РЕЛИГИЯ И ПРОСВЕЩЕНИЕ: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Особенно острой и напряженной была борьба вокруг вопросов об отношении партии и государства к религии, церкви, верующим. Окарикатуривая марксизм, враги Советской власти распространяли слухи о неизбежности репрессивных преследований верующих со стороны новой власти, об уничтожении всего, что связано с религией, о временном и тактическом характере провозглашаемого в документах Советской власти союза верующих и неверующих как основополагающего принципа научно–материалистического подхода к религии. В этих условиях было необходимо доступным и понятным языком донести до масс главное в марксистском понимании религии, раскрыть существо марксистского атеизма. Уже в начале 1919 г. в статье «Об антирелигиозной пропаганде» А. В. Луначарский, разъясняя содержание принятой на VIII съезде РКП (б) Программы партии, говорил о вреде любых форм «глумящейся проповеди атеизма», о признании за каждым человеком полного права «исповедовать и проповедовать любую религиозную систему», о том, что «только популяризация истинно научной точки зрения па христианство и религию является оружием для достижения нашей цели» (с. 197, 194, 201)). Весь пафос его последующих работ был направлен на пропаганду этих положений, на раскрытие марксистских принципов атеистического воспитания. Через десять лет в статье «Политика и религия» Луначарский скажет: «Нужно обхватить религию, зажать ее снизу, не бить, а устранять, выдергивать с корнем, и это может быть сделано только научной пропагандой, моральным и художественным воспитанием масс, в частности, подрастающего поколения…» (с. 452).

И сам автор этих слов показывал наглядный пример ведения такой работы по «обхвату» религии. В настоявшем издании публикуются работы Луначарского «Введение в историю религии» (1918) и «Беседы по марксистскому миросозерцанию» (1924), в которых ва огромном фактическом материале из истории религии и атеизма, общественной мысли, культуры, искусства и науки раскрывается исторически преходящий характер религиозных представлений, показываются причины их возникновения, условия, порождающие их многообразие. Последовательно прослеживая эволюцию религиозных форм, Луначарский одновременно подводил читателя к мысли о несостоятельности богословской апологетики религии, о возможности существования общественных и межличностных отношений без религиозных санкций, без церкви и попов.

В беседе «Марксизм и религия», входящей в цикл «Бесед по марксистскому миросозерцанию», Луначарский обращается и к такой важной проблеме, как отношение марксизма к религии, разъясняет подход пролетарской философии к этому социальному явлению.

«Марксизм, — подчеркивал Луначарский, — обладает… оружием, только ему, как таковому, присущим, а именно законченным социальным анализом религии» (с. 237). И Луначарский великолепно владел этим оружием. Он показывал, что только «социальная борьба под красным знаменем приведет к переходу человечества из царства необходимости в царство свободы. Социализм есть такая общественная организация, при которой общество упорядочивает свою собственную жизнь. Идея провидения, как и идея случая, совершенно изгнана будет тогда из сознания не только теоретически, но и практически повседневным опытом» (с. 238).

Одним из кардинальных принципов социалистической культуры является бережное отношение к наследию. В этом принципе нашла воплощение мудрая, прозорливая, опирающаяся на знание закономерностей общественного развития политика партии по сохранению и умножению культурного достояния народа. С первых дней своего существования Советская власть решительно выступила против беспринципного, нигилистического, некритического отношения к предшествующей культуре, вела острую борьбу против мелкобуржуазных, левацких взглядов на культурное наследие, нашедших, в частности, проявление в пролеткультовских декларациях сокрушения «старого» искусства, «старой» культуры.

Буквально с первых часов победы Советской власти были предприняты шаги к защите культурных ценностей от уничтожения и разрушения. 10 ноября 1917 г. в «Известиях» публикуется письмо А. В. Луначарского к отрядам Красной Гвардии, охранявшим Зимний дворец: «Я, как народный комиссар просвещения, болевший душой за целость художественных и исторических достояний народа, не могу не выразить с восторженной радостью своей глубочайшей благодарности чудесной новорожденной петроградского пролетариата — Красной Гвардии за то, что а в деле сбережения народных сокровищ она являет примеры, достойные преклонения»[15].

Победа революции сопровождалась злобной клеветой, грязными слухами, распространявшимися контрреволюцией. Эсеро–меныпевистская и буржуазная пресса взывала к мировой общественности с призывом защитить русскую культуру от поднявшихся на борьбу варваров. Сообщались различные «достоверные» данные об уничтожении дворцов Кремля, кремлевских и Других соборов, проводился даже подсчет «невосполнимого» ущерба, нанесенного историческим сокровищам, публиковались обращения к Советской власти дезориентированных провокаторами деятелей культуры.

На короткое время — одни сутки — жертвой этих слухов стал даже А. В. Луначарский. 2 ноября 1917 г. он обратился в Совнарком со следующим письмом: «Я только что услышал от очевидцев то, что произошло в Москве. Собор Василия Блаженного, Успенский собор разрушаются. Кремль, где собраны сейчас все важнейшие художественные сокровища Петрограда и Москвы, бомбардируется. Жертв тысячи. Борьба ожесточается до звериной злобы. Что еще будет? Куда идти дальше! Вынести этого я не могу. Моя мера переполнена. Остановить этот ужас я бессилен. Работать под гнетом этих мыслей, сводящих с ума, нельзя. Вот почему я выхожу в отставку из Совета Народных Комиссаров. Я сознаю всю тяжесть этого решения. Но я не могу больше»[16].

В ответ на заявление А. Луначарского о выходе из состава правительства появилось стихотворение талантливого революционного поэта В, Кириллова «Мы», строчки из которого стали одним из популярнейших лозунгов «Пролеткульта» — «Во имя нашего завтра — сожжем Рафаэля, разрушим музеи, растопчем искусства цветы». Им предшествовали слова: «Мы во власти мятежного, буйного хмеля». Революционный «хмель» разрушения, охвативший некоторую часть населения, распространился и на отношение к религии, культовым сооружениям и предметам, о чем блестяще писал А. Блок в статье «Интеллигенция и революция». В этой связи вставала задача, с одной стороны, защитить культурные ценности, связанные с ней, а с другой — «суметь заинтересовать совсем еще неразвитые массы сознательным отношением к религиозным вопросам и сознательной критикой религий»[17]. Это ленинское требование выработки «сознательного» отношения к религии представляет наиболее важный аспект постановки всего дела атеистического просвещения и пропаганды.

Ложность слухов о разрушениях в Москве стала совершенно очевидной, и уже 4 ноября газеты публикуют обращение Народного комиссара по просвещению «Берегите народное достояние». В нем А. В. Луначарский с присущим ему блестящим мастерством популяризатора, страстного борца за новую культуру образно и доходчиво раскрыл принципиальные партийные позиции в деле защиты ставших народными культурных ценностей, которые, как он писал, помогут «бедняку и его детям быстро перерасти образованностью прежние господствующие классы… сделаться новым человеком, обладателем старой культуры, творцом еще невиданной»[18].

В. И. Ленин отмечал, сколь важна и сложна стоящая перед пролетариатом задача — овладение достижениями предшествующей культуры. «„.Не могу припомнить ни одного известного мне социалистического сочинения или мнения выдающихся социалистов о будущем социалистическом обществе, — писал Ленин, — где бы указывалось на ту конкретную практическую трудность, которая встанет перед взявшим власть рабочим классом, когда он задастся задачей превратить всю сумму накопленного капитализмом богатейшего, исторически неизбежно необходимого для нас запаса культуры и знания и техники, — превратить все это из орудий капитализма в орудие социализма. Это легко в общей формуле, в абстрактном противопоставлении, но в борьбе с капитализмом, который не умирает сразу и тем более бешено сопротивляется, чем ближе к смерти, это задача величайшего труда»[19]. «Сохранить» ценное, общечеловеческое, необходимое и «отбросить» классово чуждое, анахронистичное, исчерпавшее себя наследие прошлого можно было лишь путем кропотливого и тонкого анализа самого этого прошлого, его места в социальной и духовной жизни народных масс. Здесь требовались не только знания, не только верность идеалам и принципам марксизма, но и глубокое понимание психологии различных социальных слоев, «чувствование времени». Луначарский сумел в кратчайшие сроки стать одним из наиболее компетентных и авторитетных деятелей нашей партии и государства в деле сохранения культурных ценностей прошлого.

А. В. Луначарский внес огромный вклад как в теоретическую разработку, так и, главное, в практическое решение задачи «величайшего труда» — выявление и сохранение того ценного, что оставило в наследство социализму все предшествующее развитие человечества.

Ставя перед читательской аудиторией вопрос, что значит усвоить культуру прошлого, он писал: «Это прежде всего значит сохранить ее, это значит бережно относиться к ее памятникам; во–вторых, это значит и изучить художественные памятники, идеологические построения различных эпох в их связи с этой эпохой, » т. е. научно–исторически; в–третьих, это значит использовать все те их положительные черты идеологического, тематического и в особенности технического порядка, которые могут пригодиться при создании новых творений; это значит, наконец, непосредственно использовать в качестве источника высокой эстетической эволюции то, что в сознании прошлого является, действительно прекрасным и может найти отклик и в современном сознании» (с. 443). Здесь содержится развернутая программа отношения к культурному наследим прошлого, в том числе и связанному с религией, программа, которой наша партия следовала на протяжении всех лет своего существования.

В статьях «Кому принадлежит церковное имущество?», «Почему мы охраняем церковный ценности?», «Сохранение и изучение памятников церковного искусства» и других Луначарский разъяснял отношение партии к культурному наследию прошлого и верующим, и атеистам. Тем, кто упрекал Советскую власть в нигилистическом небрежении достижениями, мастеров искусства, архитектуры, музыки прошлых веков, и тем, кто, напротив, призывал «сжечь Рафаэля».

Так проблема взаимосвязи, взаимодействия искусства и религии из сферы теории переместилась в практическую, повседневную жизнь.

Конечно, говорил Луначарский, «мы знаем, что отрекаться от прошлого человечества и от его культурных достижений нигде и никоим образом не следует» (с, 411). Но искусство является мощной формой пропаганды и агитации и «действуют при его помощи как слева, так и справа» (с. 415). Поэтому–то задача атеистической пропаганды как раз и состоит в том, чтобы обнажить скрывающиеся за религиозной формой социальные, нравственные, художественные взгляды творцов религиозного искусства, показать реальные исторические надежды и устремления, нашедшие в них столь причудливое воплощение.

Использование церковью на протяжении веков эмоциональной и эстетической силы художественного творчества для укрепления религиозности, привлечения масс к религии породило богословское представление об органической связи религии и искусства, о том, что только благодаря религии стало возможным вообще существование живописи и музыки, архитектуры и литературы. В статьях «Пермские боги», «Боги хороши после смерти», «Искусство и религия», представленных в сборнике, Луначарский указывает на антинаучность и несостоятельность религиозно–идеалистических интерпретаций взаимоотношения искусства и религии. С другой стороны, пронизанность произведений искусства религиозной проблематикой усложняла процесс восприятия его массами трудящихся, которые порывали с религией, видели в ней политического противника нового строя. В этих условиях необходимо было объяснить природу религиозного искусства, вычленить содержащийся в нем эстетический и эмоциональный смысл, показать его непреходящую ценность. «…Одной из форм смерти религии, — писал Луначарский, — является перенесение ее идей, чувств, церемоний в сферу явно художественную, в сферу развлечения, в сферу светского зрелища» (с. 417—418). Опираясь на известные высказывания К. Маркса о диалектике восприятия художественного творчества эпохи античности и нового времени, Луначарский в статье «Боги хороши после смерти» и ряде других последовательно и популярно изложил существо материалистического воззрения на место и роль религиозного искусства.

Рассматривая религию не изолированно, а в широком контексте мировой истории, Луначарский показывал ее разнообразные функции па различных этапах развития человечества, в тех или других конкретных ситуациях, указывал на тесную взаимосвязь религии и политики.

Известно, что буржуазия в своей борьбе с феодализмом выступала против политической роли церкви как союзника феодалов, провозгласила лозунги свободы совести и веротерпимости, лишила церковь былой роли в политической жизни. За эпохой, когда «религия… совпадала с политикой» (с. 446), отмечал Луначарский в своем выступлении «Политика и религия», наступило время относительного отстранения религиозных организаций от политической жизни. Но уже к началу XX в., времени выступления на политическую арену партий пролетариата, буржуазия стала искать в церкви союзника для борьбы с ними, а со своей стороны, на почве «широкой либеральной терпимости духовенство не только сумело укрепить свои позиции, но и постепенно перешло в наступление, развертывающееся на Западе и сейчас…» (с. 450).

Сохраняют свою актуальность замечания Луначарского о том, что в условиях империализма, общего кризиса капитализма «мы видим скорее оживление конфессиональных воздействий на политику, чем их ослабление» (с. 449), Это точное наблюдение было сделано в 1929 г., в канун прихода фашистов в Германии к власти.

Очевидность крепнущего союза буржуазии и религии стала особенно ясной сегодня. Оказавшись перед лицом краха буржуазных идеалов и принципов как в массовом сознании, так и в политической жизни, идеологи капитализма пытаются реанимировать религиозные взгляды, внедрить церковь в политические структуры. Так называемый «религиозный ренессанс», о котором твердят на Западе, отнюдь не продукт некоей внутренней жизнеспособности религии, а следствие попятного движения буржуазии к религии и мистике в поисках последнего убежища от неминуемого краха. «Наступление» религии, о котором прозорливо писал Луначарский, есть прежде, всего «отступление» к ней буржуазии. «У религии есть политическое жало» (с. 453), — говорил он. И сегодня мы видим/как его пытаются направить против революционного и национально–освободительного движения, против социализма и марксизма, против идеалов демократии и мира.

Развивая ленинское атеистическое наследие, в сердцевине которого лежало требование подчинения вопросов борьбы с религией классовым задачам пролетариата, делу строительства социализма, А. В. Луначарский говорил: «…вся наша борьба за социализм, борьба за индустриализацию, борьба за сельское хозяйство, борьба за плановость той или иной области хозяйства, за реформу быта, за всю экономическую сторону жизни человека, — есть борьба против религии» (с. 461). В своих выступлениях на втором съезде Союза воинствующих безбожников СССР в 1930 г., откуда взяты вышеприведенные слова, он разъяснял политику партии в отношении к религии и церкви, обращался к заветам основоположников марксизма–ленинизма, опирался на опыт первых лет атеистического воспитания в стране. Красной нитью в них проходит мысль о необходимости органично вписать его в самые различные сферы социальной жизни, привлечь к нему внимание деятелей науки и культуры, передовиков производства и мастеров искусства. Обоснованные им три пути преодоления религии — борьба за социализм, широкая пропагандистская атеистическая работа, соблюдение социалистического законодательства о культах — остаются и сегодня определяющими успех дела атеизма. Нередко можно слышать о том, что в 20—30–е гг. в антирелигиозной работе преобладала воинственная, антиклерикальная, ненаучная практика. Знакомство с работами А. В. Луначарского позволяет воочию убедиться в неправомерности такой точки зрения.

Следуя ленинскому завету, Луначарский в своих выступлениях и статьях подчеркивал необходимость союза с представителями естествознания, с теми буржуазными учеными, чьи работы можно использовать для борьбы с сохраняющимися религиозными пережитками. И мы знаем, что издательство «Атеист» (при поддержке Луначарского) в 20—30–е гг. внесло вклад не только в научно–атеистическое просвещение масс, но и в науку и культуру в целом (назовем лишь несколько работ, выпущенных этим издательством: Л. Леви–Брюль «Первобытное общество», Дж. Фрэзер «Золотая ветвь» я «Фольклор в Ветхом завете» — книги, переиздаваемые и сегодня).

…Более полувека минуло с той поры, когда развертывалась столь многосторонняя яркая деятельность Луначарского, направленная на просвещение масс, их атеистическое воспитание. Велика его заслуга в становлении общества массового атеизма. Разумеется (что вполне закономерно), не все мысли, высказанные Луначарским в 20–е гг., выдержали испытание временем, не все произведения целиком сохранили свою актуальность. Современный читатель не со всем может согласиться. И все же многое из того, что создано этим пламенным борцом и пропагандистом, живет сегодня, волнует читателя, будит, будоражит его мысль. Со страниц его произведений читателю слышится живой голос Луначарского, его слово, умное и меткое, окрыленное верой в будущее, слово, обращенное ко всем и каждому в отдельности.

Ю. Пищик

ВВЕДЕНИЕ В ИСТОРИЮ РЕЛИГИИ

ЛЕКЦИЯ ПЕРВАЯ

Товарищи, на мою долю выпало прочесть историю религии в трех лекциях. Само собой разумеется, что ни о каком полном курсе, дающем представление о самой сущности этой науки — истории религии, в трех лекциях не может быть и речи. Это чрезвычайно обширная область познания, по которой существует громадная литература, и не только на иностранных языках, — имеется большая литература и на русском языке. В нее я могу вас только ввести. Я постараюсь этот курс, который должен уложиться в 3 лекциях*, сделать введением в изучение истории религии; я хочу дать вам для этого несколько ярких картин, характеризующих наиболее важные моменты истории развития религии. Так, в первой лекции я желал бы изложить вам теорию происхождения религии, т. е. первобытного анимизма[20], с переходом этого первобытного анимизма в то, что называется мифом.  

На самом деле три лекции превратились в шесть, а план остался тот же.

Затем в эту же первую лекцию я хотел бы включить характерные и наиболее основные языческие религии, т. е. религии дохристианского типа, именно индусскую, иранскую и эллинскую. Во второй лекции я постараюсь познакомить вас с наиболее важными моментами развития еврейской религии и христианства вплоть до современных форм его. В третьей лекции я сосредоточу ваше внимание на пантеизме и затем на современном научном социализме, как форме миросозерцания, отменяющего прежние религиозные верования. Вот каков общий план тех трех лекций, с которыми я имею намерение выступить.

[15] Известия, 1917, 10 ноября.

[16] В. И. Ленин и А. В. Луначарский. Переписка, доклады, документы, — Литературное наследство, т, 80, М„ 1971, с, 48,

[17] Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 45, С. 27.

[18] В. И. Ленин и А, В. Луначарский. Переписка, доклады, документы, с, 47,

[19] Ленин В, И. Поли, собр, соч., т, : с, 382.

[20] …первобытного анимизма… — Анимизм (от лат. animus, anirna — дух, душа) — вера в существование душ и духов и в возможность общения с духами. В научный оборот термин был введен английским этнологом Э. — Б. Тайлором. Луначарский, как и многие ученые, разделял точку зрения, что анимизм является начальной стадией религий. Современная наука отдает предпочтение положению, что анимизм — необходимый элемент всякой – религии и в то же время одна из форм религии первобытнообщинного строя наряду с тотемизмом, фетишизмом, магией.