– Итан, а ты знаешь, кто стоял перед танком на площади Тяньаньмэнь? Тот самый китаец, который приклеивал термоклеем кнопки к твоему телефону!
– Грег, мне пора. Он сменил тон.
– Кстати о токсинах и эксплуатации, завтра я опять лечу в Гонконг. Тебе что-нибудь привезти?
У меня был заранее готов ответ.
– Наберешь мне каких-нибудь пиратских игр? Я поспорил с Ковбоем, что он не сумеет отличить пиратки от фирменных дисков. Бери какие попадутся, но чтобы не дороже двух баксов.
– Заметано.
Мамин пирог подействовал. На следующий день я ушел из Джей-Пода в обед. Стив сидел в своем «туареге» внизу, возле будки охранников, и даже показал мне большой палец. И никаких вопросов!
Когда я приехал к матери, мы пересели в ее машину и под холодным ветром отправились в долину реки Фрейзер. Я был в очередном наряде от контрабандных китайцев. Мама только глянула на меня и сказала:
– Ох, Итан! Ты словно из бродвейского шоу сбежал.
– Я же говорю, это мой новый имидж.
– Как мне собирать с людей деньги, если ты одет как нищий?
Через двадцать миль напряженной беседы о моде мама устала выражать свое мнение.
Мы ехали в Мейпл-Ридж, пригород на востоке, с наскоро сбитыми домами и перегруженными, урчащими как кишки дорогами. Небо затянуло плотными тучами, и казалось, будто уже ночь. Мама нажала на газ и подрезала слишком нетерпеливого юнца в «прелюде» с наклейкой «начинающий водитель» в заднем окне.
– Расскажи мне о вашем Джеффе Пробсте. Как ты думаешь, какой он в реальной жизни?
– Джефф Пробст?
– Да. Стивен меня заинтриговал.
– Ну, он ведет шоу, где приходится сообщать участникам плохие новости. Он как специалист, которого приглашают проводить увольнения. Первые несколько лет он говорил сочувственно, но со временем перестал. Я думаю, он понял, что плохая новость – это часть жизни, и если надо ее сказать, незачем тянуть кота за хвост. Он вроде бы обычный человек, но не совсем.
– Он катается на скейтборде?
– Вроде бы нет.
– Он ходит в дурацких мешковатых штанах и носит бижутерию?
– Нет. Он всегда одет так, словно стоит на частном аэродроме в центральной Колумбии и сейчас сядет в краденую «Сессну».
– А лицо?
– Так, смазливый. Как все телеведущие, хотя современнее многих. Загорает многовато. Такими темпами его кожа превратится в карамелизованный попкорн.
– И как этот Джефф Пробст станет черепахой и другом скейтбордиста?
– Ну, будет мудрым и всезнающим, как Йода.
– Как кто?
Я не стал объяснять – видел, что ей и так неинтересно.
Мы въехали в более старый район. Здесь недвижимость подешевле, зато дороги в последний раз расчищали где-то в шестидесятых. По автомобилю шибануло запахом навоза.
Я спросил:
– Далеко?