— Глория?
— Угу.
Смотрела мимо, куда-то над моей головой, на висевшую в углу комнаты картину.
— Сказать правду?
— Скажи.
— Обычно я не пью, знаешь ли. Просто сегодня, ну, так вышло, со всеми разговорами. Думаю, я выставила себя дурочкой.
— Все было хорошо.
— Я не вела себя глупо?
— Ты была на высоте, Клэр.
— Ненавижу выставлять себя дурой.
— Не было ничего такого.
— Ты уверена?
— Конечно, уверена.
— Правда не может быть глупой, — сказала она.
Клэр вращала стакан, глядя, как джин завивается кольцами; циклон, в котором ей хотелось утопиться.
— То есть все, что я говорила про Джошуа. Не то, другое. Ну, в смысле, я почувствовала себя так глупо, когда предложила заплатить, чтобы ты осталась. Мне просто был нужен кто-то, кто тут посидел бы. Побыл бы, ты понимаешь, со мной. На самом деле так эгоистично с моей стороны, и я чувствую себя ужасно.
— Бывает.
— Я не это имела в виду. — Она отвернулась в сторону. — И, когда ты ушла, я звала тебя. Хотела бежать за тобой.
— Мне было нужно пройтись, Клэр. Только и всего.
— Остальные смеялись надо мной.
— Ну что ты, никто не смеялся.
— Вряд ли я еще когда-нибудь их увижу.
— Еще встретимся, даже не сомневайся.
Клэр глубоко вздохнула, осушила стакан и налила по новой, на сей раз больше тоника, чем джина.
— Почему ты вернулась, Глория?
— За деньгами, разумеется.
— Что, прости?
— Шучу, Клэр, я пошутила.
Джин сделал мой язык неповоротливым.
— О, — сказала она, — сегодня я что-то туго соображаю.