Повесть о смуте годов Хэйдзи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

3.1. Награждения и наказания. Эпизод награждений и наказаний после усмирения мятежа — стандартная и естественная часть описания последствий мятежа. В «Повести о смуте годов Хэйдзи», например, говорится: «…Отец и сын, правитель земли Кавати Суэдзанэ и помощник начальника Левой стражи Суэмори, оба были обезглавлены. А Тайра приступили к раздаче наград отличившимся в недавнем сражении. Сигэмори — сын и наследник Киёмори, был пожалован должностью правителя земли Иё. Мотомори, второй сын Киёмори, стал правителем земли Ямато. Третий сын, Мунэмори, стал правителем Тотоми» и т. д. (Св. 3 «5. О переписи государева войска, а также о том, как мятежников лишили должностей и наград»). Эта часть повести всегда состоит из перечисления отличившихся в битвах, их наград, места казни или ссылки осуждённых и т. п.

3.2. Осуждение смертной казни. Наряду с «увещанием», есть ещё один примечательный эпизод, который мы видим в повестях о смутах Хогэн и Хэйдзи, а позже — и в «Повести о доме Тайра». Когда речь заходит о наказаниях мятежников, то непременно находится некто, осуждающий смертную казнь. К его мнению обычно не прислушиваются, и в каждой последующей повести именно убийство сдавшихся или пленённых мятежников предстаёт причиной будущих смут.

В «Повести о смуте годов Хогэн» государственный суд впервые применил смертную казнь после 350-летнего перерыва:

В «Повести о смуте годов Хэйдзи» такое же рассуждение уже послужило в пользу замены казни ссылкой, а действия сёнагона Синдзэя были признаны ошибкой:

Цунэмунэ и Корэката были схвачены и помещены под стражу во дворце. Смертная казнь для них была уже решена, но Министр из храма Хоссёдзи Тадамити изволил сказать:

— Со времён государя Сага, когда был предан смерти Наканари… надобно всем смертную казнь заменить дальней ссылкой! (подробнее см. свиток 3 «3. О том, как были сосланы Цунэмунэ и Корэката, и о том, как их вернули из ссылки»).

Подобная сцена присутствует и в «Повести о доме Тайра», о чём мы будем говорить ниже.

Таким образом, в повестях о годах Хогэн, Хэйдзи и в «Повести о доме Тайра» присутствуют эпизоды осуждения смертной казни. Здесь мы не можем позволить себе подробный анализ этих эпизодов, а потому пока ограничимся констатацией их очевидного сходства.

3.3. Страдания родственников мятежников. В завершающей части «Записей о Масакадо» мы находим весьма эклектичную смесь мыслей, в которых соединены и сетования о погибших войсках, и удивление произошедшим, и многое другое. Часть этих размышлений описывает судьбу родственников тех, кто потерпел поражение:

Здесь мотив безвинных страданий родственников тех, кто поднял мятеж и потерпел поражение, лишь намечен. О жёнах, детях и братьях мятежников говорится очень обобщённо и не указаны конкретные подробности, то есть имена этих людей, места их скитаний и их дальнейшая судьба. Зато в «Повести о смуте годов Хогэн» уже значительная часть третьего свитка повествует о казнях детей одного из мятежников, Тамэёси, и о самоубийстве его жены.

В «Повести о смуте годов Хэйдзи» изложение судьбы потомков Минамото-но Ёситомо, как мы могли видеть, и вовсе занимает едва ли не половину повести. Несчастная Токива, жена Ёситомо, некогда — первая красавица Японии, привыкшая к придворному обхождению, бежит из столицы пешком с тремя малолетними детьми, не имея даже тёплой одежды, и вынуждена вначале ночевать в Храме Чистой Воды (Киёмидзу-дэра):

На следующий день она находит пристанище в сельском доме благодаря милости тамошней хозяйки. Как тут не вспомнить Маргариту Анжуйскую, и то, «как во время мессы ей пришлось попросить для пожертвования пенни у шотландского лучник… который с неохотой и через силу извлек из кошеля своего шотландский грошик и подал ей» (подробнее см. Ё. Хёйзинга «Осень Средневековья»). Впрочем, дальнейшая судьба Токивы была несколько спокойнее, чем у Маргариты, которая «была брошена в Тауэр, где томилась пять лет, до того как Эдуард IV продал ее Людовику XI, в пользу которого, в обмен на предоставление свободы, ее вынудили отказаться от права наследования своему отцу, королю Рене» (Там же). Токива ради спасения детей склонилась к ухаживаниям Тайра-но Киёмори, и от «любви Киёмори у Токивы родилась дочь. А уже после того, как страсть Киёмори остыла, служила Токива князю Наганари с Первого проспекта, главе государевых кладовых, и было у них множество детей».

Таким образом, рассказ о мятеже в трёх ранних повестях — «Записях о Масакадо», «Повести о смуте годов Хогэн», «Повести о смуте годов Хэйдзи» — следует единой композиционной схеме, и разнятся лишь описываемые исторические события. Вначале в этих повестях объясняются причины мятежа, за этим следует эпизод сговора мятежников, маркирующий начало мятежа, и после этого эпизода начинается описание военных действий. Потом следует эпизод, в котором некто убеждает одного из мятежников отказаться от своих замыслов, и все три повести заканчиваются описанием поражения мятежа и его последствий; при этом большое внимание уделяется страданиям, которые мятежники навлекли на своих родичей.

Каким же образом всё сказанное выше относится к «Повести о доме Тайра»?

«Повесть» описывает события, происходившие после усмирения мятежа Хэйдзи. Род Минамото почти угас, и не существует пока политической силы, способной противостоять роду Тайра. Глава рода, Тайра-но Киёмори, стремительно растёт в чинах, становится Дайдзё-дайдзин — Главным министром; так же быстро делают карьеру при дворе его сыновья и прочие выходцы из этого рода. Впоследствии Киёмори выдаёт свою дочь за императора Такакура, и их сын, то есть внук Киёмори, становится императором под именем Антоку (1180). В то же время растёт и недовольство таким возвышением Тайра, и в том же 1180 г. принц Мотихито поднимает восстание, которое, впрочем, было быстро подавлено, но подтолкнуло последующие события. Убийство принца и сожжение храмов Нара, община которых приняла сторону Мотихито, стали поводом для дальнейшего обострения ситуации. Сразу же после этого одновременно восстали Минамото-но Ёсинака из Кисо и Минамото-но Ёритомо, находившийся в ссылке в Идзу. Войска Ёсинака заняли столицу, а Тайра бежали, захватив с собой малолетнего императора и священные символы императорской власти — меч, зеркало и яшму. Войска соперничающего с Ёсинака Ёритомо выбивают Ёсинака из Киото, а сам Ёсинака погибает в битве. Ёсицунэ, младший брат Ёритомо, командовавший его войсками, теснит Тайра всё дальше на запад, и в ходе решающего боя при Данноура, у пролива Симоносэки, часть Тайра погибла, многие были взяты в плен и впоследствии казнены, немногие бежавшие либо покончили с собой, либо были схвачены и зарублены. Семилетнего императора Антоку взяла с собой на дно моря Нии-доно, вдова Киёмори, умершего незадолго до нападения Минамото на столицу. Ёритомо, ставший главой рода Минамото, добился казни всех возможных будущих противников из Тайра и в 1192 г. получил звание Сэйи тайсёгун — Великий полководец, усмиряющий варваров.

Таковы основные события, описанные в «Повести о доме Тайра». В этих событиях легко усмотреть «мятеж», наподобие тех, что описаны в более ранних повестях. Восставшие Минамото идут против легитимной центральной власти — императора Антоку, легально занявшего престол, и Главного министра Тайра-но Киёмори, которого на эту должность назначил император. Разница только в том, что Минамото, поднявшие мятеж, смогли добиться успеха. Как же описывает эти события «Повесть»?

Критика Тайра-но Киёмори появляется уже в авторском вступлении:

Далее «Повесть» описывает возвышение Киёмори, и каждый его карьерный успех представлен как проявление наглости выскочки, своевольно занимающего должности, не предназначенные для человека с таким происхождением, как у него:

И далее при упоминании Киёмори, будь то описание роскоши его усадьбы в Рокухара или рассказ о романе с танцовщицей, «Повесть» показывает Киёмори как занёсшегося мужлана, купающегося в роскоши и позволяющего себе и своим родичам то, что настоящему аристократу из древнего рода просто не пришло бы в голову:

Такое поведение Киёмори и всего рода Тайра, как говорит «Повесть», спровоцировало нескольких представителей аристократии во главе с самим экс-императором Го-Сиракава сговориться против Тайра. Заговор вскоре был раскрыт, некоторых его участников приговорили к смерти, других отправили в дальнюю ссылку, а самого Го-Сиракава Киёмори задумал отправить под охраной в усадьбу Тоба. Сигэмори, старший сын и наследник Киёмори, увещевает его не идти против экс-императора, и именно здесь становится ясным распределение ролей в «Повести о доме Тайра».

В трёх ранних военных повестях мы могли видеть эпизод «2.3. Увещание», в котором некто уговаривает одного из мятежников отказаться от своих замыслов, поясняя, что императорская власть священна и всякий, кто идёт против неё, обречён на поражение. В «Повести о доме Тайра» Сигэмори говорит:

Выше мы говорили о функциях увещаний в повестях. Они, во-первых, выражают «правильное» отношение к природе императорской власти и действиям мятежников, а во-вторых, усиливают внутреннюю напряжённость повествования, как бы показывая, что последующих трагических событий могло бы и не быть, если бы мятежник вовремя прислушался к мудрым словам увещевающего. Соответственно, тот, к кому увещание обращено — это всегда мятежник, а в данном случае в качестве такого мятежника выступает Тайра-но Киёмори.

Киёмори не следует советам Сигэмори, что приводит к восстанию принца Мотихито (Св. 4 «3. Воины Минамото»), вслед за которым вспыхивают мятежи Минамото-но Ёсинака и Ёритомо, результатом которых стало полное уничтожение дома Тайра. В конце этой повести, как и в других повестях, немало сказано о страданиях родственников тех, кто представлены как «мятежники», то есть Тайра. В самом конце повести, перед сценой успения принявшей постриг императрицы Кэнрэймонъин, «Повесть» подводит итог описанным в ней событиям, возлагая всю ответственность за произошедшее на Киёмори:

Мы уже отмечали, что «Повесть о доме Тайра» описывает успешный мятеж Минамото, в результате которого Минамото-но Ёритомо смог отомстить Тайра за гибель почти всех родичей в годы Хогэн и Хэйдзи и сконцентрировать всю реальную власть в своих руках. Таким образом, в качестве мятежников, действия которых привели к гибели правящего императора, логично было бы описать именно Минамото.

Сложившаяся же схема восприятия событий мятежа такова, что, как мы видели, мятежники всегда терпят поражение и гибнут. Такое убеждение во многом основывается на представлении, что императоров, потомков Аматэрасу, охраняет сама солнечная богиня Аматэрасу и божества храма Хатиман — это очень хорошо видно в тексте «увещаний». И именно с солнцем в «Записях о Масакадо», самом раннем из дошедших до нас произведений этого жанра, сравнивают императорские войска, представляющие саму особу императора:

Таким образом, божества, действующие на благо истинных правителей Японии, не могут ошибаться, а потому те, кого они наказали, то есть проигравшие битву за власть, и являются истинными мятежниками. Поэтому сам факт победы Минамото, начавших военные действия против легитимной на тот момент власти, подтверждает законность новой власти Минамото, и убеждённость современников в таком положении дел нашла своё выражение в пословице: «Хэйкэ о хоробосу ва Хэйкэ», то есть «Дом Тайра уничтожил дом Тайра»; эта пословица используется в тех случаях, когда кто-то испытывает разрушительные последствия собственной заносчивости.

Так само обоснование легитимности власти становится подобным китайской концепции «мандата Неба» — победивший прав, поскольку его победа подтверждает, что он выступает в качестве божественного орудия защиты императорской власти, что впоследствии будет выражено в пословице: «Катэба кангун, макэрэба дзокугун» — «Победим — будем императорской армией, проиграем — будем бандой мятежников». Эта пословица сейчас часто используется в сокращённой версии — «Катэба кангун» — «Пан или пропал».

Не следует, конечно, исключать возможность предвзятого взгляда авторов на эти события — историю, как известно, пишут победители, и изображение дома Тайра как виновной стороны было кому-то, вероятно, нужно. Но в любом случае, повторяемость схемы восприятия событий в последовательности «причины мятежа» — «сговор» — «начало мятежа» — «увещание» — «продолжение мятежа» — «нейтрализация мятежников» — «награждения и наказания» — «судьба родственников мятежников», говорит о её чрезвычайной значимости для структурирования исторического знания в повседневном сознании жителей средневековой Японии, поскольку она наблюдается как в ранних военных повестях, так и в композиции «Повести о доме Тайра».

Вместе с тем, в композиции «Повести о доме Тайра» наблюдаются и некоторые нововведения.

Во-первых, в ней не нашлось места эпизоду сговора «мятежников», то есть Тайра. Это легко объясняется тем, что действия Тайра как раз не были «мятежом», результатом заговора. Киёмори не нужно было тайно с кем-то встречаться и о чём-то сговариваться, вся полнота государственной власти была в его руках, поскольку он был Главным министром, и все значимые должности при дворе занимали либо контролировали Тайра. Конфликт начинает именно Го-Сиракава, организующий заговор против Тайра, о чём хотелось бы сказать несколько подробнее.