— Если бы ты один раз послушал, как поет мама, ты бы так не говорил, — примирительно сказала Верочка.
— Я ни одной оперы не видел.
— И нечего этим гордиться. Кстати, оперы слушают.
— То ли дело кино…
— Я свою маму оправдываю, — сказала Верочка. — Мой папа хороший, но он не понимал ее.
— Ты все про маму да про маму… Расскажи лучше про папу!
— Мой папа на войне. Командир саперного батальона. — Верочка вздохнула. — Все говорят, что саперы ошибаются один раз…
— Я видел, как саперы разряжали бомбу замедленного действия… Это очень смелые люди!
— Я люблю папу, — сказала Верочка. — Если бы на самом деле существовал бог, я каждый день молилась бы, чтобы папа вернулся с войны живым…
— Почему ты уехала из города и вообще одна? — спросил Витька.
Верочка рассказала. После того, как мать уехала в Ленинград, отец вызвал свою сестру. Верочка не любила тетку. Та постоянно ругала мать, отчитывала отца, пилила Верочку за каждый пустяк.
Когда началась война, отца призвали в армию, а Верочка с тетей поехали к бабушке. Потом нагрянули немцы, и они не успели уйти. В деревне у них дом, корова, поросенок. Хозяйством заправляла Верочкина бабушка. Она не захотела бросить свой дом. В первый раз немцев Верочка увидела, когда они на двух машинах приехали в маленькую деревню. Носились по дворам как угорелые! Хватали все, что под руку попадется. У бабушки поймали в огороде поросенка, взяли бы и корову, да она в поле паслась…
Немцы уехали и больше не появлялись. Во второй раз она с ними повстречалась на лесной дороге, вместе с Таней.
Серая хмарь над головой рассеивалась. Вершины деревьев часто кивали, будто подгоняли белесые с рваными краями облака. В голубые окна весело проглядывали солнечные лучи. Иногда ветер пикировал вниз и подергивал мелкой рябью ручей. С берега в воду неслышно скользнула желтая змейка и, изящно изгибаясь, поплыла. Блестящую с крошечными глазками головку змейка надменно держала над водой.
— Ядовитая? — спросила Верочка.
— Медянка, — ответил Витька, наблюдая за змеей. — Говорят, днем укусит, а к заходу солнца человек умирает.
— Красивая, — сказала Верочка. — Даже не верится, что она такая ядовитая.
Верочка, наклонив голову, смотрела, как змея углубилась в прибрежную осоку. Высокая трава покачалась и снова замерла. Змея исчезла. Острые коленки девчонки — в царапинах, глаза широко раскрыты, в волосах — желтые сухие иголки.
— Завтра они уходят на фронт, — сказала Верочка. — А мы куда?
— Не возьмут — пойду пешком за ними… Подумаешь, голова! У меня уже ничего не болит.
— А мы? — повторила Верочка. — Я и Алла?
— Надо тебе было остаться у тети Клавы, — сказал Витька. — Дом большой. Работала бы на фабрике.
— Я не могла одна… Тетя Клава приглашала только меня, а Аллу нет. Я не могла Аллу бросить.
— У Аллы другое на уме, — с горечью сказал Витька.
— Честное слово, ей совсем не нравится этот противный Илюша, — с жаром возразила Верочка. — Просто ей… скучно. Потому она и пошла с ним в город.
— В город? — вскочил с места Витька. — Когда?
— Ты даже покраснел!
— Давно они ушли?
— Ты не убивайся, — сказала Верочка. — Посмотрят кино, поедят мороженое… я бы тоже с удовольствием съела хотя бы одну порцию… и вернутся. К ужину.
— С чего ты взяла, что я переживаю?