— Теперь я запомню, — сказала Верочка. Все сомнения рассеялись, и она с восхищением смотрела на Сашку.
— Времени в обрез! — заторопился тот. — Тащи, Веруха, рюкзак… И никому ни слова!
Верочка принесла мешок, краюху хлеба и пол-литровую банку с земляникой.
— Тебе на дорогу.
В несколько минут расправившись с ягодами, отдал пустую посудину Верочке. Вытер мокрые губы рукавом и сказал:
— Сладкая!
— Не уезжай сегодня, — попросила Верочка. — Завтра я тебе целую корзину наберу!
— Эшелон ждать меня не будет… — ухмыльнулся Сашка и достал из кармана часы — теперь терять нечего — щелкнул крышкой и важно взглянул на циферблат. — Пять минут десятого. Надо идти!
— Часы тоже выдали? — спросила Верочка.
— Командир мне свои одолжил, чтобы на поезд не опоздал, — сказал Сашка. — Видишь, как доверяют?
— Я тебя провожу.
— Не люблю я этого, — поморщился Сашка. — Проводы, слезы, поцелуи…
— Я тебе буду каждый день писать, — сказала Верочка. — Завтра же начну.
— Ты лучше не пиши, — глядя в сторону, сказал Сашка.
— Я тебя буду ждать и никогда не забуду, — сказала она. — Женщины могут ждать всю жизнь.
— Зачем так долго… — пробормотал Сашка. Ему стало неловко. Он видел, что Верочка все принимает всерьез. И потом, у нее такие чистые и доверчивые глаза. И вообще она симпатичная. Не такая красивая, как Принцесса, но ничего. Волосы темные, вьющиеся, чистый высокий лоб, припухлые губы. Платье, которое сшила тетя Клава, велико. Руки торчат из широких рукавов, как две бамбуковые палки.
Сашка в сущности был добрым парнем, и ему стало стыдно, что он так беспардонно обманывает хорошую доверчивую девчонку. Он даже подумал, что не лучше ли, пока не поздно, положить часы и нож на место — пусть все будет, как раньше… Но тут же вспомнил про деньги, которые украл Ленька Золотой Зуб. Поди докажи рассвирепевшей хозяйке, что это не его, не Сашкина, работа… Нет, уже отступать поздно…
— Я побежал, — сказал Сашка и, забросив рюкзак за плечи, неловко сунул девчонке свою шершавую ладонь.
Он действительно прибежал на вокзал. На первом пути под парами стоял воинский эшелон. Со всех сторон к теплушкам спешили бойцы. У многих в руках котелки с водой. Бойцы передавали котелки товарищам и вскакивали в вагоны. Вдоль состава шел командир с двумя шпалами и торопил опаздывающих. Рявкнул паровоз, и эшелон тронулся. Несколько бойцов вскочили в теплушки на ходу.
Сашка подождал, пока эшелон ушел, и спрыгнул с перрона на полотно. На третьем пути стоял еще один состав, и тоже под парами. Только шел он совсем в другую сторону. Не на фронт, а в глубокий тыл. На Урал. В вагонах и на платформах — громоздкое заводское оборудование, станки, подъемники.
Сашка оглянулся и юркнул под вагон. На той стороне он подошел к четырехосному пульману и три раза свистнул. Тяжелая дверь немного отъехала в сторону. Из щели высунулся Ленька Золотой Зуб.
— Ну как там, поднялся шухер? — спросил он.
— Пока тихо.
— Давай сюда торбу.
Сашка снял мешок и передал Леньке.
— Толстая Клавка лопнет от злости! — засмеялся тот. — Сунется в комод, а грошей-то нема…
— И часов, — вздохнул Сашка.
В щель высунулась еще одна лохматая светлоглазая голова. Сморщив нос, голова мастерски сплюнула сквозь зубы поверх Сашкиной головы.
— Умеешь по фене ботать? — спросила голова.
— По чему? — удивился Ладонщиков.