— Нет, — живо возразила Верочка. — Ты просто не можешь это почувствовать. Ты грубый. Не ходишь в театр. А если бы почаще ходил, то научился бы чувствовать.
— Это точно, театр виноват… — сказал Витька.
— Когда кончится война, я тебя обязательно в театр сведу. Мы с тобой посмотрим все лучшие спектакли, послушаем оперы…
— И я стану культурным и научусь чувствовать…
— Чувствовать прекрасное, — подхватила Верочка, не замечая его насмешливого тона. — В нашей жизни много красивого, только не все это видят.
— Выдумщица ты, — сказал Витька.
Послышался шум моторов. Все ближе, громче. Витька по звуку определил: «юнкерсы»! Облака все еще пролетали над соснами и елями. Ветер встряхивал остроконечные вершины, пощелкивая листвой, тоненько посвистывал в дуплах. С деревьев долго, с частыми пересадками падали на землю рыжие иголки.
«Юнкерсы» прошли невысоко, но их все равно было не видно. На какое-то время все остальные звуки растворились в мощном металлическом рокоте. Это был предостерегающий грохот надвигающейся грозы, рев пока смирной железной бури, вой разгоряченного металла, готового каждую секунду обрушиться на все живое.
Когда самолеты прошли, Витька поднялся с травы и, глядя в ту сторону, куда они улетели, сказал:
— Любовь, любовь… Какая сейчас может быть любовь?
Алла и Илья вернулись к ужину. Ординарец что-то шепнул ей на ухо и ушел за стол к бойцам. Алла молча присела рядом с Верочкой и Витькой. На ужин была тушеная картошка с мясными консервами.
Грохотов быстро доел свою порцию, встал из-за стола и ушел к ручью. На Аллу он даже не посмотрел. Впрочем, и Алла не обратила на него никакого внимания. Она задумчиво ковырялась ложкой в алюминиевой миске. Ела Алла без аппетита. Заметив это, Верочка спросила:
— Наверное, десять порций мороженого съела?
— Сто, — усмехнулась Алла.
— Сто порций Илюша в жизнь не купит. Он тут же умрет от разрыва сердца.
— За что ты его не любишь?
— У него рот до ушей, хоть завязочки пришей, — засмеялась Верочка. — И не закрывается.
— Перестань, — оборвала Алла.
— Это хорошо, что ты его защищаешь… Он ведь тебя мороженым угощал и в кино водил.
— Мне не нравится твой тон, — сказала Алла.
— А мне не нравится твой Илюша, — вспылила Верочка. — Ты слепая и глухая… Человек в тебя влюблен, а ты…
— Это ты о Викторе? — спросила Алла.
— Если бы он в меня влюбился, я была бы самая счастливая!
— Ты ему как раз подойдешь…
— Сердцу не прикажешь, — совсем как взрослая, сказала Верочка и вздохнула.
Алла озадаченно посмотрела на нее и улыбнулась.
— Это ты правильно сказала.
— Я ужасно какая несчастливая, — сказала Верочка и, нахмурив лоб, продекламировала:
Алла изумленно уставилась на нее.
— Ты просто кладезь мудрости!