Конторские будни: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Вообще-то я, конечно, слишком часто сижу у телевизора, – признал он, – поддался, знаете ли, дурной привычке. Надо бы почаще выходить…

– А куда вы обычно выходите?

– Да в том-то все и дело! Куда, собственно, можно выйти? Мне обязательно надо чем-нибудь заняться. Вы вот упоминали… альбионскую труппу, правильно я понял?

– Я думала, вам это неинтересно.

– Что вы, наоборот. Или, лучше сказать, небезынтересно. Я с удовольствием к вам зашел бы – на первый раз просто посмотреть. А там – кто знает? – может из меня получится первоклассный Гамлет!

Пам улыбнулась, но молча. Она не поддержала и другую его шутку, – что ему, мол, с его данными лучше всего, наверно, играть в массовых сценах и по возможности спиной к зрителям.

Она просто сменила предмет разговора.

– А что вы думаете о «Коварном Альбионе» после вашей первой трудовой недели?

Эге, у нее явно прорезались Сидзовы интонации. Грайсу не раз рассказывали про женщин-мартышек, рабски подражающих своим любовникам. Его сердце сжала когтистая лапа ревности, хотя до сих пор ему было неведомо это чувство. Староват я для ревности, мысленно усмехнулся он. А стало быть, утопим-ка ее в вине.

– Что ж тут можно сказать? – осторожно откликнулся он, хлебнув из бокала. – Фирма как фирма.

– И вас не тяготит ваша работа?

– Ну, по-моему, в «Коварном Альбионе» никто особенно не перетруждается.

– А пустая бумажная волокита вас не удручает?

– В каком смысле «не удручает»?

– В прямом, конечно.

И тут Грайс опять отметил, что Пам иногда очень въедливо допрашивает своих собеседников. Первый раз это пришло ему в голову, когда она спорила за обедом с Сидзом, но тогда он как-то не обратил на это внимания. Его, надо сказать, не слишком интересовала личность Пам. Он просто считал, что ему в жизни кой-чего не хватает, и решил сдобрить ее пикантной интрижкой. Новая служба, про особенности которой Пегги будет знать только с его слов, предоставила ему вроде бы такую возможность, а Пам была самым подходящим кандидатом на роль любовницы. Нравится ли она ему как человек, он успеет решить потом.

– Боюсь, что я вас все же не совсем понимаю.

Пам тяжко вздохнула, словно бы подавленная его примитивностью. Очень, к сожалению, характерные для нее штучки-дрючки.

– Не знаю даже, как бы это сказать попроще. Вы у нас обретаетесь уже неделю. И никто здесь, по вашим наблюдениям, особенно не утруждается – мягко говоря. Причем так у нас всегда.

– Вот и прекрасно, – отозвался Грайс. Он, конечно, мог бы рассказать ей, чтоб она не считала его дурачком, и о других своих наблюдениях – например, про странности внутриальбионского телефонного справочника, – но тогда ему пришлось бы признаться, что он отпирал копландский шкаф, а это было ни к чему.

– Значит, вас не удручает пустопорожняя бумажная волокита?

– Разумеется, нет. Наше дело конторское – платили бы жалованье.

– А некоторых, знаете ли, удручает. Вы никогда не прислушивались к воркотне миссис Рашман?

– Вот уж кто отнюдь не перегружен работой – мягко говоря, – саркастически заметил Грайс, на мгновение забыв, что Пам с миссис Рашман – приятельницы. Во всяком случае, они вечно шушукались по углам.

– Правильно. Это-то ее и удручает. Именно поэтому, насколько я понимаю, она и уволится отсюда, как только выйдет замуж. Ей кажется, что она не заслуживает своего жалованья.

– А кто в наши дни заслуживает?..

– Или вот мистер Хаким. Его с самого начала возмутили здешние порядки. И он до сих пор мучается, что ему приходится бездельничать на работе.

– Он должен радоваться, что нашел какую-никакую работу!.. Да и каждый из нас должен радоваться, разве нет? – Грайс добавил последнюю фразу, чтобы не показаться расистом. Пам все больше левела в его глазах.

– Вообще говоря, конечно. Но вы должны признать, что мы тратим впустую уйму рабочего времени. А время, как говорится, деньги. И кто-то обязательно должен за него платить.

Или, пожалуй, правела.