— Нет. Не разделим.
— Ааа... — протянула женщина и, взглянув на свои колени, объявила: — А я упала.
— Ты преклонила колени, — объяснила Табеа. — Когда говоришь с Императрицей, следует вставать на колени.
— О... — произнесла старая карга, даже не собираясь вставать и убираться прочь.
Очередь начала проявлять нетерпение. Табеа видела это, слышала и обоняла.
— О тебе кто-нибудь заботится? — спросила Табеа.
— Нет.
— Это скверно. А теперь тебе пора уходить.
— Ты будешь мне помогать, заботиться обо мне?
— Нет, я очень занята. Ведь я — Императрица.
— Ты мне нравишься.
— Очень приятно. А теперь уходи и уступи место другому.
— Но ведь я еще не посидела в этом красивом кресле.
Табеа вперила взгляд в старуху. На смену желанию проявлять терпение и понимание пришло чувство яростного бессилия перед безумной каргой. Девушка пожалела, что рядом нет никого, кто уволок бы прочь старую идиотку, никого, кому бы «Императрица» могла дать нужный сигнал. Арл стоял слишком далеко и наводил порядок в очереди, а других помощников у нее не было.
Все остальные свеженазначенные придворные разбежались выполнять поручения новой Правительницы, а солдаты и многочисленные слуги, находившиеся под рукой у Эдерда, куда-то подевались. Видимо, бежали вместе со старым хозяином.
Поэтому, чтобы избавиться от этой сенильной зануды, ей придется напрячься самой.
Табеа начала догадываться, что между желанием стать абсолютным Верховным Правителем и стремлением не обижать народ существует неразрешимое противоречие. Можно стать беспристрастной и порядочной в любом отношении государыней, но наверняка среди подданных сыщется целая куча типов, недостойных подобного отношения.
И солдаты становятся просто незаменимыми, когда приходится иметь дело с негодяями и мерзавцами.
Первоначально Табеа думала, что, будь в ее распоряжении тысяча солдат, она отсылала бы их на время аудиенции, чтобы произвести впечатление близкого к народу Верховного Правителя. Только теперь «Императрица» поняла, что такой поступок был бы большой ошибкой. Придется заняться этой проблемой, после того как Арл сформирует новую городскую охрану. Нужно будет постоянно держать под рукой парочку солдат.
А сейчас придется импровизировать. Прибегнув к своим способностям ворлока, Табеа заткнула старухе ноздри.
— Убирайся! — приказала она, когда просительница начала хватать воздух ртом.
Невидимые узы спали, и старая карга встала на ноги. Но вместо того чтобы уйти, она подскочила к трону и ударила «Императрицу» по щеке, вопя:
— Ты плохая! Ты схватила меня за нос!
Благодаря звериной реакции Табеа успела отклониться, и то, что было звонкой оплеухой, оказалось всего лишь легким прикосновением.
Но терпеть подобное Табеа не пожелала. Она мгновенно вскочила и схватила женщину за горло.
Взглянув в изумленное лицо старухи, «Императрица» прошипела:
— За подобный поступок ты заслуживаешь смерти. Личность Императрицы неприкосновенна. Но из-за своего преклонного возраста и потому, что мое правление только началось, ты не умрешь. Но впредь чтобы духу твоего здесь не было!
С этими словами она швырнула женщину на мраморный пол тронного зала. Хрупкие старческие кости хрустнули, и старуха осталась лежать, жалобно подвывая.
— Уберите ее, — сказала Табеа. Никто не пошевелился.
— Уберите ее! — закричала «Императрица», ткнув пальцем в ожидающих своей очереди просителей.