— А вдруг понадобится?
— Не понадобится, — сказал Витька. — Ты никуда не пойдешь.
— Я буду чувствовать себя последним подлецом, если не сделаю все, что от меня зависит, чтобы выручить Гошку.
— Ты прав, — сказал Витька. — Нужно идти. Только пойду я. На твоих костылях и за день не доковыляешь до села.
— Возьми меня с собой.
— К вечеру я должен обернуться, — сказал Витька. — Если что-нибудь случится, ждите меня три дня. Не вернусь — идите дальше одни.
— Я тебя очень прошу: возьми меня!
— Ты мне будешь мешать, — жестко сказал Витька. — И потом, ты слишком заметная личность.
Витька опустился на колени рядом с Ладонщиковым и тихонько вытащил у него из кармана краюху хлеба. Сашка даже не проснулся.
— Вот удивится, — усмехнулся Витька. Засунув хлеб за пазуху, он пошел по тропинке к лесу. Коля Бэс смотрел вслед.
— Подожди! — окликнул он.
Витька остановился. Недовольно хмурясь, подождал, пока к нему прихромал Коля.
— Я ведь сказал…
— Я не об этом, — перебил Бэс. — Ради бога, береги себя. Парень ты отчаянный… Не ввязывайся ни в какие истории. Помни, что мы с тобой в ответе за них… — Он кивнул головой в сторону бани. — Без тебя нам не выбраться из этого ада… Сам видишь, какая у меня ерунда с ногами.
— Все будет хорошо, — сказал Витька.
— Мы будем тебя ждать, — сказал Бэс…
…На этот склад боеприпасов Витька наткнулся случайно: увидел, как грузовик, нагруженный длинными снарядными ящиками, свернул с большака в перелесок, за ним второй, третий… Прячась за стволами деревьев, Витька проследил, как грузовик остановился на опушке, как к нему подошли солдаты и, откинув борта, стали осторожно разгружать машину… Витька вспомнил про Володю, который одной гранатой подорвал такой склад…
Не нужно было так близко подходить к машине. Несколько раз часовой оборачивался и смотрел в его сторону. И когда под ногой треснул сучок, немец тигром бросился на него; Витька не успел даже оторваться от дерева, за которым прятался. Наверное, часовой уже давно заподозрил неладное и наблюдал за ним.
В комендатуре Витьку первым делом обыскали. И он возблагодарил бога за то, что отдал Коле браунинг…
— Ты откуда, малец? — толкнул в бок задумавшегося Витьку мужчина в коротеньком пиджаке, из рукавов которого торчали большие волосатые руки. Это на него плюхнулся Грохотов после могучего пинка в зад.
— А вам-то что? — буркнул Витька. Ему не хотелось разговаривать. Крепко обработал его Семенов! Ломило все тело, ныла дырка на месте выбитого зуба.
— Не серчай… Все мы тут сердитые. За что попал-то? Витька искоса взглянул на человека. Ему лет сорок пять. Лицо заросло щетиной. Глаза маленькие и глубоко запрятавшиеся, но не злые. Когда Витька внимательно к нему пригляделся, то увидел, что этому человеку тоже крепко досталось: губа рассечена, все лицо в синяках, над мохнатой бровью — глубокая кровоточащая ссадина.
— И вас тоже? — смягчился он.
— Это еще цветочки… — невесело усмехнулся сосед. — Чем ты-то им насолил? Вроде бы не здешний? Местных ребят я знаю…
— Одного знакомого ищу, — нехотя стал рассказывать Витька. — Отстал от нашей компании… Куда ему деться? Где-то тут болтается, поблизости…
— Немцы всех, кто лопату держать может, на станцию сгоняют… Может, там найдешь.
— А схватили меня у склада боеприпасов. В лесу, неподалеку от деревни…
— А что ты там делал? — поинтересовался сосед.
— Если бы у меня была граната… — вырвалось у Витьки.
— Отпустят, — сказал человек. — Или окопы отправят рыть.