Ходить надоело. Витька присел на влажную скамью и задумался. Сколько дней им добираться до Перми? Если по расписанию, то двое суток, только поезда теперь ходят как вздумается. Иногда стоят по нескольку часов на маленькой станции. И никто не знает почему. Скорее бы доставить девчонок до места и вернуться в полк. Где сейчас Коля Бэс и другие? И сшил ли портной из третьей роты форму?
Грохотов и не заметил, как задремал. Снился ему марширующий полк, Илья Перченко со своей медалью и старшина Зайцев, преподносящий ему на вытянутых руках новенькую форму и хромовые сапоги…
— Все на свете проспишь, приятель! — говорил старшина Зайцев и легонько постукивал новеньким сапогом по плечу.
Витька открыл глаза и увидел незнакомого железнодорожника в синем кителе с белыми пуговицами. Железнодорожник заглядывал ему в лицо и усмехался, — Вещички-то небось украли?
— Какие вещички? — всполошился Витька. Ему вдруг подумалось, что стащили обмундирование, которое ему приснилось.
— У нас тут недолго… Вчера на этой самой лавочке прикорнул гражданин с чемоданчиком. Проснулся, а чемоданчика-то нет! Волосы рвал на себе гражданин… В чемоданчике-то разные ценности были. Вот так-то, приятель!
— Какие еще ценности? — пробормотал Витька, окончательно просыпаясь. — Нет у меня никаких ценностей…
И пощупал рубаху под курткой, где были спрятаны документы и продовольственный аттестат.
— Куда едешь-то? — спросил железнодорожник.
— Отсюда не видать, — буркнул Витька. Спросонья гудела голова, и он был злой.
— По мне — хоть на край света, — сказал железнодорожник и, сплюнув, зашагал своей дорогой.
— Эй, дядя! — окликнул Витька. — Который час?
— Подыми свою неумытую харю-то, — ответил железнодорожник. — Часы над головой.
Витька взглянул на большие круглые часы и ахнул: он проспал три часа!
Витька влетел в гудящий голосами вокзал и на широкой скамейке увидел Верочку. Свернувшись калачиком, она сладко спала, подложив под порозовевшую щеку ладонь. Аллы и Миши не было. Не было и пухлого вещмешка с продуктами.
Мрачный и взъерошенный, Витька сидел на скамье и слушал Верочку.
— …Он и говорит ей: «Выходи за меня замуж? Парень я холостой, симпатичный…» — рассказывала Верочка. — Только мне он не нравится. Нос картошкой, глаза маленькие, нижняя губа, как у верблюда, оттопыривается…
— А она что? — перебил Витька.
— Смеется… Какая, говорит, я невеста?.. Я еще в куклы играю… А он говорит: «Чепуха это. Документов у тебя нет, а на вид можно вполне восемнадцать дать…» А потом стал хвастать, что он очень храбрый и на своем танке сто фашистов задавил.
— Врет, — пробурчал Витька.
— Пойдем, говорит, в загс, и нас в два счета запишут. Время военное, и с этим делом сейчас не тянут.
— И она пошла?
— Не перебивай, — нахмурила брови Верочка. — Я все по порядку… «Так вот, — говорит, — пойдем распишемся, а уж свадьбу как следует отпразднуем после войны…» Алла говорит, что ей совсем не хочется замуж, даже за такого храброго танкиста… Я бы тоже за него никогда не пошла. Нос картошкой, глаза маленькие…
— Губа как у верблюда, — перебил Витька. — Дальше что?
— Потом он еще что-то говорил… Кажется, про своего дедушку. У него дедушка на каторге сидел. В старое время…
— Теперь про дедушку! — рассердился Витька. — Ты про Аллу. Где она?
— Не знаю.
— Что было потом?
— Потом я заснула… Ты знаешь, много чаю выпила. Две больших кружки.
— Согласилась она или нет?