, сакральное и профанное были абсолютно нераздельны. Тогда подобной проблемы не было, и любой символ, если его можно было понять двояко, для каждого конкретного случая приобретал соответствующее значение при непосредственной связи с космосом.

Каким бы ни было решение, которое предложат для проблемы холмов Лох-Крю, мудрым был бы следующий вывод: перед нами необыкновенное святилище — от которого остались только отдельные элементы, — изобличающее высочайший духовный уровень, каким обладали его строители за две тысячи лет до нашей эры. Из Лох-Крю виден холм Тара. Конечно же, это не случайно. Похоже, в Ирландии была создана настоящая мегалитическая цепь, где все памятники занимают сознательно выбранное место, образуя ансамбль, который мы не способны выявить, не рискуя впасть в самые безумные домыслы. В настоящее время в Ирландии существует двести холмов того же типа, что и Лох-Крю, рассеянных по всей территории. Среди них достаточно сильное впечатление производят группа из сорока холмов Кэрроукил (графство Слайго) и холмы Кэрроумор (то же графство Слайго). Но самыми примечательными из этих памятников по архитектуре и по отделке остаются три холма долины Бойна: Доут, Ноут и прежде всего Нью-Грейндж.

Нью-Грейндж, несомненно, вместе с Гавринисом самый красивый дольмен в мире. Это сакральное место по самой функции, но также по тому значению, которое оно приобрело в мифологической традиции кельтов: это знаменитый холм Бруг-на-Бойн, иначе говоря, «Дворец на реке Бойн» из древних мифологических эпопей, владение богов и героев, место действия многих необыкновенных приключений. Похоже, больше никакой мегалитический памятник не связан с таким скоплением преданий и верований.

Полагают, что начало строительства Нью-Грейнджа началось в 3200 году до н. э. Памятник расположен на холме, возвышающемся над долиной Бойна, в километре от реки и в четырнадцати километрах от ее устья, близ города Дрогеды, на восточном берегу. Холм Слане, где святой Патрик зажег символический пасхальный огонь в момент появления в Ирландии христианства, находится в восьми километрах оттуда. Языческий холм Тара — километрах в пятнадцати. Не подлежит сомнению, что эта местность считалась в древней Ирландии особо подходящей для установления тонких связей между божественным и человеческим мирами. И заметно, что холмы Доут и Ноут, отстоящие от Нью-Грейнджа едва на километр, образовали вместе с последним могильный и религиозный комплекс первостепенной важности.

Нью-Грейндж представляет собой огромный курган круглой формы, обнесенный каменным кругом. За пределами этого пространства можно увидеть большое кольцо менгиров, включающее 35 стоячих камней, имеющее диаметр 103 метра и занимающее площадь два акра. Сам холм диаметром 80–85 метров и высотой 50 метров окружен 97 камнями, кварцевыми или гранитными глыбами, расположенными в 50–60 сантиметров друг от друга и покрытыми резьбой. Внутри холма находится великолепный дольмен с коридором, свод которого — нависающий и сложен столь искусно, что внутрь не может просочиться ни капли воды и там замечательно сухо. Коридор имеет 20 метров длины и метр ширины, а высота изменяется от 1,5 до 2 метров. Высота камеры 5,2 метра у входа, 6,5 метра в глубине и 6 метров в центре. Она опирается на резные столбы и имеет каменные ямы, куда складывали останки тех, кого здесь хоронили. На входе в коридор снаружи лежит камень, покрытый великолепной резьбой в виде геометрических знаков, важнейшим элементом которой выглядит спираль. Расположение ансамбля — очень своеобразное: через четыре минуты после восхода солнца в день зимнего солнцестояния лучи света проходят через коридор и падают в погребальную яму в конце камеры. И самое удивительное, что свет проникает не сквозь основной выход коридора, а сквозь щели между камнями в потолке. Тут, по всей очевидности, проявилось намеренное желание с помощью изощренной системы подчеркнуть мысль, что свет солнца может проникать даже в центр земли: это триумф жизни над смертью в самые темные зимние месяцы. Это в любом случае нам очень ясно показывает: строители Нью-Грейнджа, как и их преемники друиды тысячи через три лет, считали, что «смерть — только средство продления жизни».

Этот мотив отражен и в резьбе, которую с восхищением обнаруживаешь на камнях. В изобилии встречаются концентрические окружности, так же как и спирали: замечаешь даже знаменитый трискель, то есть тройную спираль, в некотором роде эмблему кельтов. В этот момент понимаешь, до какой степени мегалитическая цивилизация могла повлиять на кельтов и наложить отпечаток на их верования и их религиозную практику. Попадаются также мотивы зигзагов, ромбов, круглых углублений и мотив ожерелья, видимо, характерный для древней Богини Холмов. Но в целом резьба Нью-Грейнджа выглядит намного более умелой, чем в других памятниках этого рода. Только дольмен Гавринис выдерживает сравнение, однако там отделка ощутимо иная. Что касается резьбы внутри холмов Доут и Ноут, она имеет ту же природу, но, может быть, ближе к резьбе в Лох-Крю.

Нью-Грейндж производит совершенно незабываемое впечатление. Памятник, безупречно реставрированный, выглядит храмом света на вершине холма, который воспринимаешь как вдохновенный холм.[26] Потом проскальзываешь в «святая святых», в одну из тех подземных ячеек, где можно осознать, что жизнь и смерть — просто две стороны одной и той же реальности. Равно как и другие большие мегалитические холмы, Нью-Грейндж нельзя рассматривать просто как гробницу. Конечно, это могила. Но прежде всего это удивительное святилище, посвященное свету, тому божественному свету, который исходит сверху и распространяется по жилам земли, чтобы придать ей новую жизнь. Так происходит тонкое слияние реального и воображаемого, видимого и невидимого, выразимого и невыразимого. Послание строителей мегалитов — здесь, у нас перед глазами. Наше дело — попытаться его расшифровать.

Безмерность аллей менгиров Карнака, странность больших дольменов Локмариакера, красота холма Гавринис, величие холма Барненез, восхитительный образ памятника Стоунхендж, глубокая таинственность Нью-Грейнджа — сколько маяков освещает мир, пребывающий в поиске той мегалитической цивилизации, которая всегда у нас перед глазами, но которую мы слишком уж воспринимаем как обломки прошлого, в то время как она, возможно, скрывает в себе тайну нашего образа жизни.

Часть вторая

ВОПРОСЫ

Глава I

ЛЕГЕНДАРНЫЕ КАМНИ

Положение мегалитических памятников, их размер, их часто удивительный внешний вид, тот факт, что они встречаются прежде всего в пустынных или диких местах, — все это побуждало многие поколения задаваться вопросом о происхождении этих камней, о которых было известно, что это не явление природы, и о цели их установки. Первый ответ был таков: никакое человеческое существо не способно переместить и поставить такие огромные каменные глыбы. Отсюда вывод о вмешательстве таинственных сил, которые тем или иным образом, согласно народным верованиям, оставили такую память о своем пребывании на этой земле. Возведение мегалита, особенно когда известно, что он имеет изрядный вес, наводит на мысль о чуде. И поэтому рассказывали о чудесах.

В Карнаке — это чудо святого Корнелия, который, преследуемый римскими солдатами и почти настигнутый ими, попросил Бога защитить его от врагов. Это Бог совершил чудо, превратив солдат в менгиры. Конечно, это чудо логично: каменные глыбы стоят в таком правильном порядке, что действительно можно представить себе армию в боевом строю, застывшую в тот самый момент, когда она собиралась броситься в бой. В чем легенда уже нелогична, по крайней мере с нашей точки зрения, так это в том, что римские солдаты преследуют в ней святого, которым в принципе считается римский папа — святой Корнелий. Тут противоречие, но у легенд собственная логика. Впрочем, в случае Карнака мы имеем дело с христианизированной легендой, а известно, что всякая христианизация легенды предполагает адаптацию старого сюжета к новым реалиям. Если хочешь добраться до старого сюжета, надо предположить, что за святым Корнелием кроется некая дохристианская реалия, не имеющая никакого отношения к римскому папе. А ведь на барельефах галло-римской эпохи часто изображено причудливое божество из галльского пантеона, которое зовут Кернунн.

Этот Кернунн носит рога. Святой Корнелий не может носить рогов: в таком случае он бы слишком напоминал черта, а сказать о нем пытались не это. Не беда — достаточно изобразить святого Корнелия в обществе животного, имеющего рога, которое было его привычным животным, его символом, и персонаж сохранит первоначальное значение, приняв при этом совершенно новую христианскую окраску. Поэтому святой Корнелий покровительствует рогатым животным, иначе говоря, рогатому скоту, владение которым некогда было почти единственным средством выжить для обитателей района Карнака. Переход от языческого мифа к христианской агиографии произошел плавно.

Но этот переход или скорее преемственность выявляет истинный характер образа Кернунна и, следовательно, дает точные сведения о культе этого рогатого бога, культе, который некогда должны были отправлять в Карнаке, как и на всех землях, занятых кельтами. Скажем прежде всего, что Кернунн изображается как с оленьими рогами (как на языческом алтаре из Реймсского музея), так и с рогами полорогих (как на «Алтаре Мореходов» из музея Клюни в Париже) и даже кое-где с бараньими рогами. И Кернунн, хоть и входит в число галльских богов, не принадлежит к кельтскому пантеону. Его имя, которое может происходить как от слова «рог» (corn), так и от индоевропейского корня, который дал латинское слово crescere — «расти», связано с представлением о могуществе и изобилии. Фактически в галло-римских изображениях он выглядит богом плодородия, то есть богом третьей индоевропейской функции.

Так вот, совершенно очевидно, что третья функция, касающаяся класса производителей, связана с народами, которые индоевропейцы подчинили и принудили — оставив себе две первых функции, военную и жреческую, — заниматься производством для всего общества. В данном случае кельты, захватив Западную Европу к VII веку до н. э., заставили автохтонное население только признать их, использовав впоследствии это население для создания своей культуры в том виде, в каком она нам известна. А поскольку под образами богов кроются просто социализированные божественные функции, было необходимо, чтобы у автохтонных народов оставались собственные функциональные боги. Кернунн — один из таких богов. Проблема в том, чтобы выяснить, существовало ли представление об этом персонаже до прихода кельтов-завоевателей или это кельты навязали его своим «производителям». Мы сказали, что его имя могло быть индоевропейским. Но может быть и так, что оно доиндоевропейское, а ассоциации с рогом и представлением о росте возникли в результате случайного созвучия. В данном случае невозможно избежать сопоставления имен Кернунн (и Корнелий) с названием «Карнак». И если название «Карнак» происходит от очень древнего слова, означающего могильные холмы (cairn), Кернунна можно рассматривать как божество холмов, а в таком случае этот персонаж мог относиться еще к мегалитической эпохе.

Самым важным элементом здесь представляется рог, получавший в течение тысячелетий разные символические значения, связанные с могуществом, с обновлением и в конечном счете с ростом. Небесполезно обратиться ко всем петроглифам, которые выглядят как U-образные знаки или как «бараньи рога». Их особенно много в районе Локмариакера, то есть в мегалитической зоне Карнака, встречаются они и в других местах, в том числе и в Ирландии, в сочетании с другими знаками, ассоциирующимися с солнечным излучением, то есть с идеей плодородия. Надо также вспомнить, что в некоторых случаях рога отваливаются и отрастают вновь, как у оленевых: эта в некотором роде биологическая реалия приобретает символическое значение, и из нее часто вырастает настоящий ритуал возобновления плодородия.

Парадоксальным образом эта идея отражена в представлении о рогоносцах. Всякий обманутый муж носит рога — это устоявшееся народное верование, но никто не может объяснить, откуда оно взялось. В самом деле, его истоки теряются во тьме веков, и нам остался только образ, к тому же имеющий несколько вульгарную окраску. Однако если обратиться к хорошо известным мифам, например, о короле Марке или короле Артуре, легко понять, что эти рога символизировали не позор и бесчестие, а могущество и обновление.

[25] непобедимое солнце (лат.)

[26] «Вдохновенный холм» (La colline inspirée) — роман Мориса Барреса, написанный в 1913 году. — Примеч. пер.