«Неоценимую услугу народам России в их освободительной борьбе против большевизма оказала Германия тем, что предоставила оружие для вооруженной борьбы, без которой немыслимо уничтожение большевизма».
«Это — то, что мы уже рассматриваем, как огромную помощь Германии делу освободительной борьбы Народов России» и т. д.
При любом воображении невозможно себе представить, что Жиленков с серьезным лицом уверял, что вывезенные насильно для рабского труда «остовцы» «нашли приют» в Германии и этим Германия оказала русскому народу «неоценимые услуги». Но, ведь, это писалось в день 14 ноября, когда кое кто из власовцев, может быть, еще верил, что разрешенное «Освободительное Движение» и в самом деле является «самостоятельной политической силой». Как же это надлежит понять? Возможно, что они вынуждены были это писать, но тогда они ясно видели с первого дня, что они пленники Гитлера. Но и при всем том, как мог Жиленков не чувствовать мрачной иронии своих слов, и что же должны были думать, читая это, те русские люди в лагерях, к которым он обращался? Непонятные слова, неизвестно на кого рассчитанные, но в конкретных условиях, надо прямо сказать, сверхциничные.
Надо быть о своих читателях уж слишком низкого мнения, чтобы осмелиться преподносить им такие перлы, или вроде того, что ген. Власов сказал на смотру какой-то Н-ской части: «Настоящая война является не войной национальностей, но войной идей. Вот почему мы стоим за честный союз с немцами и вот почему большинство немцев нас уже поняло». («Воля Народа», № 3/4).
Можно ли думать всерьез, что ген. Власов не видел существенной разницы между «идеями» Гитлера и идеей Февраля, если он о них ратовал? Но это, очевидно, невозможно предположить, и опять остается единственное объяснение, что читал он по шпаргалке Геббельса. Доктор Н., член КОНР, удостоверяет, что ни одной бумажки никто из них без согласия комиссара наци написать не мог.
Но вот выдержка из другой любопытной речи ген. Власова «на торжественном собрании представителей народов России», состоявшемся 18 ноября 1944 года и напечатанной в № 3/4 «Воли Народа»:
«До предела достигло напряжение на всех фронтах происходящей грандиозной войны. Но тот, кто оценивает сегодняшнее состояние войны лишь по линии фронтов, начерченных на карте, и лишь из этого делает свои предвидения — совершает величайшую ошибку или нарочито не хочет видеть настоящего соотношения сил. Да, войска англо-американцев заняли значительную часть Италии, Франции, Бельгии и Голландии. Войска большевиков заняли Румынию, Болгарию, Финляндию, Сербию, часть Венгрии и подошли к границам Германии. Плутократы и большевики собрали все, что могли собрать и бросить в аттаку на Германию — оплот национальных сил молодой Европы. Они окружили ее как бы сплошным кольцом. Но мы не принадлежим к категории слабонервных людей. Мы знаем, что кольцо фронтов не крепко и что взорвать его не так уж трудно».
«Мы выступаем заодно с германским народом в честном и открытом союзе. Наш союз обусловлен общностью интересов и общими стремлениями к миру и дружному сожительству. Только в Германии мы видим сейчас единственную, силу, которая непреклонно держит знамя борьбы против большевизма. Поэтому мы будем идти рядом с нею до полной победы»…
«Немецкий народ и немецкое правительство, полные уважения к нашей борьбе и к нашему труду, всемерно поддержали нас. Они показали искреннюю готовность помочь нашему великому делу».
«Освободительная борьба против большевизма происходит не только на полях сражений. Успех этой борьбы не в меньшей мере обеспечивается работой в тылу. Тыл Германии — это сейчас тыл антибольшевистского фронта, значит и наш тыл. Помните это, соотечественники. Покажите перед народами всего мира, на какой трудовой энтузиазм вы способны. Обеспечьте своих братьев, борющихся на фронтах за возвращение на освобожденную родину всем необходимым для борьбы. Умножайте свои трудовые усилия и свою помощь фронту. Комитет приложит все усилия, чтобы облегчить ваше положение на чужбине, связанное с войной. Однако, надо помнить, что наши братья и сестры, еще находящиеся под гнетом большевизма, испытывают несравненно большие лишения».
«С нами симпатии всех прогрессивных народов мира», уверяет Власов.
Когда читаешь все это, хочется сказать: «помилосердствуй, знай же меру»… Ну, был ли хоть один русский человек, который мог бы поверить в то, что «немецкое правительство полно уважения к нашему труду» и т. п.?… Но какой дозой печального «мужества» надо было обладать, чтобы обратиться к нашим «остовцам», находившимся за колючей проволокой и охранявшимися собаками, с требованием «показать трудовой энтузиазм» и «умножать свои трудовые усилия». Что должны были думать об этом те, к которым эти призывы обращались, чувствуя себя «унтерменшами» в плену, рабами?…
Разумеется, определенная доля ипокризии, фальши, притворства, нарочитого оптимизма и т. п. неизбежна в таких случаях, но «власовцы» нарушили все допустимые и мыслимые пропорции и они это делали с каким-то упоением и «смаком». Вот, например, обмен телеграммами по поводу «Манифеста» между начальником генерального штаба Вермахта — генералом Гудерианом и ген. Власовым. Гудериан пишет: «Победа в этой совместной борьбе нам обеспечена». Казеная ложь. Власов отвечает:
«Для наших воинов ясна высокая и благородная цель их (немцев) борьбы — освобождение Родины от большевизма и счастливое будущее их народов. Наша общая и скорая победа будет торжеством всех свободолюбивых народов».
Эта напыщенная фальшь слащава до тошноты, и просто непонятно, как они смотрели друг другу в глаза Власов и КОНР решили, видимо, притвориться, что они все принимают всерьез, и что у них подлинный военный и политический союз с Рейхом на каких то «договоренных» условиях. Имеются, мол, два союза: англо-америко-советский и гитлеро-власовский. Какая разница? И тут и там по диктатору, а кто из них «враг № 1» — так о том спорить можно. Пусть себе «плутократы» и их прихвостни считают врагом № 1 — Гитлера, а мы, Власов и КОНР, будем считать Сталина. Поди докажи, кто прав…
Во всем этом столь «логическом» построении есть только один изъян: Рузвельт, Черчилль и Сталин договаривались, как свободные и равноправные стороны, друг от друга независящие, и никто из них не мог другому предписывать ни действий, ни речей, ни воззваний… Они сговаривались, где и на чем могли, а вне этого каждый поступал по своему разумению и желанию. «Союз» же Власова с Гитлером был «тоже союзом», из коих один — Гитлер — обладал всей технической, военной и финансовой мощью, а другой — Власов — ничем, а был просто в плену и жил, и дышал, и действовал, пока то было Гитлеру угодно. Отсюда те самые речи и заверения, которые мы привели выше. И Власов, и КОНР хорошо знали, что они — пленники, что они в лапах Гитлера, который может их в любой момент прикончить, но что «отступления нет» и «мосты сожжены», как то пишет доктор Н. А в этих условиях вопрос из плоскости политической переходит в плоскость морали, ибо они были не союзники, а прислужники.
Шло подлинное театральное лицедейство. Например, в № 8 «Воли Народа» от 24 января 1945 года напечатана передовая статья под заглавием: «Кредитное соглашение». В ней сообщается, что «заключенное 18 числа кредитное соглашение между германским правительством и Комитетом Освобождения Народов России представляет один из важных моментов, доказывающих то взаимопонимание и обоюдное доверие, которое в настоящее время имеет место между руководителями Германского государства и нашим Комитетом, возглавляемым генералом Власовым».
Для полноты стиля здесь не хватает только формулы: «высокие договаривающиеся стороны». КОНР не считал нужным сообщить, в чем же «соглашение» заключается: какие кредиты и на каких условиях Гитлер им отпустил. Но мы, грешным делом, думаем, что и сообщать то было нечего, ибо немцы правильно рассматривали «акцию», как свою и потому и расходы по ее содержанию внесли в свои сметы и только. Мы думаем, что в январе 1945 года не очень высоко стоял кредит самих немцев, а уж учесть кредитоспособность Власова и КОНР более чем затруднительно.
Со времени «Пражского Манифеста» уже прошло два месяца, и КОНР уже имел все возможности убедиться в точном содержании и смысле своей «акции». Однако, во вне торжественность тона продолжается. В той же статье КОНР заверяет, что «германское правительство оказывает широкую поддержку Освободительному Движению Народов России, не претендуя на честь и суверенные права нашей Родины». «Наше движение имеет свои самостоятельные цели, не зависящие от политики никакого другого государства». Неуместный и мрачный юмор…
10. КОНЕЦ АВАНТЮРЫ
Остается досказать о последних месяцах «акции», проходивших на фоне заката Гитлера и Рейха.
Когда доктор Н. настаивает, что «Освободительное Движение оформилось только в ноябре 1944 года в Праге и, следовательно, существовало немногим больше пяти месяцев», то в объяснение сего он приводит только то соображение, что до тех пор на деле никаких отрядов в распоряжении Власова не было, что это был генерал без армии, что до того все части РОА подчинялись только немцам, а, вот, в ноябре месяце 1944 года Власову были даны две дивизии. Это было бы резонно, если бы хотя бы эти две дивизии были реальностью, если бы Власов хоть в последние пять месяцев и впрямь имел бы в своем распоряжении две вооруженные дивизии, какую то реальную вооруженную силу. Увы, это было на деле совсем не так, и сам д-р Н. пишет:
«Однако, вплоть до краха, ни одна из этих дивизий так и не приняла участия в боевых операциях, если не считать весьма непонятного выступления одной из них на стороне чехов в Праге в мае 1945 года. Между тем немецкое военное командование широко пользовало части РОА под немецким руководством и, что самое возмутительное, использовало их в борьбе не только против большевиков, но и против союзников».
Таким образом, и д-р Н. признал, что отряды РОА были на деле на службе у немцев на западном фронте и вовсе не действовали против «большевиков». Как мы видели, д-р Н. пытается отречься от того периода, который предшествовал Пражской «акции». К сожалению, он нам не объясняет, что на деле изменилось и как нам следует относиться к тому, что было до того в течение двух лет. Доктор Н. не прав: так называемое «власовское движение» было едино и началось оно в сентябре 1942 года, если не до того еще. Никто из тех, кто претендует на «власовское наследство», будь то САФ, АЦОДНР или СБОНР не говорит только о последних пяти месяцах и с полным правом. Ничего существенного период «Пражского Манифеста» не внес в «движение»: батальоны РОА продолжали быть у немцев, никаких реальных дивизий у Власова не было, и ничего КОНР не мог предпринять в «русской акции», как и до него. Единственная созданная, наконец, дивизия была вооружена только в апреле 1945 года, но когда ее хотели бросить в бой, то война была уже настолько очевидно проиграна Гитлером и сопротивление настолько бессмысленно, что и Власов со своим штабом, и эта дивизия поспешили покинуть «тонущий корабль» и самовольно двинулись с Востока на Запад.
Надо отметить, что эта Первая дивизия была по составу своему весьма юного возраста, «30 % солдат получали особый юношеский паек», одели ее в германскую форму, ибо русскую Гитлер не позволил, и «пришлось ограничиться маленькими изменениями германской формы, которые выразились в снятии нагрудных орлов со свастикой, заменой германских кокард старыми русскими и нашитием на рукав особого щитка с андреевским флагом и надписью РОА» (А. Осипов). Вот и все.
И еще одно: «остовцам» выдали нагрудные знаки «ОСТ» нового образца. Реформа, что и говорить, весьма значительная, но политическое значение сего понять трудновато.
Впрочем, несомненно, что чем ближе к концу, тем явственней выделялся «либерализм» Гимлера, тем терпимее относился он к проявлению «русского духа» в РОА (вероятно, готовясь расстрелять всех их напоследок).
Еще один участник «движения», некий Н. С, так живописует:
«Кто присутствовал в начале февраля (1945 года) на параде около города Мюнзингена, когда впервые А. А. Власов смотрел Первую дивизию РОА, тот помнит… несмолкаемое «ура» и медленно поднимающийся — у трибуны, с которой говорил А. А. Власов — под звуки… «Коль славен наш Господь в Сионе» Национальный Русский трехцветный флаг. Заметьте, не Андреевский». («Часовой», № 291).
Знакомая картина царских времен…