Если бы мог, он бы заплакал.
— Если ты боец, то где твоя форма?
— Меня ведь только зачислили воспитанником в полк, там написано… А форму еще не сшили!
— Вот что, — сказал лейтенант, — забирай свои бумаги и выметайся отсюда! И чтобы больше я тебя не видел, понял?
— Товарищ комендант, — понизив голос, сказал Витька. — Я должен вам открыть тайну…
Помощник коменданта с интересом посмотрел на него.
— Я сопровождаю дочерей Маршала Советского Союза, — выпалил Витька и даже зажмурился.
— Какого маршала?
— Тимошенко, — ляпнул Витька первую пришедшую на ум известную фамилию.
— Где они? — лицо коменданта стало заинтересованным.
— Кто?
— Ну, дочери маршала.
— На вокзале. Сидят и плачут.
— Пошли, — решительно сказал младший лейтенант и надел фуражку.
— Вы их не спрашивайте про этого… маршала… Им не велено говорить, — уже на ходу предупредил Витька.
Помощник коменданта лично посадил Витьку, Аллу и Верочку в пассажирский вагон. Освободил для них место на скамейке, попросив оттуда двух мешочниц. С интересом разглядывая девчонок, громко сказал:
— Поезд следует до Ярославля. Там обратитесь к коменданту. Он вас посадит на пермский. А вас, граждане, прошу не притеснять… — младший лейтенант запнулся, так как не решился назвать их детьми, — молодежь.
— Слышали, граждане? — на всякий случай сказал Витька и посмотрел на рассерженных спекулянток, которые устроились в проходе на своих мешках, набитых продуктами.
Помощник коменданта козырнул девочкам и, бормоча:
«Прошу пропустить!» — двинулся к выходу.
— Даже не верится, что мы поедем, — вздохнула Верочка.
— Сидор Владимирович очень добрый, — сказала Алла. — Но удобно ли ехать к его матери?
— Он сказал, что мать будет рада, — не глядя на нее, заметил Витька. — И потом, он знает, что делает.
— Вот так приедем к чужому человеку и скажем: мы будем у вас жить…
— Так и скажете, — сказал Витька.
— Если мы ей не понравимся, то уйдем, — сказала Верочка.
— Я тебе уйду, — взглянул на нее Витька. Послышался вой сирены. «Граждане, воздушная тревога! Воздушная тревога!» — проникновенно объявил диктор по радио. Люди по перрону забегали еще быстрее. В вагоне стихли разговоры, пассажиры прислушивались к тому, что делается за окном. Сирена то взвывала громче, то затихала. Людей на перроне стало меньше. Все бежали в одну сторону.
— Что же он стоит?! — вырвалось у кого-то. — Трогался бы!
— Тут нас набралось, как сельдей… — сказал другой. — И не выскочишь.
Поезд тронулся, когда громко затявкали зенитки. Из-за нарастающего стука колес не было слышно самолетов. Люди в вагоне молчали. У многих лица стали бледными и сосредоточенными. Мешочницы прижались друг к другу. Одна из них, в сиреневом платке, украдкой перекрестилась.